Новый Бог

      Медленно осень начала показывать себя во всей красе. Сильный ветер срывал последние жёлтые листья на деревьях, солнышко уже не было таким ярким, как раньше, а тучи с каждым днём становились всё скучнее и темнее, знаменуя о том, что дождь совсем скоро покажется.       Томоэ, после странного знакомства с Богиней Стихий, стал ещё настойчивее и настырнее. Ведь те слова про «сопляка» реально задели его эго, потому хотелось быстрее добиться лучших результатов посредством тренировок и благословения.       С тех пор, неделю назад, Судзуки старался как только можно меньше контактировать с Нанами, ибо при каждом её виде сердце пропускало башенный удар. Неужели он так близко принял к сердцу тот случай? Да, именно, в этом и было дело. И парень даже не боялся в этом себе признаваться. Самого себя ведь не обманешь. Конечно, избежать столкновения со своей хранительницей было практически невозможно, потому что куда он, туда и она. Потому старался меньше на неё заглядываться и вести себя более менее спокойно. Все же это впервые, когда до него буквально домогались.       Как-то раз, за ужином, Томоэ захотелось побыстрее удрать к себе в комнату, ибо мало того, что Нанами начала одеваться более современнее (объясняя это тем, что она выполнила именно его приказ, ведь он сам просил), а одежда была явно не монашеская (состояла из футболки с не глубоким декольте, открывающий обзор на грудь девушки каждый раз, когда она наклонялась, и узкие тёмные брюки, подчеркивающие все прелести женской красоты), так ещё она начала подозревать в его поведении что-то странное, потому, зная, что она сейчас начнёт задавать вопросы (за последнее время это превратилось в традицию), на которые он явно не сможет ответить должным образом, решил лучше беспалевно скрыться. Однако не успел сделать и шагу, как Лисица схватила его за руку мёртвой хваткой, спросив, что с ним не так. Но хватило и простой распространенной отговорки: «я устал», чтобы она отвязалась. А может просто решила не навязываться.       Зная, что так дальше не может продолжаться, юноша решил закругляться с этим и побыстрее всё забыть. Всё же он прекрасно понимал, что к этой девушке ничего не чувствует, потому и незачем заморачиваться.

***

      Очередное осеннее утро в храме Бога Благополучия начинается с «Вставай, бездельник!», а следом «Нахуй пошла!» и далее громкий грохот, сопровождаемый криками, трёхэтажными матами (начиная от предков лисиц и заканчивая современными видами) и синяками. И так каждое утро. Впрочем, за последние два месяца это уже не новость и не странно. Однако сегодня особенный день.       День рождения Томоэ.       И потому он подумал, что раз уж сегодня воскресенье, то (по старым обычаям) может хорошенько выспаться, чего ему за последние два месяца не позволяла делать Нанами. Но не суждено было этому случиться. Поэтому он сейчас сидит за столом и тихо ругается на свою хранительницу, которая уже изрядно надоела своими принципами.       — Чёрт, хотя бы сегодня мне можно было подольше поспать? — раздражённо буркнул парень, сверкнув яростными лиловыми глазами.       Лисица несколько секунд равнодушно пристально смотрела в его рассерженное лицо.       — В честь какого праздника? — съязвила по старой привычке девушка.       Томоэ возмущенно вскинул бровь, поражаясь такому нахальству. Ну как так можно? Как можно не знать такой особенный день — день его рождения! Её хозяина! Хотя… откуда ей было знать, ведь он никогда не говорил об этом, и только вчера под ночь вспомнил, что на самом-то деле завтра ему исполняется восемнадцать.       — День рождение, — спокойно ответил парень, отправив в рот целиком сливу.       Оникири и Котецу, сидевшие неподалёку, почуяли что-то неладное, медленно приближающееся, потому решили побыстрее свалить, ведь мало того, что полчаса назад эти два демона чуть не снесли храм, так сейчас решили продолжить незаконченное дело.       — Чьё? — продолжала сохранять холодное спокойствие Нанами.       — Не представляешь, день рождение Чудика и Прудика! — в очередной раз раздражённо буркнул Судзуки, понимая, что на самом деле хранительница всё прекрасно поняла и просто решила поиздеваться. Это она любила делать.       — Я поняла уже, — холодным тоном сказала Ёкай, которая даже и не обратила внимания на его повышенно-плохое настроение. — Но это не повод спать до двенадцати часов, кричать с самого утра, покрывать нецензурой. Обычный день.       Томоэ с еле уловимым удивлением смотрел в её безразличные глаза. Он понимал, почему она так говорит. Недавно узнав от духов храма, что Нанами родилась в пятнадцатом веке нашей эры, Бог просто впал в ступор. Невероятно. Жить столько сотен лет и не сойти с ума? Он до сих пор не мог поверить в это. И потому сейчас не особо удивился от подобного рода ответа. Ведь с каждым годом день рождение — уже не весело, самый простой день. А эта девушка, наверное, даже не помнит в каком году именно родилась, не говоря уже о дне. Потому и не знает всю крутость и прелесть дня рождения. Она просто забыла это чувство.       — Знаешь, в отличии от тебя я не живу вечность, — Судзуки легко усмехнулся, развалившись на полу. — Жизнь моя коротка, потому хочу её прожить достойно.       — Знаешь, — невозмутимо обратилась к нему Нанами, подойдя ближе, — у меня есть для тебя очень «хорошая» новость, — на этих словах она закатила глаза и саркастически показала кавычки. Томоэ напрягся под таким ехидным взглядом, потому медленно поднялся с пола и уселся по-турецки. — Божественные существа после восемнадцати лет становятся бессмертными.       — Чт-что?!

***

      — Ты никуда не пойдёшь я сказала, — раздражённо прошипела Нанами, уставшая уже как полчаса держать своего неугомонного хозяина взаперти.       Томоэ возмущённо всплеснул руками, пытаясь обойти хранительницу, которая не выпускала его из этого злосчастного храма. Чёрт побери, ну что она пристала-то, а? Жить ему спокойно не даёт. Ну и что, что он является одним из самых слабых Богов? Ведь, по крайней мере, он сможет постоять за себя. Но нет, видите ли, он слабак, не способный даже муху убить. Как же это раздражало.       — А я у тебя и не спрашивал, — рыкнул парень, сделав ещё одну попытку обойти Нанами, что преградила ему путь выхода из храма собой. Какие бы резкие и неожиданные движения ни делал Бог, ничего не выходило. Как будто эта девушка читала его мысли.       — Доиграешься, Томоэ.       — Что тут такого, что я просто хочу поразвлечься в день своего рождения?! — прикрикнул Судзуки, сжав кулаки. Он не любил… нет, просто ненавидел, когда кто-то распоряжался его жизнью. Не позволял делать то, что он хочет. Ведь он всю жизнь вырос самостоятельным парнем, вполне способный постоять за себя. Но, видимо, Нанами не хочет этого понимать. — Между прочим мне исполнилось восемнадцать и я хочу осуществить некоторые свои желания. Я, чёрт побери, грезил этим днём! Потому даже ты меня не остановишь.       — Не испытывай моё терпение, — прорычала Ёкай, которая явно не хочет отступать от своего слова. Ну почему этот балбес не хочет понимать, что жизнь его каждую секунду в опасности. Ведь повсюду шляются Демоны, охотящиеся на божественных существ.       — Мне пофиг, — старшеклассник накинул на голову капюшон своей любимой чёрной куртки и грозно посмотрел на слугу. — Не заставляй мне этого делать… Не заставляй приказывать.       Это был его единственный козырь, и до самого последнего он не хотел им пользоваться. Но что поделать, когда Нанами оказалась невероятно упрямой? Возможно, он её обидел. Ведь ему самому почему-то от себя стало тошно. По крайней мере он так думал.       Глаза опустили себя под ноги, а рука сжалась в кулак.       Повисла отвратительная тишина, в которой каждый задумался над своим. Томоэ терялся в догадках, что же будет дальше. Он всегда задумывался над тем, почему такая, как Нанами — вспыльчивая, гордая — подчиняется приказам. Ведь не каждый с таким характером сможет выполнять нелепые приказы, такие, как у него. Ну, хоть в этом Судзуки уважал девушку.       — Проваливай.       До ушей донёсся вполне себе спокойный голос Нанами. Парень медленно приподнял голову, встретившись взглядом с открытой дверью, рядом с которой стояла девушка, пропускающая его «на свободу». Бог раздражённо цокнул.       «Даже желание уходить напрочь отпало».       Однако оставаться здесь парень не мог. Он столько старался, потратил нервы, которых уже не вернуть, орал, ругался и, добившись своего, не уходить? Нет.       Судзуки шумно вздохнул и медленно прошёл около Нанами, которая сразу же захлопнула дверь после его ухода.       — Придурок…

***

      «Порой меня Нанами так бесит, что просто хочется свалить из этого тупого храма! — пнув ногой очередную банку из-под колы, Томоэ шумно вздохнул, плюхнувшись на скамью. Он широко раздвинул ноги и опрокинул голову назад в попытках просто отвлечь себя от нудных мыслей, которые изрядно перезагружали голову «ни в чём неповинного» Томоэ, по его же мнению. — Чёрт побери, да какой из меня «Бог», а? — уже более спокойно подумал, прикрыв глаза. Холодное дуновение ветра играло с волосами парня, что заметно ему нравилось — освежает. Чтобы выбраться из того злополучного храма ему пришлось выбежать в какой-то тонкой куртке, под которой только одна футболка. В этом году, по всей видимости, снег не собирается себя показывать рано, ведь уже ноябрь, а кроме срывающего ветра, лютого холода и утреннего инея больше ничего нет. По телу пробежали мурашки, когда ещё очередная порция ветра прошлась по нему. — Как же я порою скучаю по той бомжатской жизни», — усмехнулся Судзуки, медленно приоткрыв глаза. Пасмурное небо совсем не привлекало внимания.       — Ну, с днём рождения меня, — как-то по-ностальгически прошептал парень. Ностальгия — это такое странное чувство. С одной стороны приятно вспоминать прошлое, осуждая себя за свои поступки, жалея о пропущенных возможностях, но с другой стороны есть плохие воспоминания, которые терзают и так исцарапанную душу.       Это его первое день рождения без своего никчёмного отца.       Странно.       Отец всегда был рядом в день рождения. Почему-то начиная с первых лет и вплоть до семнадцатилетия ни на секунду не отходил. И хоть Томоэ это нравилось, но он всё равно прикидывался, что его это крайне раздражает — он стеснялся показывать свои истинные чувства перед отцом.

«Я обещаю, что всегда буду рядом с тобой в твой день рождения, Томоэ».

      — Ну и где же ты, никчёмный папаша? — парень опустил голову, облокотившись локтями о колени. — А обещал же.       Ностальгия хороша тем, что, вспоминая всё самое хорошее, на душе становится тепло и уютно. А плохое — боль, сожаление и разочарование. И у Томоэ не было в прошлом таких моментов, вспоминая которых, захочется улыбаться, а если и было, то он забыл. Ведь забывается всё самое хорошее, а плохое — остаётся, ведь оно причиняет нам особенную боль, которую не забыть.       Неожиданно парень почувствовал, как кто-то медленными шагами подошёл к нему и присел рядом на скамью. Сначала до ушей донёсся чей-то протяжный вздох. Взгляд пал на мужские ботинки, джинсовые брюки и, поднимаясь всё выше и выше, глаза его широко распахнулись, а сердце пропустило удар.       Он просто потерял дар речи, в то время как конечности словно парализовались и не мог шелохнуться. Рот то открывался, то закрывался. За одну долю секунды по нему прошлись столько эмоций: и радость, и боль, и сожаление, и тоска, и ненависть. Он даже запутался в себе. Взгляд скользил по физиономии мужчины, который под таким пристальным взглядом даже не повёл глазом.       Судзуки никогда не задумывался над тем, как себя поведёт, когда, возможно, вновь встретит отца.       — Не ожидал? — усмехнулся отец, уставившись себе под ноги.       Томоэ, до сих пор не веря своим глазам, облокотился локтями о колени и шумно вздохнул, протерев ладонями лицо. Он отчаянно пытался себя убедить, что-то, что только что увидел, это всего лишь плод его воображения. Однако сколько бы он ни старался, потирая лицо, ничего не выходило. Ха! Да это смешно! Какого фига здесь делает этот человек? Нет. В это с трудом верится.       Однако повернув голову чуть направо, парень убедился, что всё это не дело рук его воображения, а всё реально. Напротив него сидел мужчина крепкого телосложения в весьма хорошем виде. Каштановые волосы его были причёсаны, а лиловые глаза устремились куда-то вдаль, вперёд.       И, осознав такую страшную вещь, Судзуки даже и не знал как отреагировать. Что сказать? Прыгнуть ему в объятья со слезами радости и рассказать о том, насколько же он соскучился по нему? Ударить по челюсти, отчитать и бросить на произвол судьбы? Ни первый и ни второй вариант вообще не подходил. Чёрт!       — Явился? — спокойно пробубнил он, не поднимая голову. — Зачем?       В голову лезли самые тупые мысли. А что если он связался с криминалом? Задолжал, и теперь в опасности? Некуда пойти?       Он очень хорошо помнит тот день, когда те мускулистые мужики в чёрных костюмах буквально за шкирку выкинули его из дома на улицу, как бездомную собаку. Хоть это и было два месяца назад, однако помнится как вчера.       — Сегодня же твоё день рождение.       — Правда? — нервно плюнул парень, подпрыгнув с места. — Превеликий Тоши, какая же честь, вы помните моё день рождение! — раздражённо издевательски сказал Судзуки, раскинув руки.       И чего его так попёрло?       Его телом овладела злость и обида. Сможет ли он простить этого человека, именуемого отцом? Вряд ли. Из-за него он лишился дома. Из-за него он, чёрт побери, попал невесть куда. Из-за него его жизнь не такая, как у всех нормальных подростков. Он должен был найти себе девушку, с ней отпраздновать своё день рождение, окончить старшую школу, поступить куда-нибудь, жениться, завести детей в конце-то концов! Но, чёрт, он вынужден сидеть в каком-то храме с летающими детишками и неуравновешенной Лисицей. Что ещё может быть хуже?       Неожиданно буквально из ниоткуда появились духи храма — Оникири и Котецу, которые сразу же привлекли на себя внимание.       — Чудик и Прудик? — удивлённо прошептал парень. Резкая вспышка гнева испарилась так же, как и появилась.       Дети, которые ещё даже не заметили мужчину, хором обратились к хозяину.       — Господин Томоэ, нам к вас отправила Госпожа Нанами, чтобы мы за вами проследили и в случае чего… — их взгляды случайно пали на сидящего рядом на скамье мужчину.       Тот ехидно ухмыльнулся. И в одну секунду его образ замелькал и теперь перед Томоэ стоял не отец, а какое-то чудовище.       Глаза парня широко распахнулись, а тело словно парализовало и он не мог двинуться с места. Он пытался вырваться из лап шока и дать дёру, ведь тот, кто стоял напротив него явно не Тоши Судзуки. Не его отец. Не тот человек, которого Томоэ уже думал, что нашёл и больше не потеряет. Напротив стояло существо, телосложением напоминающего человека. Только вот в высоту было метра два, может больше. Руки доходили почти до колен. А пальцы завершали длинные когти.       — Демон! — крикнули расшумевшиеся детишки, засуетившись.       Однако не успел Бог вставить и слова, как большие руки Демона с жадностью схватили парня за торс.