Ты в меня втюрилась?

***

Адора пялилась. Ей не нравилось признаваться себе в этом. Но в последнее время это происходило часто. Всё началось, когда ей было двенадцать, и всех юных кадетов настигло неизбежное половое созревание. В тот день они, как и всегда, переодевались в раздевалках после изнурительной тренировки. Адора (снова) одержала победу, а Катра привычно дразнила её, говоря о том, что ей, походу, и вправду суждено стать главным капитаном и руководить их отрядом. Ко всему прочему, она была любимчиком Ткачихи Теней, так что никто особо и не рассчитывал занять её место. И пока Катра упорно искала что-то в своём шкафчике, бормоча себе под нос, Адора заметила в ней что-то новое. Её лучшая подруга носила лифчик. К слову, это было не просто какое-то там мешковатое подобие майки, которое призывали носить каждого подростка с тех самых пор, как они начали переодеваться в общей раздевалке и иметь личные ящики. Нет, это был настоящий женский бюстгальтер. Весь такой… бюстгальтерный и прочее. Адора не сразу поняла, что бесстыдно глазеет на её грудь. — Адора? Эй, Зона Страха вызывает Адору. Как слышно, кадет? — Катра машет рукой перед лицом зависшей подруги. — Ты всё ещё тут? Адора краснеет, встречая вопросительный взор Катры: — Д-да, я здесь. После этого случая Адора пыталась перестать пялиться. (Важная пометка: Пыталась). Что-то такое в Катре продолжало с лёгкостью притягивать её внимание. И дело не всегда было в её груди. Взгляд Адоры словно потихоньку исследовал тело подруги: разлохмаченная причёска, ловкий хвост, изящные руки и острые когти. Адора изо дня в день рассматривала Катру. Она ненавидела себя за такую внезапную растерянность, ненавидела свои глаза, которые, словно на автомате, возвращались к знакомому спортивному телу. Но больше всего она ненавидела то, что не могла найти этому порыву никакого толкового объяснения. И, разумеется, вскоре её одногруппники тоже заметили странное напряжение между ними. Однажды после завершения занятий к Адоре подходит Кайл: — У вас с Катрой всё хорошо? — несмело уточняет он. — Да, что за вопрос такой? Они вновь переодевались в общей раздевалке, меняя костюмы для спарринга на свою «повседневную одежду» — тяжёлые военные ботинки, потёртые камуфляжные штаны и футболку из не самой добротной ткани, на груди которой гордо красовалась эмблема Орды. Теперь, когда им было по четырнадцать лет, Катра обзавелась одной вредной привычкой: пропускать занятия. На сей раз она снова не показалась на тренировке, да и оставшихся в раздевалке кадетов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Наверное, именно поэтому парень посчитал, что задать вопрос в такой обстановке будет наилучшим решением. Кайл пожимает плечами: — Просто в последнее время ты странно косишься в сторону Катры… И мы хотели узнать, не поссорились ли вы, случаем?.. — Кто такие «мы»? — стальным голосом спрашивает девушка, с подозрением выгнув бровь. Адора искренне не понимала, почему так остро отреагировала на вопрос своего одногруппника. У неё не было никаких видимых причин злиться на тихоню Кайла, однако тон её голоса звучал донельзя агрессивно, будто парень завёл разговор о чём-то тайном и сокровенном. — И вообще, тебе-то какое дело? — интересуется Адора, демонстративно захлопнув шкафчик. — Может, не стоит лезть не в своё дело, а, Кайл? Парень заметно расстроился таким резким ответом, посему кротко кивнул и оставил её наедине со своими спутанными мыслями. С тех пор одногруппники не затрагивали эту тему в присутствии Адоры, однако активно продолжали выстраивать самые разные теории по поводу происходящего между двумя подругами. Жизнь шла своим чередом, Адора становилась всё старше, но одно оставалось неизменным: её небесно-голубые глаза всё также тянуло к Катре (и уже далеко не только в этой треклятой раздевалке). Пялиться на подругу стало не столько привычкой, сколько многолетним увлечением. И Адора явно преуспевала в нём. Когда им стукнуло по шестнадцать, Катра твёрдо решила обсудить волнующий вопрос со своей подругой. — Адора? — зовёт она, небрежно пихая форму в шкафчик. — Могу я задать тебе вопрос? Адора весело ухмыляется: — Ты только что его задала. Катра выразительно закатывает глаза: — Другой вопрос, гений. Не считая двух девушек, раздевалка была совершенно пуста. Все остальные будто почувствовали нарастающее напряжение между подругами и спешно удалились. Так или иначе, никому не хотелось находиться в стенах комнаты во время тщательного допроса будущего капитана, тем более — ненароком попасть под горячую руку. Адора была гордым профессионалом, знающим своё дело. Плюс ко всему, Ткачиха Теней никогда не отчитывала её, напротив — ставила в пример сверстникам девушки. Она, будучи надеждой тёмных сил на победу в многовековой войне, должна быть идеальной во всём. Кадеты уже подавно зарубили это на носу. И даже если кто-то, скажем, не был согласен с данным утверждением… Адора умела постоять за себя и не нарываться на конфликты, проявляя благоразумие. Как ни крути, жизнь в Орде многому учит. — Да, — кивает Адора, — спрашивай, что хочешь. — Отлично. — Катра глубоко вздыхает и закрывает свой шкафчик, озвучивая вопрос: — Ты в меня втюрилась? Адора, никак не ожидавшая услышать эти слова, мгновенно теряет дар речи: — Ч-что? О чём это ты? — В смысле, чувствуешь ли ты ко мне что-то? Это же несложный вопрос. — Но я… Это бессмысленно. Я не могу испытывать к тебе чувства, — возражает Адора, тут же вспоминая занятия. — Помнишь то видео, которое нам показали в прошлом году? Чувства могут возникать только между людьми противоположного пола. Катра вздыхает, будто бы заранее ожидая от подруги подобного ответа: — Это называется урок сексуального просвещения, дурочка. Катра была права. В прошлом году преподавателям поручили просветить будущих воинов и в этой сфере. Ребятам показали видеоролик о том, откуда берутся дети. Одни неокрепшие кадеты до сих пор дрожат, вспоминая тот день, другие — старательно пытаются стереть его из памяти или сделать вид, что этого урока и в помине не было. Однако Орда чётко дала понять, что их солдатам запрещено принимать участие в подобных «авантюрах», а те, кого хоть раз застукают за этим делом, будут наказаны по всей строгости закона. Изгнать или казнить за подобное, конечно, не могли, но подвергнуть круглосуточному наблюдению — вполне себе. — Тогда что такое чувства? — тихо спрашивает Адора. Катра, быстро осмотревшись вокруг, начинает объяснять: — Ну, это когда тебе хочется всё своё время проводить с кем-то, а ещё ты ощущаешь странное радужное чувство в животе, находясь рядом с этим человеком или разговаривая с ним. И иногда ты непроизвольно засматриваешься, хочешь прикоснуться к нему, потому что он тебе очень нравится. — О-оу… — протягивает Адора, в душе не чая, что на это ответить. Девушка чувствует, как её лицо пылает от смущения, но, что вгоняет в краску ещё больше: она снова пялится на подругу. Её глаза опускаются на грудь Катры, затем на бёдра, а после прямиком в пол — гладкий, твёрдый, устойчивый. И уж точно не такой грязный, как её мысли. — Так вот, иногда, когда ты что-то чувствуешь к человеку, ты пялишься на него, — неторопливо продолжает Катра, приближаясь к подруге. — И иногда долгие взгляды могут показаться жутковатыми… но мы в Орде, где не так-то просто справляться с подобным. — Катра тянется к рукам Адоры, нежно сжимая их; Адора только сейчас замечает, как сильно дрожат пальцы обеих. — И иногда долгие взгляды дают понять другим людям о твоих истинных чувствах. И иногда взаимность этих чувств приводит к желанным прикосновениям. Или к поцелуям. Адора хмурится в недоумении: — А что такое… поцелуй? — полушёпотом спрашивает она, чувствуя себя максимально глупо. Оказывается, всё это время она находилась в неведении, даже не представляя, что её странным ощущениям все эти годы был логичный ответ. Адора смотрит на их переплетённые пальцы, не в силах заглянуть в любимые янтарно-лазурные глаза — только не сейчас. Без вариантов: ей нравилась Катра. Нравилась её улыбка, заразительный смех, непоколебимое упрямство и, как ни странно, полнейшее отсутствие совести перед совершением очередной безумной выходки. Катра аккуратно приподнимает лицо подруги за подбородок: — Думаю, это что-то такое, — мурлычет она, мягко накрывая губы Адоры своими. Адора не отдаёт отчёта происходящему; она просто закрывает глаза и растворяется в этом потрясающем ощущении, больше не чувствуя страха, не слыша поток навязчивых мыслей в голове. Девушка не понимала, что они делают, но точно знала одно: она не хотела, чтобы это заканчивалось. Катра кладёт руки на талию Адоры и притягивает её ближе к себе, ласково проводя руками по молочно-белой коже подруги (подруги ли теперь?). Удивительно, но Адора только сейчас вспоминает, что на них практически нет одежды, не считая нижнего белья и штанов Катры. — Что вы двое здесь вытворяете?! — Со стороны входа внезапно раздаётся громкий возглас, заставивший девушек разорвать поцелуй и застыть на месте. — Вы уже как десять минут должны находиться в казарме и… — Солдат замолкает, по-видимому, осознав, насколько интимный момент ему посчастливилось прервать. В дверях тут же возникает охрана, а прямо за ними — разъярённая Ткачиха Теней. Да уж, неслабо они влипли…