madness

      В начале Сюйси влюбляется в ласковую и невинную улыбку и не находит себе места от мыслей, как же покорить сердце этого милого парня. Затем все получается само собой — оказывается, Сюйси и без какого-либо плана, сам по себе, своим существованием, сердце Сычена уже покорил. Он думает, что это судьба, и они созданы друг для друга.       Сычен тоже так думает. Сюйси находит очень романтичным его слова о том, что они будут вместе вечно. Что они будут любить друг друга до смерти и даже после. Посмеивается ласково и целует в лоб, когда Сычен говорит, что и умереть они должны вместе.       «Ты такой ребенок».       Сычен постоянно рисует на Сюйси. Когда они уже живут вместе, их день заканчивается тем, что Сюйси выходит из ванной, а Сычен сидит на кровати, с разбросанными на ней маркерами и фломастерами, и ждет младшего. Он оставляет на чужой коже иероглифы их имен, слова о любви, различные линии и картинки, не значащие ровным счетом ничего, просто Сычен очень любит рисовать и любит Сюйси. Он совмещает два любимых занятия одновременно; целует любимое тело и оставляет на нем разноцветные полосы и изображения.       Он пишет свое имя под чужими ключицами каждый божий день, только обводит разными цветами, для разнообразия.       А однажды говорит:       — Я не хочу больше делать это фломастерами, Сюйси, — Сычен надевает на фломастер колпачок и откладывает его в сторону. Он губами приближается к чужой шее, ведет по ней, целует, чувствуя, как Сюйси сжимает своими руками его ягодицы. — Я хочу сделать это в следующий раз иглой. Позволь мне вывести на тебе свое имя раз и навсегда.       — Ты знаешь, что можешь делать со мной и с моим телом все, что захочешь, милый.       Сюйси возбужден очень и думает только о прекрасных пухлых губах, которые целуют его, о прекрасных нежных руках, которые поглаживают его талию.       И когда на следующий день Сычен ждет его вечером на кровати не с кучей фломастеров, а с иглой, тушью и спиртом, Сюйси удивляется, что это была не шутка.       Но он не против набить чужое имя на своем теле. Сюйси не видит в этом ничего глупого, он думает, что в этом будет своя романтика, будто они соулмейты с именами на своих телах. Пугает только факт того, что Сычен хочет сделать все самостоятельно.       — Я не дам никому другому сделать это. Это должен сделать я, — резко говорит он, когда Сюйси предлагает сходить им в тату-салон.       Сюйси терпит боль от иглы под кожей, не верит, что они правда делают подобное, но улыбается, когда смотрит в зеркало на покрасневшую кожу, на которой красуется любимое имя.       Сычен сказал младшему запоминать, потому что Сюйси должен повторить тоже самое, но в итоге Сычен набивает себе чужое имя самостоятельно. Сюйси говорит, что не может, он точно все испортит, а еще у него руки дрожат. Ему немного больно и неприятно смотреть на то, как Сычен протыкает свою кожу на запястье иглой, думает, что он немного сумасшедший с такими идеями, но такой прекрасный, что Сюйси кажется, он никогда не пожалеет об этом.       — Вы два больных придурка, — говорит лучший друг Сюйси Сяодзюн, когда узнает об этом.       Сюйси считает, что друг просто ничего не понимает и в душе завидует тому, как они друг друга любят.       Да, идеи Сычена иногда крышесносные, но разве это плохо?       Сюйси не кажется, что это плохо, даже когда Сычен говорит, что хочет рисовать на нем лезвием. Он правда позволяет Сычену делать с ним все, что взбредет в голову. Он не может Сычену отказать, он не хочет, он знает, что чтобы Сычен не сделал — ему понравится, потому что Сычен ему нравится от и до, каждое его действие, каждый его вздох.       Он доверяет Сычену полностью и не сомневается, потому что Сычен правда знает, что творит. Одной рукой он ведет лезвием по коже на чужой груди, а второй ведет по члену, пока Сюйси задыхается от смеси ощущений. У него вырываются стоны боли, но ему очень и очень приятно чувствовать эту боль одновременно с тем, как сильно сжимает Сычен в своей руке его член.       Когда Сычен заканчивает выводить узоры, он слизывает чужую кровь с груди. Сюйси чувствует привкус крови на губах Сычена, когда тот целует его после. А затем Сычен берет в рот член, и Сюйси даже не думает о том, как его грудь жжет. Он думает только о том, какой Сычен нереальный и о том, что они правда должны умереть вместе после всего этого.       Через месяц Сычен перестает брать в руки фломастеры, а Сюйси ходит с увечьями под одеждой. Одни раны заживают, но появляются новые. Он каждый день покупает после работы по паре антисептиков; Сычен каждым утром и вечером обрабатывает парню порезы, а ночью оставляет новые.       Сюйси кажется, что если Сычен прекратит, он не сможет жить без этого. Без этих ощущений, которые дарует ему Сычен. Эти яркие и безумные ощущения для него стали воздухом, а Сычен стал его жизнью.       — Ты пойдешь с нами в бар? — спрашивает однажды Сяо после работы.       — Я не могу, меня Сычен ждет.       — Вы и так живете вместе, быть может, ты проведешь с нами хоть один вечер? — угрюмо спрашивает друг.       — Я не могу, меня Сычен ждет, — Сюйси роботом повторяет эту фразу, и Сяо кривится недовольно.       Сычен не просто ждет, Сычен встречает Сюйси каждый день после работы, зацеловывая парня, пока не начинает не хватать воздуха. Говорит о том, как он соскучился и как ему тяжело было провести без Сюйси столько времени (целых 9 часов).       Они живут вместе, но видятся по вечерам после работы и спят в обнимку; обоим этого категорически мало.       Отношения с друзьями сходят на нет; друзья Сюйси настроены против Сычена и друга пытаются вразумить.       «Он будто одержим тобой, он выглядит, как псих. Что ты нашел в этом ненормальном?»       Но только Сюйси Сыченом тоже одержим. Сюйси уже давно никто кроме Сычена не нужен. Когда это доходит до его друзей, они начинают отворачиваться от него.       Друзей у Сюйси через время не остается; остается только Сычен.       А Сюйси и рад. Он выцеловывает чужое запястье, на котором красуется его имя, оставляет засосы на чужой шее и думает, что убьет того, кто до Сычена хоть дотронется. Это только его мальчик, только он в праве сжимать это худое тело в объятиях, касаться этой гладкой кожи, только он в праве смотреть на Сычена таким нежным взглядом и ловить его в ответ.       Сычен в свою очередь зависим от взгляда младшего, ему необходимо постоянно чувствовать на себе его и ловить чужие прикосновения. Зависим от запаха чужого тела и даже от вкуса чужой крови. Сюйси для Сычена — произведение искусства, на котором он никогда не перестанет оставлять свои следы, потому что Сюйси должен быть только Сыченовым произведением и наслаждаться им тоже будет только Сычен.       Сычен оставляет засосы вокруг своего имени на чужом теле; одновременно ведет лезвием по чужому животу; спускается ниже и ловит языком выступающие капли крови. Сюйси уже привык к этому, лезвие не приносит уже столько боли, сколько он почувствовал в первый раз. Он находит приятным то, как металлический инструмент разрезает его кожу, и умопомрачительные поцелуи после в этих местах.       — Я так сильно люблю тебя, — Сычен с трудом отстраняется от чужого тела на считанные сантиметры; он поднимает на Сюйси взгляд и тянется к его ладони, беря ее в свою.       Он ведет лезвием по ладони, оставляя глубокий порез и тянется за коротким поцелуем.       — Я невероятно люблю тебя, Сычен, — говорит Сюйси, когда старший отстраняется.       Сычен передает лезвие парню и протягивает ему свою ладонь. Младший оставляет такой же порез на чужой руке, после чего лезвие летит куда-то на пол, окровавленные руки сцепляются вместе, пальцы переплетаются, а губы снова сталкиваются с чужими губами.       Сюйси и Сычен — обезумевшие друг другом.