Маг, застрявший в паутине

Сто страниц, однако. Эк меня развезло на обоснуй для миника!       Драко чуть грустно улыбался ему, Питеру, и смотрел с укором. Серые глаза были уставшие, с темными тенями под ними… Но ни злости, или, не дай Бог ненависти в них не было.       Драко пришел к нему!       — Прости меня, — Питер готов был ненавидеть сам себя еще больше за то, что его голос сейчас был сиплый и какой-то сухой что ли?       Маг на эти слова только поднял бровь и промолчал. Потом, еще раз посмотрев на совсем сникшего Питера, тяжело вздохнул, убрал руку с его плеча и сел рядом с ним на кровать, надолго закрывая глаза.       Молчание затягивалось, и Питер уже подумал, что тот заснул, вот так, сидя в неудобной позе…       — Раньше я бы наорал на тебя и проклял бы как-нибудь позаковыристей, — нет, не заснул. Просто собирался с мыслями.       — А сейчас… — Одними губами, едва слышно проговорил Питер и несмело протянул руку к Драко, все же не решаясь до него дотронуться.       — А сейчас я сделаю нечто более полезное и запоминающееся. И, поверь, ты полностью этого заслуживаешь! — Маг наконец открыл глаза и на этот раз взгляд у него был далеко не такой спокойный. Питер сухо сглотнул и, опомнившись, хотел отдернуть руку.       Правда, не помогло — Драко схватил его и сильно рванул на себя, заламывая руку за спину и опрокидывая Питера на живот. Тот даже не сопротивлялся особо — не потому что не мог, скорее не хотел. Пока ничего страшного не происходило. Наверное.       Хотя…       Драко на секунду отстранился и что-то прошептал, и тут же Питера уже знакомо обвили крепкие веревки.       — Не советовал бы вырываться, — холодно произнес маг и снова что-то прошептал.       Но ничего не произошло. Это уже напрягало. Немного.       — Я не стану говорить тебе, Питер, что все хорошо. И успокаивать тебя не стану. Ты же и сам понимаешь, что теперь все точно в полном дерьме? — Драко провел рукой по его спине и Паук попытался хотя бы улечься чуть удобнее — по крайней мере, повернуть голову так, чтобы было проще дышать.       Что-то было не так. Драко вел себя слишком странно и Питеру становилось страшно. Несмотря на то, что его паучье чутье на этот раз молчало, уверяя его, что все происходящее — в порядке вещей.       Даже, когда Драко начал медленно спускать с его ягодиц пижамные штаны и белье.       — Эй! — Возмущенно пискнул Питер, тут же краснея. Это уже было слишком!       Но Драко молчал и продолжал аккуратно спускать ткань почти до колен, где был основательный моток толстой веревки.       — Не советовал бы кричать, ты можешь сорвать голос. Если тебя это утешит, то твоя тетя сюда не придет. И не услышит того, что тут происходит. Но кричать все равно не рекомендую, — маг усмехнулся, смотря на сильно покрасневшего Паука. Но почти сразу придал лицу более серьезное выражение.       — Да что вообще…       — Думаю, такого с тобой еще никогда не происходило. Но, смею тебя уверить, что в дальнейшем, если будешь совершать такие же тупые и опасные поступки, это произойдет и не единожды. Знаешь, что я собираюсь с тобой сейчас сделать? — Питер вздрогнул, когда теплая рука погладила его ягодицу и чуть сжала.       — Догадываюсь, — Питер готов был снова зарыдать. Потому что уж чего-чего, а изнасилования он не ждал от Драко. Это было за гранью его понимания. И стоило бы начать вырываться и орать, но Паук с ужасом понял: сейчас он не мог от ужаса, его охватившего, даже нормально пошевелиться. В горле встал ком, на глаза наворачивались слезы.       — Не думаю, что догадываешься. Это называется порка, Питер. И это происходит с теми, кто ведет себя слишком плохо…       И Питер вздрогнул всем телом, когда его ягодицы обожгло резкой болью, которая почти тут же начала утихать, отдаваясь жаркой пульсацией.       — Эй! — Он попытался вывернуться, но Драко прижал его к кровати, надавив между лопаток.       — Ну что ты? Я только начал! Или, как бежать, очертя голову, на сомнительные подвиги, так ты — первый, а как получать по заслугам, так это не обязательно? Ну уж нет! — Еще пара ударов и Питер прекращает вырываться, кусая губы, чтобы не закричать.       И находит в этом всем что-то справедливое.       И еще кое-что. От чего у него в солнечном сплетении теплеет, а кончики пальцев начинает покалывать. Возможно, из-за того, что все это делал Драко. Или из-за его слов, которыми сопровождался почти каждый обжигающий задницу шлепок. Питер не знал, как назвать то, что он сейчас испытывал.       Но ему становилось тем легче морально, чем сильнее начинали гореть его ягодицы от ударов. И еще было неимоверно стыдно перед магом. За все свои косяки. За косноязычие. За неоправданное доверие… Драко высказывал ему все, что думал о его тупости, самоотверженности и ненужном героизме. И Питер соглашался с ним.       Он правда был прав во всем. И… И еще была надежда, что после этого он простит Питера. Глупого мутанта, который правда-правда постарается быть лучше, чем он был сейчас. Не потому, что не хочет повторения этого унижения, а потому что действительно не хочет подводить больше Драко и тетю. И не хочет, чтобы те рисковали собой из-за него. Черт. Он сейчас готов был пообещать Драко луну с неба, только бы он простил его. И достать ее, пусть это за гранью возможного, но он бы постарался…       — Ты понимаешь, за что ты сейчас получаешь? — Драко на пару секунд прервался, лишь за тем, чтобы ударить посильнее, с оттягом.       — За то… — Питер запнулся, потому что его голос дал «петуха», но продолжил: — За то, что я совершил… Идиотский поступок, — он, кажется, был красным от стыда полностью. Черт. Какой кошмар…       — Будешь ли ты еще поступать подобным образом? — Еще хлесткий шлепок. И еще… — И рисковать собой, никому не сказав, не попросив помощи хотя бы у меня? — Драко не мог оторвать взгляд от довольно крепких красных ягодиц, которые были весьма и весьма аппетитны. Но сейчас, к сожалению, были не те обстоятельства, при которых ему хотелось бы их видеть обнаженными.       — Нет! Прости меня, пожалуйста! Я-больше-так-не-буду! — Питер чуть не сорвался на вой, потому что все это было слишком. Слишком стыдно. Слишком горячо. Слишком больно… Нет. Он не мог подобрать нужного слова, чтобы описать всю гремучую смесь «слишком», но боль туда точно не вписывалась…       Его шлепнули еще раз и ладонь, так и осталась на красных, вспотевших ягодицах, медленно проводя по горящей коже, словно извиняясь…       — Я прощу тебя. На первый раз, — раздался шепот Драко над ухом Питера и тот дернулся, пытаясь на него посмотреть, но не преуспел в этом. Ладонь сильно сжала многострадальную ягодицу и Питер не удержался и слегка простонал.       — Фините инкантатем, — эту тарабарщину Питер еще не слышал, но понял, после того, как почувствовал, как веревки пропали, что это было что-то вроде контрзаклинания.       Драко аккуратно надел на него спущенные плавки, а затем и пижамные штаны. Питеру же не хотелось даже шевелиться, он так и лежал, с загнутой за спину рукой, опустошенный, без мыслей в голове и это было… Это было странно, но неплохо. Правильно?..       — Эй, посмотри на меня, Паук? — Драко коснулся кончиками пальцев его щеки и продолжил прикосновение, ведя ими к шее.       Питер с трудом повернулся на бок, поднимая на мага заплаканные, покрасневшие глаза.       Тот только вздохнул еще раз и лег рядом, притягивая Питера к себе поближе, чтобы обнять того.       — Я тут, рядом. Все будет в порядке. Мы выкарабкаемся из всего этого… — Драко шептал это, сам не до конца веря в то, что говорил, но не говорить это не мог. Питер же даже не вслушивался в его слова, только прижался чуть теснее и закрыл глаза.       Его клонило в сон, руки-ноги были приятно тяжелыми, а если прислушаться, то можно было услышать, как стучит сердце мага. И все это складывалось из осколков его прошлого мира во что-то новое, но гораздо более яркое и теплое.       Когда Драко легонько поцеловал его в растрепанную макушку, Питер уже спал. Сам маг тоже проигрывал свой бой сонливости, моргая все чаще. И, в конце концов, тоже заснул, так и не разжав объятий.