Неправильные

После утреннего разговора весь день Майка пошел наперекосяк. Мысли были только об одном: как объясниться без лишних глаз и ушей, но случая все не представлялось. На общей тренировке он дождался, когда Ривай израсходует свой последний баллон с газом и пойдет в амуничную. Выдержав пять минут для конспирации, Майк пошел за ним следом. Оглядев пыльное тихое помещение, он нашел того возле окон, где была их мастерская. — Так на чем мы остановились? — спросил Майк и громыхнул УПМ о стол рядом с копающимся в начинке своего аппарата Риваем. Болтики дрогнули и покатились по деревянной поверхности. Ривай посмотрел на него, как на идиота — Майк ожидал упрека, но вместо этого тот отвлекся и аккуратно скатил все детальки в кучку. А потом, не говоря ни слова, принялся расставлять мелочь с бессмысленным педантизмом. Тянуть время. Мяться. В этот момент неожиданно легко оказалось заново открыть для себя давнего знакомого. Вдруг опять стало очевидно, что Ривай довольно скромен ростом — Майк уже забыл, когда в последний раз обращал на это такое пристальное внимание. Не зная, что делать с непонятным теплым чувством внутри, он следил за ловкими мозолистыми пальцами — пусть и сильными, но все же мелкими по сравнению с его лапами. Ривай доверчиво подставил ему спину и подпустил к себе гораздо, гораздо ближе, чем раньше. У шеи торчала слишком длинная по сравнению с коротко стрижеными волосами прядь — неровно срезал. Трепет и восхищение — ничего больше Майк в эти секунды не испытывал. Ривай был катастрофически силен, схлестнуться с таким на поле боя означало неминуемо проиграть. И так странно, что его тело имело такую... форму. За пределами Стен более решительного человека вряд ли можно было бы найти, но здесь он смущенно молчал, возясь с болтами. — Обиделся на глупую шутку Гельгера? — Знаешь, нет, — Ривай вскинул голову, разом оживая. — Мне больше интересно, отчего Гельгер, омега, вдруг решил, что с тобой можно так шутить? — Не знаю. Наверное, потому, что он действительно обиделся на меня из-за фляжки, — флегматично ответил Майк. — Вечерами мы часто играем в карты, а у него есть вредная привычка надеяться на отыгрыш. Ривай оглядел пару-тройку притихших за стеллажами с УПМ свидетелей и громким шепотом, жестко, как во время каких-нибудь кабинетных споров с Эрвином, спросил: — И много с кем ты так играешь? — Да ты с ума сошел, — поразился Майк, услышав ревнивые нотки. — Конечно много, — и, пока Ривай окончательно не осатанел, начал перечислять: — Гельгер, Томас, Нанаба, Линн, Хеннинг… Полностью повернувшись, он встал чуть ли не вплотную к Риваю, но тот отстранил его от себя, упираясь ладонями в живот, хмурясь и недовольно глядя в ответ. Опять эти вредные морщины на лбу, угрожающий взгляд, вновь скованность во всем теле. Хотелось встряхнуть его как следует, крепко прижать к себе, развеять все сомнения. — Перечислил? Ну вот и иди к ним. Майк охнул в шутливом возмущении. — Зачем? Я не хочу играть. Хочу кое-чего другого, — он навис над Риваем и сгреб плотно прижатую к животу ладонь себе в кулак. Соскользнувший с плеча плащ скрыл этот жест от посторонних глаз. — Тебя хочу, ревнивый ты дурак. Ривай засопел, пальцами ощупывая ткань рубашки и кожу под ней. Между ними стало очень тепло. — Я не ревнивый. Просто не горю желанием случайно оказаться среди озабоченных альф, вот и все. Теперь Майк напрягся и понял, что ранее ему стоило бы быть посерьезнее. Он не подумал, что на словах вся их карточная братия могла показаться Риваю каким-то сообществом ценителей омег. Случалось так, что молодые альфы объединялись в группы и следили за местными героями-омежками. Чаще все было безвредно, но бывало, что вожделенную «звезду» приманивали, хватали и трахали в тесных, вонявших гоном и потом комнатках, а то и вовсе крали и уносили в глушь. Стоило ли вспоминать, насколько плохо заканчивались эти истории? Содрогнувшись, Майк посмотрел на тревожного, предусмотрительного Ривая и невольно представил, как его похищают вот такие извращенцы. Успокаивающе растирая его мускулистые запястья, подумал, что если поклонники у Ривая и есть, то лучше бы им держаться подальше от своего возлюбленного. Такой насильно мил не будет. — Это просто наш досуг. Приходим, играем и уходим, другого интереса к моим людям у меня нет. Да и зачем мне все они, если есть ты? Ривай улыбнулся, но в попытке скрыть свое особенное расположение покривил ртом и отвернулся. Майк ел его глазами и ни с того ни с сего почувствовал, что тронут этим выражением лица. Оно было непривычным, но естественным, полностью подходящим ситуации. Не находя слов, Майк склонил голову и тихо сказал: — Тебе не будет больно. Ты мне веришь? — Да, — подумав, ответил Ривай. — Верю. — Хочешь со мной попробовать? — Ты про?.. — прогудел он ему в грудь, но вопрос так и не закончил — заметил кого-то позади и отпихнул Майка. Через две секунды рядом с ними будто из-под земли выросла Ханджи. — Что за шум, а драки нет? «Да что же это такое», — с досадой подумал Майк, вставая так, чтобы она не втиснулась между ними. Ханджи была альфой. Его подругой, конечно, но все же альфой. Не хватало еще, чтобы она принюхивалась к Риваю и думала о нем, как о полноценной омеге (но вряд ли она вообще им когда-либо интересовалась. Какие человеческие отношения могут выдержать конкуренцию с опытами над гигантами?). И хотя глупо было думать, что она что-то предпримет в сторону Ривая, особенно при ее неважном обонянии — один раз не тех реактивов дыхнет, во второй насморк подхватит, в третий просто не сможет отличить одну альфу от другой, — Майк все же думал. И считал, что перестраховка не помешает. — Я вижу, парни, вы все время кружите друг вокруг друга, — Ханджи обошла стол и встала перед ними у окна. — Часом, не влюбились, а? — Ханджи, ты иногда так скажешь… — устало покачал головой Ривай. — Как ляпнешь, — продолжил Майк. — Да ладно вам, голубки, — беззаботно ответила она. — Вон, обернитесь — ваше воркование пугает народ до смерти. Майк бросил взгляд на солдат, нарочито медленно складывавших свое снаряжение. Подслушивали, да? Не то чтобы что-то можно было услышать с такого расстояния, но вокруг была нетипичная для этого часа тишина. — Я думала, что все ваши дрязги в прошлом. Что вы опять не поделили? — уже серьезно спросила Ханджи. — Смены? Тренировки? Эрвина? Только Майк задумался, что ответить, сообразительный Ривай резко заявил: — Ничего необычного. Я проиграл этому здоровяку часть жалования в покер. — А-а, — разочарованно протянула Ханджи. Кажется, она ожидала более интригующей истории. — Так все из-за денег? Наклонившись вперед и перед тем, как продолжить, она шумно втянула воздух носом, а заодно с ней и Майк. «Пыль, древесина, засохшая грязь, масло, мой пот, — спокойно перечислял он про себя и запнулся, ощутив совершенно нейтральный телесный запах, — и вернувшийся с тренировки человек». Ничего преступного и выходящего за рамки. Ривай холодно посмотрел на нее, но это было бесполезно — его фирменные взгляды Ханджи всерьез не воспринимала. — Ну, Ривай, будет тебе. Прибереги ярость для гигантов или для кого тебе там надо ее приберечь, — она оглядела его и вдруг спросила: — И когда ты успел к ним попасть? — Постучался в дверь и попал, — проворчал Майк. — У нас тут щекотливое дело, вообще-то, так что если ты что-то хотела... — Ладно, ладно. Я за тобой пришла, — сказала она, махнув рукой на эту тему. — Эрвин снова окопался в бумагах, его надо вытащить. Поможешь? На это Ривай злорадно усмехнулся, а Майк, наоборот, встревожился. Эрвин с начала лета потерял всякую способность расслабляться, и частенько на него накатывал приступ самозабвенной работоспособности. Это было бы полезно, если бы оно того стоило — но ради бумаг терять форму в сезон? — Давай вытянем его на воздух, — попросила Ханджи. Майк, разумеется, кивнул. — Иди, я догоню. Непонятно подмигнув Риваю на прощанье, она пошла к выходу. Стараясь не задаваться вопросом, что это значило, Майк произнес: — Она бы и тебя позвала, но ты сам понимаешь. Ривай не был другом Эрвина. Не был ни любовником, ни даже приятелем, скорее, просто сослуживцем, пусть и важным. Иногда Майк думал, каково это — быть омегой при альфе, который намеренно отказывается признавать твой пол. И о том, как сильно изменились бы они втроем, если бы Ривай в глазах Эрвина стал в первую очередь омегой. — Да я бы с вами и не пошел, — хмыкнул Ривай и вновь вернулся к их разговору: — И про мой «долг». Когда мне тебе его отдать? У меня сегодня вечером тренировка, а потом я буду свободен. — Вот и заходи ко мне с ним, — сказал Майк, поборов легкое замешательство. — Как мне понимать твое «отдать долг»? — Понимай это так, что если белье будет грязное, я развернусь и уйду. Ясно? — Очень. — День сам собой, как по волшебству, из хорошего превратился в отличный. — Более чем. Все будет, с грязным я разберусь. То есть оно у меня не грязное, оно чистое... Но не в том смысле «чистое»... — Я понял, — остановил этот поток неловкости Ривай. — Буду к десяти. Майк с облегчением выдохнул. С него разом слетела вся усталость и головная боль от суеты и однообразных забот. Он хлопнул румяного Ривая по плечу, думал невзначай коснуться заалевших кончиков ушей — как бы это провернуть на людях? — но его снова позвала Ханджи, и пришлось прощаться. Энергично шагая из амуничной, он мысленно был уже у себя. Но не праздно валялся, не вертел в руках Ривая, а драил комнату и пытался выбрать нижнее белье поприличнее.