Новый Бог

      Бывало ли у вас такое, что язык говорит раньше, чем мозг вообще до этого додумывается? В жизни много чего возможно. С Томоэ такое никогда ещё не приключалось. Он всегда старался быть рассудительным и спокойным. Конечно, это не всегда выходило так, как нужно, но так или иначе получалось. В такой штуке как жизнь всё всегда бывает впервые. Так и сегодня. «Ревность — сладкое стекло». Это Судзуки сразу же понял, когда резко прокричал то, что не особо-то хотелось, чтобы знали окружающие. Конечно же он не имел ввиду ничего такого предвзятого. Просто случайно вылетело из уст.       Но ведь только в состоянии гнева человек может сказать правду, ведь нет времени на придумывания лжи.       Тёмную раздевалку заполнили истерические крики. Никого не было поблизости, потому и некому было их остановить.       Томоэ чувствовал как злость накрывает его с новой волной; как кровь бьётся в виски. Каждое слово Нанами заставляло его разрываться на части. Прямо сейчас хотелось вернуться обратно в зал и проехать хорошенько по челюсти того ублюдка. И плевать на то, что это территория школы. Главное, что он остудит свой пыл.       — Да потому что ты принадлежишь только мне!       Эти слова, ударив по барабанным перепонкам, как сталь, эхом втрескались в мозг Нанами. Она потеряла дар речи, вытаращив глаза на хозяина. Губы невольно начали дрожать, а ноги предательски подкашивать, грозясь не выдержать тот груз вопросов, которые свалились ей за одну долю секунды на плечи. Да, это правда. Она принадлежит ему. Только вот для неё это прозвучало двусмысленно.       Томоэ тут же заикнулся, желая себя убить за длинный язык. И почему он всегда всё портит? Ну сколько можно? То там влипнет в неприятности, то тут. Сейчас он мог только жалеть о сказанном, прямо глядя в удивлённые глаза хранительницы. Раньше по её глазам Томоэ ничего не мог прочесть. Вечное безразличие стеной встало перед всеми чувствами, что и не позволяло ему что-либо увидеть. Но сейчас стена треснулась и он увидел недоумение и… боль?       Стоя друг перед другом на непростительно близком расстоянии, можно было услышать прерывистое дыхание в полной тишине и быстрое биение двух сердец. Томоэ вглядывался в каждую черточку её лица, стараясь ничего не пропустить и всё запомнить. Редко Нанами выставляла свои эмоции на показ. Сейчас парень видел в её глазах всё: и сожаление, и недоумение, и печаль, и боль. Что она этим хочет сказать? О чём она думает? А Нанами с неподдельной внимательностью смотрела на его обеспокоенное лицо, нервно бегающие глаза и подрагивающие губы в попытках найти ответы на свои вопросы. Что он этим хочет сказать? О чём он думает?       Нанами наконец оторвала свой взгляд от парня, растерянно опустив глаза себе под ноги. Сердце продолжало судорожно биться. Почему? Почему она так сильно боится, что Томоэ питает к ней тёплые чувства? Она ему нравится? Нет, это бред какой-то. Такое просто невозможно. Боги не умеют любить! Но, чёрт побери, Томоэ является на половину человеком. Почему одним простым словом Судзуки всё усложнил?       Она шумно вздохнула и отошла от него на шаг, стараясь унять дрожь в голосе и по всему телу.

«В мире Богов считается позором влюбиться в своего хранителя».

      Заправив прядь выбившихся волос за ухо, девушка вернула своему лицу былое безразличие, хотя взгляд до сих пор выдавал с потрохами.       «Не важно что он имел ввиду. Я не допущу этого…»       Гневное лицо парня преобразилось в растерянность и даже в какой-то мере в стыд. Он продолжал также неопределенно стоять на месте, как будто совершил самую ужасную ошибку в истории человечества. Безысходность. Как же он ненавидел это чувство. Ты знаешь, что способен на всё, но руки связаны невидимыми железными цепями, а рот словно зашит. Ну почему Бог до сих пор стоит в ступоре и пытается как-нибудь развеять ситуацию? Что такого плохого он сказал, что так сильно усугубило положение? Что делать? Естественно он не знал, что сказать, словно проглотил тот поганый язык, который выпалил, а потом слинял. Вот скотина! Может, ему также поступить?       — Не иди за мной, — Судзуки ещё раз взглянул на её вполне спокойное лицо и, развернувшись, резко схватил полотенце на руки и вышел из раздевалки, громко захлопнув дверью, оставляя после себя немного расстроенную Нанами.       «Да что же со мной происходит-то, а?»

***

      — Что за?..       Взгляд лиловых глаз был устремлен в храм, около которого скопилась зловещая аура. Темно-фиолетовый туман внушающий ужас окутал всю территорию, отдаваясь холодным дуновением. Вокруг все деревья словно покрылись смоляным цветом, сгоревшие. Даже небо над головой стало каким-то мрачным и хмурым. Снег по каким-то таким причинам не имел белоснежный цвет, а черный. Что же это такое?       Напротив своего дома, если на данный момент это место можно так назвать, стоял офигевший от жизни и от того, что сейчас видит Томоэ, который ещё издалека заметил черную ауру в окрестностях храма, потому поспешил скорее дойти до пункта назначения и понять, что же такое случилось в его отсутствии.       «Точно Нанами сошла с ума», — подумал Томоэ, когда заметил весь этот сыр-бор. Неужели Кошак всё это устроила только из-за какой-то ссоры? Но зачем ей разрушать собственный дом? Ой, о ком же мы сейчас говорим, а! Конечно, это в репертуаре Нанами.       Глаз нервно подергивался, челюсть просто грохнулся на землю, брови совсем скоро будут красоваться на макушке, а глазное яблоко, боимся, скоро выпрыгнет из век — именно так выглядел сейчас Томоэ, до которого никак не может дойти то, что произошло. Это какого фига?       Парень устало вздохнул и спокойно зашагал вперед, бросив на плечо школьный портфель. Пипец это как пиздец! Что уж поделать, от пизды не убежишь.       По пути он успел попасться в самые глупые передряги, вроде: упасть в яму, которая непонятно откуда взялась; молния шарахнула прямо по голове; сухое дерево чуть ли не упало на него. Вскоре с гордо сгоревшей головой, он всё-таки добрался до этого злосчастного храма.       — Чё за фигня? — тысячелетняя деревянная дверь слетела с петель и продолжила покоиться с миром где-то там в углу.       Из-за угла выглянули «немного» перепуганные духи храма, прижавшиеся крепко друг другу. Видок был у них так себе… очень даже плохо. Оба тряслись, как будто их облили ледяной водой. Томоэ сразу же обратил на них свой испепеляющий взор, которые под таким напряженным взглядом тут же всё, крича от безысходности, выложили:       — Господин Томоэ, к нам в гости пришёл Бог Беды — господин Ицуя вместе со своей хранительницей госпожой Мизука.       Томоэ с полминуты смотрел на Оникири и Котецу, стараясь переварить полученную информацию. Кто такой Бог Беды? И почему храм в таком состоянии? Невероятное количество самых разнообразных и в какой-то мере глупых вопросов заполнили его затуманенную голову.       Парень, немного успокоившись, положил портфель на пол, а сам зашагал вперёд. Однако неожиданно пол сломался и нога провалилась.       Это было последней каплей…       — А где Кошак?

***

      «Как же он меня достал! «Нанами, не иди за мной!», «Нанами, молчи!», «Нанами, а почему ты молчишь?», «Нанами, можешь идти!», «Нанами, не волнуйся!». Да пошёл ты к чёрту! Как будто всё, что я делаю — для личной выгоды. Придурок, я ради тебя всё делаю! Но нет. Нескончаемый поток нелепых приказов не заканчивается».       Эти весьма бурные мысли принадлежали не на шутку рассерженной Нанами, которая была готова рвать-метать. В Квартале Красных Фонарей Лисицу все любили и уважали, но сейчас, заметив, что её состояние крайне критическое, решили лучше не вмешиваться, стараясь не появляться в её поле зрения ближайшие трое суток.       Девушка прижималась спиной к деревянному домику, размышляя над недавними происшествиями. Уж больно очень много чего произошло за последние месяцы. И она сама начала замечать, что и собственное поведение начало немного меняться. Именно этого Нанами на данный момент боялась… боялась потерять себя настоящую.       — А ты знаешь, я сегодня, когда пошла в Японию, случайно встретилась с Богом Беды, — до ушей Нанами донёсся чей-то спокойный голос. Она тут же приподняла голову, взглядом ища того, кому принадлежали эти слова. — Он так и не научился контролировать свой дар. Как только Бог со мной поздоровался, я споткнулась и разбила свою любимый чайный сервиз.       Лисица тут же заметила неподалёку сидящую пожилую Ёкай, рядом с которой сидела ещё одна на подобии её же.       — Почти девятнадцать лет прошло, а он всё ещё не научился держать свои силы в руках? — недоуменно воскликнула вторая.       — Ну, что возьмешь от человека-то, а?       Нанами удивленно вскинула бровь, поняв из услышанного многое.       — Что делал Ицуя в Японии? — непонимающе прошептала девушка, растерянно опустив взгляд себе под ноги. В голове начали всплывать множество мыслей, от которых Нанами ещё больше запуталась. Однако среди всей это каши она поняла одно — это как-то связано с Томоэ.       Она резко оказалась около пожилых Ёкаев, отчего те испуганно дёрнулись.       — А вы не знаете, что делал Бог Беды в Японии? — вежливо обратилась она к ним.       — Говорил, что твоего хозяина пришёл навестить, — спокойно ответила Ёкай, отойдя от мимолётного испуга.       Нанами на минуту опешила от услышанных слов, удивленно вытаращив карие глаза. Как это получается? То есть сейчас Томоэ… Чёрт!       — А ты чего тут делаешь, а, Нанами? — обеспокоенно спросила одна из собеседниц.       — Да, кстати, — подхватила другая, пристально всмотревшись в задумчивое лицо девушки, — сегодня же солнечное затмение.

***

      — Вы тоже были человеком?       Томоэ, будучи в полном шоке, удивленно раскрывал и закрывал рот в попытках подобрать правильное слово на новую информацию.       После того, как, ступив один шаг, его нога провалилась сквозь пол, напротив него появился весь такой на вид пафосный мужчина лет не более двадцати трёх. Необычного цвета волосы торчали в разные стороны, что придавало ему некий образ разбойника. Этому способствовало ещё и тёмные, внушающие ужас, глаза. В тот момент Томоэ уже попрощался с этим миром. Реально. Однако, когда невообразимо красивая девушка бесцеремонно ударила мужчину по башке, крикнув: «Рожу попроще сделай!», Судзуки понял, что пока его жизни не угрожает опасность.       Сейчас они все сидели в гостиной и мило беседовали, пока Мизука — так звали хранителя Бога Беды, без стыда и совести прожигала бедного парня глазами. Томоэ было крайне не комфортно, ибо казалось, что она смотрела на него с сердечками на глазах. В голове промелькнула одна мысль, от которой он тут же поспешил избавиться, потому что невозможно, чтобы она в него втюрилась, ведь они едва знакомы!       — Да, был, — ностальгически прошептал Ицуя, облокотившись руками назад.       — И как же это случилось? — любопытным взглядом спросил Судзуки, поддавшись вперёд.       — Ну… — протянул мужчина, нахмурив брови. Это было лет так двадцать назад, потому помнить всё в деталях он определенно не мог. Но одно врезалось в память хорошенько. — Девятнадцать лет назад я стал Богом по предложению предыдущего Бога Беды — Тоширо. Согласился, потому что… Эм… — Ицуя почесал затылок в попытках вспомнить то, что было. Но, к сожалению, это с трудом получалось. Лишь обрывки из воспоминаний. — Забыл, — наконец он сдался, понимая, что объявлять войну своей упёртой памяти просто нелогично и тупо. — Одно я помню точно…       — И что же?       Девушка-хранительница, которая сидела позади своего господина, наконец перестала откровенно пялиться на бедного Томоэ, и начала следить за ходом беседы.       Беззаботный взгляд Бога Беды посуровел, губы сжались в тонкую полоску, отчего вся его физиономия скривилась. От былого весёлого мужика ничего не осталось. Присутствовало лишь серьёзность, да и только. Эффектно запустив руку в копну фиолетовых волос, при этом поворачиваясь в сторону хранительницы, Ицуя одарил её тяжёлым взглядом, как будто этим что-то ей сказав. И, вернувшись обратно к своему собеседнику, он ответил на поставленный вопрос так тихо, словно боялся, что его кто-то услышит.       Глаза Судзуки широко распахнулись, а челюсть слегка поехала вниз. На одну долю секунду его слова заставили парня пасть в ступор. Но, понимая, что такое просто невозможно, вернул себе ясность мышления.       — Вы же понимаете, — подавленным голосом прошептал Томоэ, проглотив ком, вставший поперёк горла, — что это…       — Невозможно, — прервала его Мизука, которая всё-таки решилась вмешаться в разговор. Все присутствующие тут же обратили на неё внимание, подсознательно пытаясь поверить её словам. — Я прекрасно знаю бывшего Бога Беды. Потому с уверенностью могу сказать, что это — бред, — твёрдости в её словах можно было только позавидовать.       Но даже в её стальных словах можно было поймать нотку неуверенности.

***

      — Да что за чёрт? — хмуро прошептала Нанами, уже порядком уставшая ходить в этом гребаном лесу. С целью просто прогуляться и пешком добраться до храма, она в итоге заблудились. Да-да, правильно, Нанами, хранительница, которая в буквальном смысле слова выучила каждый миллиметр этого леса, вдруг заблудилась. Ну, с кем не бывало? Но сама проблема заключалась далеко не в этом: она не может применить свою силу, и переместиться прямиком в храм. Именно это и весьма настораживало обладательницу карих глаз.       Но, беспокоило её куда больше тот факт, что через пару минут будет солнечное затмение…       Сердце судорожно дрожало, громко стуча где-то слева в груди, как будто тем самым предупреждая об опасности. Глаза внимательно следили за каждым шорохом. Ноги предательски подкашивались, а ледяные руки на автомате сжимались и разжимались. Нанами было хорошо знакомо это чувство, но она никак не могла вспомнить где и когда испытывала подобный… страх?       Казалось, каждый её шаг ведет к небытию. Нанами на секунду даже подумала, что попала под действием иллюзии или же её куда-то переместили. Но эти, по её собственному мнению, глупые мысли бред, да и только. Опять-таки по её мнению.       «Чёрт побери, как я могла так оплошать? — раздраженно надругивалась над собой хранительница, осторожно, словно добыча для опасного хищника, ступая по сырой земле и мокрым поломанным ветвям. Казалось, каждый треск заставлял непоколебимую волю девушки расшатываться. И это выбивало из колеи. — Как я могла забыть про солнечное затмение?!»       — И правда, как же ты могла забыть? — за спиной раздался чей-то смутно знакомый холодный голос, отчего по всему телу прошлись мурашки.       Миг.       Нанами резко остановилась, словно мозг отказался работать, и потому всё тело за долю секунды сковало чувство некого страха и парализации. Девушка попыталась сглотнуть резко появившуюся боль в области глотка, но она почему-то испугалась. Страх проскользнул в душу ядовитой змеёй. Она не осмелилась обернуться. Сейчас Ёкай совсем не узнавала собственное тело: дрожащие губы, широко распахнутые глаза, задержанное дыхание, бледность кожи, бездействие всего тела.       «Я… боюсь?»— проскользнуло в голове девушки.       Настал тот момент, когда день стал ночью. Солнце накрыл лунный диск. Наступило солнечное затмение, которое для Нанами означало подобно смерти.       Всё перед глазами начало расплываться, как будто девушка смотрела на мутную воду. Голова жутко гудела, отказываясь соображать что происходит. Сознание медленно, но настойчиво покидало хозяйку, оставляя бренное тело на произвол судьбы.       — Как ты могла забыть про свою единственную слабость? — голос эхом дошёл до угасающего сознания.       Единственное, что смогла увидеть Нанами перед полной отключкой — длинные серебристые волосы и кроваво-зелёные глаза.       Далее все было как в тумане, но одно она чувствовала и поняла точно: уже будучи готовой к встрече своего тела с холодным, покрытым белоснежным одеялом землёй, Нанами не ожидала никак упасть в крепкие юношеские объятия. Тепло родных рук и добрые лиловые глаза.       — Я вообще-то уже проголодался, — до боли знакомый голос, отчего на душе стало немного тепло, и тот страх, который невидимыми прутьями сковал тело, неожиданно исчез.       «Томоэ…»

***

      В голове непроизвольно вновь и вновь воспроизводились недавние события, перевернувшие с ног на голову скудную жизнь Томоэ. Сколько бы времени не прошло, Судзуки не мог признать тот факт, что всё «это» случилось именно с ним. Кто бы мог подумать, что у подростка, не имеющего в наследство ни гроша, появится крыша над головой и красивая, колкая на язычок хранительница. Ещё месяца так два назад он бы только с радостью свалил из того места, который показался ему тогда адом. Но сейчас Бог понял, что именно этот храм принял его таким, какой он есть. Именно Нанами терпит все его капризы и просьбы. Именно Чудик и Прудик опасались очередной войны Нанами с Томоэ. Они стали его семьёй. Теми, кем не успели стать его покойная мать и погибший брат. Теми, кем не смог стать его никчёмный папаша.       Томоэ шумно вздохнул, как-то по-ностальгически усмехнувшись. Он просто не мог поверить своему счастью.       Да, да. Не поверите! Томоэ, который желал когда-то свалить, тут решил, что оказывается на самом деле на его голову упал не проблемный снег, а великое счастье.       Бог чувствовал как начинает постепенно мёрзнуть. Он подумал, что будет хорошо, если освежить голову, посидев у крыльца храма, но сейчас он понимал, что эта идея была крайне плохой. Особо не подумаешь, когда ветер срывает чуть ли не деревья, а из-за снега дальше своего носа не увидишь. Погодка разыгралась не на шутку.       — Что со мной происходит-то, а?       Судузки прикрыл глаза, нахмурив брови. Сложно. За последнее время его отношения с Нанами стали критически сложными. Он сам не понимал, что происходит, но это явно плохой признак, который перевернёт его и так круто перевернувшуюся жизнь вверх дном.       Вспоминая тот весьма бурно-эротический сон, Томоэ не знал как поступить: провалиться сквозь землю со стыда или же принять тот факт, что он всё ещё наполовину остается человеком, и не может контролировать свои сны. Каждый раз тело покрывалось мурашками, вспоминая разгоряченное тело хранительницы. Во рту становилось сухо, словно чувствуя нежные поцелуи девичьих губ. И впервые у Судзуки появилось жуткое желание удовлетворить свои физиологические потребности. Нет, прежде, конечно, он также задумывался над такой темой, как «секс», но это было лишь мимолетным влечением. А сейчас всё очень серьёзно. Это у него впервые.       Потому он боялся.       Боялся того, что происходит сейчас с ним.       Боялся того, что растёт в его сердце.       Боялся признать тот факт, что Нанами уже не просто хранительница для него.       — Ты ещё можешь спасти себя из этой ситуации, — парня вырвала из мыслей напротив стоящая Мизука, которая с каменным выражением лица смотрела на него сверху-вниз.       Судузки медленно приподнял голову, встретившись взглядом с проницательными зелёными глазами. Что она сказала? И вообще, когда это она успела появиться перед ним, оставшись совсем незаметной? Ах, да! Сколько времени не пройдёт, а парень всё ещё не может привыкнуть к тому, что живёт он уже далеко не в человеческом мире. Судзуки удивлённо похлопал глазами, давая девушке понять, что совсем ничего не догоняет.       — Я про Нанами, — поняв немой вопрос Бога, спокойно добавила Мизука. Хотя в голосе просочилась толика раздражения.       Однако, даже после этих слов Томоэ совсем ничего не понял. Голова отчего-то начала жутко гудеть, а тело пробивала крупная дрожь. Сейчас его мозги настоятельно отказывались работать, потому отчего-то его начало всё вокруг раздражать. Он нервно почесал бровь, а после запустил руку в серебристые волосы.       — Перестань говорить загадками, — раздраженно процедил парень, встав со ступенек. — Вы не собираетесь уходить? — весьма грубо спросил он, нахмурив брови.       Сейчас думать о правилах приличия и этикета Томоэ совсем не мог. Да и не до того. С появлением Бога Невезения в Японии начали происходить чёрт-те-что: обрушился жилой дом на северо-западе, наводнение на юге, теракты, убийства. Разве можно после стольких жертв думать о том, как бы им обидно не стало?       Сегодня что-то совсем день не задался.       — Ицуя, по всей видимости, не собирается уходить, пока не встретится с Нанами, — усмехнулась девушка, заметив плохое настроение у своего собеседника. Слова Бога ничуть не задели равнодушную натуру хранительницы, даже наоборот, ей это только понравилось.       — А чё так?       — Мой господин неравнодушен к твоей хранительнице, — взмахнув длинными блондинистыми локонами, слащаво прошептала Мизука, дав понять Томоэ многое.       Внутри Судзуки как будто что-то ёкнуло.       — Прекрасно, — однако он решил не подавать вида.       — Так что насчёт моего предложения? — невинно похлопав большими зелёными глазами, девушка скрестила руки под грудью в ожидании ответа.       Бог засунул руки в глубокие карманы тёмных джинсов, пытаясь понять на что намекает собеседница. Какая-то странная хранительница у этого Бога Беды. Томоэ точно не мог понять в чём причина таких дум, но он был уверен, что эта Ёкай от него что-то хочет.       — Чё ещё за предложение? — недовольно спросил он.       — Избавиться от того, что творится у тебя внутри…       «Что, прости?»       Судузки пораженно распахнул лиловые глаза, думая, что ослышался. Что она сказала? То, что творится внутри? Неужели она про Нанами? Рот чуть поехал вниз, а руки, греющиеся в карманах, сжались в крепкие кулаки. Чёрт, нельзя позволить кому-либо вмешиваться в его внутренний мир.       — Откуда ты… — поражённо прошептал парень, всё ещё пребывая в состоянии «я ничего не понимать».       — Это одна из моих способностей — читать мысли, — самодовольно усмехнулась Мизука, внимательно следя за выражением лица Бога Благополучия. — Я услышала твои переживания, от которых ты бежишь.       Сказать, что Томоэ потерял дар речи — это всё равно что ничего не сказать. Реально, ну да, почему бы и нет? Почему бы Судзуки окончательно не сойти с ума? Откуда ещё упала ему на голову такая проблема? Только этого не хватало. Он и так пытается засунуть эти никак не решаемые проблемы на долгий ящик, а тут эта явилась не запылилась. Прекрасно. Что может быть ещё хуже?       — Я не убегаю ни от чего и ни от кого, — Томоэ постарался в свои слова вложить максимум твёрдости, но всё же нотка неуверенности и страха просочились в его голосе.       И не заметить этого Мизука просто не могла. Ну, чего уж тянуть за резину, лучше сразу же к сути переходить.       — Твои холодные чувства к Нанами начинают постепенно теплеть, и ты этого боишься, не так ли? — лукаво ухмыльнувшись, девушка незаметно коснулась пальцем твёрдую грудь Бога в области сердца, отчего тот от такого лёгкого прикосновения неосознанно шелохнулся, продолжая пребывать в новой дозе шокированного состояния.       «Кто же она… — немного даже с чувством испуга, Томоэ опустил взгляд себе под ноги, чувствуя на кончиках пальцев противное покалывание. Сердце в ускоренном темпе забилось, а ком встал поперёк горла, не позволяя сказать ни слова. — От неё ничто не скроется что ли?»       — Хочешь увидеть истинную сущность Нанами? — и без ответа уже зная ответ Бога, Мизука плотоядно ухмыльнулась, наклонив голову чуть в бок. Она внимательно следила за каждым действием и эмоциями Бога, немного даже пребывая в состоянии веселья.       Судзуки будучи в полном замешательстве, нервно бегал глазами из стороны в сторону. Что сказала она? Истинная сущность? Да Томоэ и без этого прекрасно знает какая Нанами: гордая, милая, высокомерная, заботливая. Откуда ей-то знать какая его хранительница на самом деле? А может… может, он ещё не знает чего-то про Нанами. Но сказать сейчас «Да» будет равноправно тому, что он признается в своих, если так можно вообще сказать, чувствах. А если «Нет», то его наверное любопытство сожрёт с потрохами, и постоянно будет подозревать свою хранительницу.       «Бл, сложно!»       Но в следующую секунду все мысли улетучились, а сознание словно на миг отключилось. Парень почувствовал как под ногами исчезла земля, тело невероятно отяжелело, словно ему на плечи упал груз весом в две тонны. Дыхание остановилось. Вскоре его пятки ступили на деревянную поверхность. Сильный, вырывающий с петель ветер исчез. Лютый холод следом. Томоэ зажмурил глаза, словно после яркой вспышки фотокамеры. Пока зрение приходило в норму, Бог почувствовал некое облегчение на сердце, медленно приоткрыв глаза. Взглядом оглядев то место, в которое, по всей видимости, его переместили, парень пришёл к выводу, что здесь он никогда не был.       Совершенно пустая комната без окон, лишь дверь, ведущая в неизвестное для Томоэ направление.       Перед глазами начало плыть и двоится. Не успев даже придти в себе от предыдущего непонятного явления, как тут вторая.       — Что происходит? — прошептал себе под нос Томоэ, оглядываясь по сторонам. Всё это не на шутку начало пугать и так нервного парня.       Но вскоре его взгляд пал на Мизуку, которая всё это время стояла за его спиной.       Очередная фирменная ухмылка. Бешеный азарт в глазах. Палец, скручивающий прядь светлых волос. Предвкушение.       — Что ты со мной сделала, чёрт побери? — раздраженно, с долей даже страха, процедил сквозь зубы Судзуки, глядя на девушку исподтишка.       Он не мог и дёрнуться с места. Даже пошевелить пальцем.       Голова невыносимо жутко гудела. Слова, которые сказала Мизука эхом прозвучали. Томоэ понял, что сознание медленно начинает его покидать. Чёрт.       Обессиленное тело с приглушённым шумом упало на деревянную поверхность пола. Веки медленно захлопнулись.       — Погуляй-ка немного в прошлом…