Молитва

— Ты ничего не понимаешь, Тэхен. С этой брошенной в порыве ярости фразы и появилась головная боль у Тэхена. Старший крепко сжал веки и прислонил раскрытые ладони к лицу, закрываясь от света и погружаясь во мрак. В мыслях стали проноситься воспоминания. Тэхен вечно загоняется по веским поводам. Все началось с того, что Ким без предупреждения нарушил покой младшего, завалившись с разбегу ему на ноги, улыбаясь до ушей. Кто же знал, что Чонгук в это время болтал о всякой ерунде с какой-то девушкой. Тэхен приоткрыл рот в удивлении и неверующе округлил глаза. Младший попытался незаметно для собеседницы спихнуть назойливого Кима с ног, однако тот лишь продолжал улыбаться, слегка подпрыгивая от нетерпения на голенях Чона — ему не терпится узнать подробности. Чонгук стал злиться. А злить Чонгука — себе дороже. Ступня младшего бьет ровно в солнечное сплетение, от чего Тэхен резко приклоняет голову к собственным коленям и сминает футболку в районе сердца, судорожно вдыхая воздух. Чонгук не обращает внимания. Ким поднимается с кровати, расправляя легкие. В такие моменты кислород ощущается нужнее. Телефон стремительно летит в объятия скомканного одеяла, смягчая удар. — Можешь хоть иногда вести себя как нормальный человек?! — Чонгук подрывается с постели. Кулаки с силой сжимаются так, что костяшки приобретают белесый цвет, а тонкие нити сухожилий натягивают кожу. — Какого хрена ты врываешься постоянно в мою комнату?! — челюстные мышцы рельефно двигаются, брови нахмурены и взгляд не предвещает ничего хорошего. — Тэхен, серьезно, это уже заебало. Старший ошарашенно смотрит на Чонгука, а в голове — пустота. Нет никаких мыслей, никаких идей как стоит ответить в данной ситуации, сбросить конфликт на нет, в конце концов. — Чонгукки, извини… — Извини? Извини?! — парень уверенными шагами подходит на непозволительно близкое расстояние к Киму. Крепкие руки хватают за ворот футболки, встряхивая пару раз озадаченного Тэхена. Зрачки у парня расширены, а хмурый взгляд лишь добавляет масла в огонь, заставляя старшего невольно съежится. Ким чувствует теплое дыхание на своих губах. Старший цепляется длинными пальцами на ладони Чонгука, на подсознании стараясь унять пыл парня. — Засунь свои извинения в жопу, хен. Чонгук уходит, оставляя Кима в прострации. Настолько ли Тэхен плохой человек, что вывел младшего из себя одним своим появлением? Теперь он будет думать именно так. Спустя пять часов парней собрали в холле. Кто-то явно не выспался, прикрывая глаза во время разговора, кто-то пялит в телефон, а кто-то молча уставился в пол, редко-редко смачивая глаза слезой. В самолете младший намеренно отсаживается от Кима, стараясь не смотреть в его сторону. Получается плохо. Видя состояние причудливого хена хочется повеситься. Или хотя бы попросить прощения. Чонгука съедала ревность, не давая уснуть по ночам, не позволяя открыто общаться с друзьями Тэхена, не разрешая ему отпускать старшего прогуляться, ища любой предлог оставить парня дома. Чувство собственности жрет изнутри, раздирая грудную клетку. Я играл со своими демонами, Тем самым создавая тебе проблемы. Эти дни только начинаются. Знаешь, ничего не могу поделать, Мне нравится овладевать тобой, И это убивает меня. Весь путь он поглядывает на старшего, который спит, прислонившись к стенке. Он укутан с головой, а его лицо совершенно бледное, абсолютно лишенное здорового румянца. Притянув колени повыше, Ким продолжает хмурить брови во сне. Не к добру это. При выходе из самолета старшего заметно шатает. Чимин подлетает к парню, хватая за локоть и заглядывая в скрытое капюшоном лицо. Киму хреново. Плохо настолько, насколько сжато в титановых тисках его сердце. Чону становится стыдно. Не подавая вида, он бережно охраняет путь хена, давая ему доступ к свободному пространству. На эскалаторе Тэхена кренит вниз. Сильные руки не дают старшему навернуться, а менеджер лишь закрывает парочку своей спиной, едва поджимая губы. Чонгук приподнимает голову Кима за подбородок, едва заметно поглаживая линию челюсти большим пальцем. Когда Тэхен поднимает взгляд, Чонгуку хочется слететь с эскалатора, угодив внутрь крутящегося механизма, так чтобы с кровью, чтобы с костями, хрустом и перебитым мясом. — Хен… — ступеньки постепенно выравниваются, а Ким все так же стоит спиной к выходу. Отклика на Чона никакого нет, поэтому младший прихватывает Тэхена за талию, слегка разворачивая в нужное направление и едва подталкивая вперед. Тэхена сажают с менеджером. Чонгука впихивают к старшим. В номере Ким падает плашмя на кровать, забывая снять обувь и верхнюю одежду. Не до этого сейчас. Его тело горит и лихорадит, а силы иссякли. Стук в дверь едва отрезвляет старшего. Наверняка Седжин пришел проверить самочувствие мембера, ведь завтра с утра на репетицию. Но за дверью находился совершенно иной человек. Чонгук вихрем врывается вновь в жизнь Тэхена, заставляя сердце биться чаще. Он приобнимает оголенными руками талию старшего, отрывая того от поверхности пола и стремительно несет к постели, запинаясь собственными ногами о стопы Кима. — Прости меня. Господи, пожалуйста, прости меня, Тэхен, — бормочет младший, утыкаясь лбом в колени Кима. Тэхен сидит на мягком матрасе безвольной куклой с поникшими руками. — Я такой дурак, хен… Есть только ты и я. Я стою на коленях. Не хочешь помолиться за меня? Горячая ладонь опускается на макушку, меж пальцев медленно проходят пряди жестких волос, вымученных многочисленными окрашиваниями. Слабое перебирание и поглаживание трогает до глубины души. В уголках глаз Тэхена появляются милые морщинки. Тэхен улыбается. — Такой дурак, боже… — Чонгук нежно трется щекой о грубую ткань джинс. — Такой дурак… Тэхен плавно склоняется к младшему, накрывая его дурную голову своим торсом и крепко-крепко сжимая с объятиях. Есть только ты и я. Крепкая ладонь скользит по бедру, сжимая пальцами упругость тела старшего. Ким рвано выдыхает в затылок Чона. Младший аккуратно поднимает голову, смотря молитвенным взглядом на хена — невозможно не простить. Поцелуй выходит нежным, невесомым, вскоре переходящий в горечный с примесью соленых слез. Губы хена шершавые, обветренные и явно покусанные. Чонгук хочет содрать все корочки, чтобы ощутить гладкость чужих прикосновений. Первый стон слетает с губ тремя минутами позже. Охрипший голос Тэхена хочется слышать и слушать не постоянно, но вечно. Наслаждаться теплотой его тела изо дня в день. Дышать в унисон и ощущать бешеный стук сердца. Язык у Чона юркий, с нажимом проходит по особо чувствительным местам, очерчивая узким и тугим кончиком вздувшиеся вены. Приятная тяжесть лежит на подушечке языка, упираясь в глотку. Щеки хена краснеют. Боже, неужели этот мертвенно-бледный оттенок сошел? Иногда они просто забывают дышать. Ощущения яркие, как в первый раз, а чувства стали лишь сильнее. Ссора, возникшая на пустом месте лишь потому, что младшему не хватало внимания и ласки. Конфликт, разрешившийся по причине ссоры. У них еще много времени.