Моменты вечности. Сборник

Свет разбудил демона ото сна. Красное солнце вышло из-за бархана, где в тени прятались конёк и его наездник. Потянувшись, он спросони упал в песок и решил полежать там ещё немного, собирая пыль. Помешать этому решил уже выспавшийся конёк с, лизнувший своим ложкообразым языком его морду. — Уберись за сотню дюн, А’Мунцет, я хочу спать, — лениво проговорил демон, открыв глаза, но все-таки встал под укорительным взглядом спутника. Погладив его по мелкой, приросшей чешуе желтого цвета, демон решил осмотреть припасы — в карманах под седлом было немного еды, рядом висел бурдюк. Прямо под ними виднелись фиолетовые щупальца на ногах конька, такие же как и на гриве. Гарпуновидное небольшое копье, привязаное к коньку сбоку, да его основное оружие, простое длинное копье с железным наконечником. Сев на круп в свое седло со спинкой, всадник легонько хлопнул конька по боку и они отправились в путь. Лапы А’Мунцета быстро преодолевали песчаные склоны, оставляя за собой поднявшийся песок. Забравшись на дюну, они пошли по ней вдоль. Вдалеке виднелись кроны оазиса, от которого они старались не отходить. Охотник достал из кармашка плод из оазиса и начал трапезу. От жары не спасала ни вуаль, ни обмотки, ни мех. Когда прохладный сок полился в глотку, он испытал настощее облегчение, и смог сосредоточится. А’Мунцет же таких проблем не испытывал, даже его щупальцевидная фиолетовая грива была ничуть не потной. Демон высматривал странные ямы там, где их быть не должно. Но обзор серьезно затрудняли барханы, и увидеть низину за ними было невозможно. Заприметив высокий холм, они направились к нему. Забравшись на вершину, они открыли неплохой вид на часть долины. Солнце било по пустыне лучами, а ветер бежал вдоль бесконечных коридоров дюн. На востоке своеобразной долины линии холмиков шли на север, а за ними виднелись крупные холмы с выступающими камнями. На западе, к оазису пустыня становилась более ровной. Вглядевшись туда, наездник увидел то, что хотел. Яма в песке овальной формы, без явных на то причин. Ловушка одного из самых опасных тварей пустыни. Пальцами отсчитав, насколько направление от ямы отличается от направления к оазису, всадник отправился к ловушке. Приблизившись к одному концу ямы, охотник аккуратно глянул в центр. Пасти не видно, только щупальцевидные дыхальца. «Тварь под песком» — подумал охотник. Отцепив приманку из кожи от седла, он кинул её на боковую часть ямы, и та скатилась. Всадник достал гарпуноподобное копье, привязаное к коньку и приготовился к броску. Из ямы вырвалась и укусила приманку пасть. Он бросил копье и пробил чешуистую шкуру. Полилась фиолетово-красная кровь, а он достал длинное копье. Зверь закричал от боли. Щупальца А’Мунцета на лапах засветились, и он побежал прямо по воздуху в другой конец ямы. Тварь вырвало из песка и потащило следом. Не успел охотник обрадоваться, как веревка лопнула, и демон упал, уронив свое копье. Тяжело дыша от удара о землю, попытался подняться и упал — песок сыпался и сохранить равновесие было невозможно. Он схватил копье и обернулся на тварь. Вблизи. И тут заметил шрам рядом с глазом. Это она. Полусидя, весь в песке, ударившись рогами о землю, он направил копье в её сторону. Тварь истекала кровью и не решалась нападать. Сделав ложный выпад, он заставил тварь огрызнуться и начать закапываться задом. Лучший момент. Прыгнув, он с криком пробил брюшко. В агонии тварь упала на песок. Сначала она билась, из её дыхалец на спине и рта лилась фиолетово-красная кровь. Но он ударил её ещё раз, а затем ещё и ещё. Пока она не перестала дышать, пока безжизненное тело не осело на землю. Старый шрам на плече ныл. Ме’Лаксан осел на песок и начал плакать. Образы и призраки минувших дней не покидали его… …Лишь звезды освещали путь тогда… Караван шел. Впереди всех — семья. Дозорные прискакали. Ничего не заметили. Тень от барахана. Яма. Тварь и её детеныши. Никто не успел ничего сделать. Не успел поймать. Не успел схватить. Если бы он был ближе. Если бы он успел… Он лишь смог ранить. Его оттащили, всего в крови… Демон открыл глаза. Жестом показал А’мунцету столкнуть веревку. Конёк лапой скинул её в яму, и он, обвязав тушу, поднялся на ней. Достал бурдюк, нож, и залил из мешков твари запасенную воду. Подняв глаза к ночному небу, Ме’Лаксан лишь горько усмехнулся.