Неуставные отношения

1. В самом отдаленном уголке планетарной системы Атавиуса шла ожесточенная битва. Три имперских крейсера оттеснили к крайней в системе планете Зерус корабли вражеской республики Стратия. Это была первая попытка Стратии нарушить границы владений Императора. Раньше власти Стратии ограничивались шпионажем в низших кругах императорского окружения: доступ к Императорскому Совету шпионы так и не смогли получить. Внутренняя служба безопасности Императора контролировала ситуацию и скармливала шпионам ложную информацию, которая не могла помочь экспансивным планам Стратии. Отчаявшимся властям республики осталось прибегнуть к самым решительным мерам и открыто атаковать Империю. Однако Император был готов к любым неожиданностям и, как только дальние сканеры показали движущуюся к системе угрозу, выставил по границам системы самые сильные и оснащенные единицы столичного орбитального гарнизона. Таким образом, атака Стратии была провалена априори, но флот республики сражался до конца, надеясь уже не победить, а причинить наибольший вред имперским кораблям. Массированный ответный огонь со стороны крейсеров Императора определил только одну возможность для кораблей Стратии: закончить бой, вернуться в родную систему, зализать раны и готовить новое, более масштабное наступление. Но пока республика желала нанести если не смертельные, то болезненные повреждения имперскому флоту. Пространство вокруг Зеруса разрезали вспышки лазеров, вспарывающих корпус стратианских кораблей, и без того слабые щиты которых пострадали уже с первых минут. Крейсеры Империи всё ещё находились под защитой щитов, но и та начинала ослабевать в ходе такого интенсивного боя. Имперские истребители алыми молниями сновали вокруг кораблей Стратии, пытаясь нанести точечные удары по реакторам. Алая обшивка истребителей, равно как и крейсеров, красноречиво говорила о том, что они — личный флот Императора, прибывший на границу прямо с Кримзона, столицы Империи. На капитанском мостике крейсера Криан за ходом битвы наблюдал адмирал ЛеРой, командующий сражением. — Крейсер Сандерн передает, что терпит поражение; у них разгерметизация нижних палуб, воздух быстро уходит, энергия щита почти на нуле! Несколько отсеков Криана тоже разгерметизированы, сэр! — звенящим от волнения голосом доложил лейтенант Штольц. Адмирал выругался сквозь зубы. — Закрыть переборки! Мы не можем допустить потерю жизнеобеспечения на Криане. Эвакуируйте экипаж Сандерна, срочно, — приказал он лейтенанту. — Капитан Арриега, доложите о вашем местонахождении, — отчеканил адмирал в микрофон. — Адмирал ЛеРой, сэр. Я в истребителе, командование крейсером принял лейтенант Станбаум, — прозвучал в наушнике веселый голос. — Почему вы оставили пост без приказа? — прохладно спросил адмирал. — С крейсера сложно попасть по реакторам, сэр. Нет возможности для маневрирования. Вам ли не знать его разгонно-скоростные характеристики, сэр? — адмирал готов был поклясться, что мальчишка издевается, читая ему лекцию о специфике кораблей. — Капитан, я хочу, чтобы вы немедленно поднялись на борт Криана, положение Сандерна критическое, ваш экипаж готовится к эвакуации. — Вы знаете лучшего пилота среди тех, кто находится здесь, сэр? Если наглец позволит себе в третий раз проигнорировать недовольство адмирала, то отправится прямиком в военную тюрьму. — Капитан, я требую, — подчеркнул ЛеРой, — чтобы вы немедленно явились в ангар Криана. Вам понятен приказ? — последнюю фразу адмирал зло выплюнул. — Но, адмирал, сэр, мы все равно превосходим противника по численности, они скоро отступят. Я прошу позволения остаться и завершить начатое. — Капитан, вернитесь сейчас же! — повысил голос ЛеРой. — Вы захотели под трибунал за невыполнение приказа? Вас не спасут даже ваши высокородные связи! Судя по осуждающему взгляду, брошенному Штольцом на адмирала, тот зря перешел на личности. Но адмирал не занимал бы свой пост, если бы обращал внимание на каждый подобный взгляд. И уж тем более его не интересовало мнение какого-то лейтенанта. Сейчас ЛеРоя волновало только возвращение Арриега под защиту уцелевшего крейсера. — Ад…рал…ой, я…с не слы… …язь пре…ается, — прозвучало в наушнике, потом что-то затрещало и связь действительно оборвалась. Адмирал сорвал наушник в гневе. — Как только капитан Арриега прибудет, проверьте исправность техники и назначьте служебное расследование. Если он саботировал приказ, то отправится под трибунал. — Есть, сэр, — Штольц кивнул и передернул плечами, когда адмирал отвернулся. Крутой нрав ЛеРоя был известен всему флоту, но капитану Део Арриега доставалось больше, чем кому-либо еще. В казармах шептались, что ЛеРой третирует Арриега только из-за происхождения последнего. Део Арриега являлся младшим сыном действующего Императора. В возрасте двадцати лет молодой человек решил, что не приспособлен для дворцовых интриг, взял девичью фамилию матери и отправился учиться в Императорскую Военную Академию, а затем служить на флот. Император не противился решению сына; наоборот, он поощрил его стремление защищать Империю и после учебы направил под командование своего самого старого и любимого адмирала. В ИВА сын правителя системы Атавиуса показал себя лучшим по всем показателям, и отец с гордостью определил сына в столичный гарнизон, по праву считающийся элитой имперского флота. С тех пор началось великое противостояние недавнего курсанта Арриега и закаленного многими битвами адмирала ЛеРоя. Весь флот делал ставки на их постоянных стычках; образовался некий тотализатор, где центральным вопросом была дилемма: ЛеРой действительно отправит Арриега под трибунал за перманентное нарушение субординации или не посмеет? Половина участников тотализатора была уверена, что гнев ЛеРоя рано или поздно перевесит уважение к Императору, и мальчишка отправится в военную тюрьму. Вторая половина не сомневалась в том, что протекция отца позволяет Арриега творить такие вещи, за которые любой другой офицер давно подвергся бы самому суровому наказанию или даже казни. — Самонадеянный сукин сын, — едва слышно прошипел адмирал, отходя к иллюминатору. Впрочем, судя по ухмылке, которую ЛеРой попытался подавить, адмирал не сильно злился на неподчинение. Он был наслышан о кулуарных разговорах о том, что он своим прессингом пытается защитить императорского отпрыска, заботится о нем больше, чем о других своих подчиненных. Адмирала устраивали такие разговоры. Пусть знать и военные считают, что он просто печется о мальчишке. А истинные причины непрекращающейся «войны» с капитаном адмирал оставит при себе. Впрочем, у Арриега тоже были причины для показного неповиновения: императорский сынок любил ходить по лезвию ножа, дразнить львов и играть со смертью в прятки. Чего стоит его сегодняшняя выходка! Самовольно покинул крейсер и решил обстрелять вражеские корабли с юркого и трудноуловимого для прицела истребителя. И, как ни бесился адмирал, мальчишка оказался прав во всем: два крейсера Стратии были повержены благодаря точечным выстрелам по стратегическим отсекам, а Сандерн сокрушили почти сразу после того, как его покинул Арриега. Интуиция у сына Императора работала превосходно, он чувствовал битву, молниеносно реагировал, быстро просчитывал варианты, а если рисковал, то с умом. Несмотря на неповиновение, Арриега оказался незаменимым офицером. Поэтому ЛеРою нравилось думать, что его раздражение и иррациональный страх за Арриега — всего лишь нежелание терять перспективного командира. Стратианцы действительно отступили, как только взорвался их третий крейсер, и взрывом уничтожило пару десятков истребителей. Оставшиеся два корабля открыли тоннель в гиперпространство, и через считанные секунды на поле боя не осталось ничего, кроме уцелевших единиц имперского флота и обломков взорвавшихся кораблей. Адмирал ЛеРой отдал вынужденный приказ садиться на Зерус, чтобы возместить нанесенный флоту ущерб и дислоцировать спасенный экипаж, для которого на оставшемся корабле оказалось слишком мало места. Система жизнеобеспечения на Криане была повреждена, и воздуха не хватило бы ни для возвращения на Кримзон, ни до того момента, когда прибыла бы платформа роботехников. Истребители благополучно вернулись в ангары, там же разместились шаттлы, доставившие экипажи с павших кораблей. При вхождении в атмосферу пострадавший крейсер основательно потрясло, ЛеРой даже решил на одно короткое мгновение, что корабль развалится на куски, но посадка получилась удачной. Битва была завершена в пользу Империи. Но какой ценой? 2.1. По прибытии на Зерус адмирал связался с Кримзоном и доложил обстановку и исход сражения, а затем лично проконтролировал проверку истребителя капитана Арриега. Чего и следовало ожидать, у него действительно оказался поврежден радиопередатчик, хотя расследование причин всё равно было начато. Адмирал ЛеРой за неимением доказательств саботажа удовлетворился тем, что поставил капитана перед всем составом и двадцать минут отчитывал, как какого-то провинившегося курсанта военной академии. Арриега молча выслушал гневные нотации, среди которых проскочили обвинения в том, что он «подверг опасности весь экипаж», «повел себя крайне безответственно», «рисковал своей жизнью, как собственностью флота, без особой надобности» и т.д. — Да, сэр. Виноват, сэр. Такое больше не повторится, сэр, — отчеканил он, смотря ЛеРою прямо в лицо. «Как же, не повторится!» — скептически подумал ЛеРой, перехватывая наглый взгляд капитана. — Свободны, капитан. Адмирал отвернулся, чтобы обратиться к команде. — Мы пробудем на Зерусе три дня, пока будет идти ремонт Криана. Император выделил эти три дня в качестве увольнительной каждому участнику сражения. Лейтенант Штольц, оповестите об этом всех, кто здесь не присутствует. Используйте отдых с умом и не забудьте, что по окончании ремонта мы вылетаем. Те, кто не будут в надлежащей готовности в срок, понесут наказание. Желающие отбыть на Кримзон прямо сейчас могут подать соответствующий рапорт и покинуть планету на транспортных лайнерах. В столице вы заступите каждый на свой пост по истечении трех дней с настоящего момента. Всем всё ясно? — Так точно, сэр! — раздался нестройный хор. — Все свободны. «Три выходных дня. Что может быть лучше для утомленных битвой людей, потерявших товарищей и командиров? Питейные заведения Зеруса сегодня наполнятся военными, которые до утра будут поминать погибших», — с такими мыслями адмирал завернул в свою каюту, чтобы забрать личные вещи. Дальше ЛеРой планировал отправиться в лучший отель города. Лично он собирался поминать павших подчиненных в одиночестве. Несмотря на многолетнюю боевую закалку, адмирал после каждого сражения, где он терял людей, особенно остро чувствовал свою ответственность. Дались Стратии атавианцы! ЛеРой знал, что президент Стратии, Альдер Верс, положил глаз еще на два соседних государства. Помимо Империи Атавиуса, Стратия пыталась захватить Королевство Гладиса и планетарную систему Ондора. Но если последние были слабы, то Атавиус сдаваться не собирался. ЛеРой даже злорадно пожалел стратианцев, выбравших лидером сумасшедшего фанатика-завоевателя. Сколько ещё погибнет людей с обеих сторон, прежде чем Верс удовлетворит свои экспансивные амбиции? Иногда ЛеРой уставал от своей работы, войны уже не так будоражили кровь, как сто лет назад. Старел он, что ли? Но и выдвигать свою кандидатуру в главные дипломаты Империи он тоже не стремился: знал, как мало толка зачастую бывает от дипломатии. Та же Стратия расстреляла на границе системы шаттл делегатов-миротворцев, отправленный пять лет назад с целью достижения мирного договора. После подобного акта агрессии мирного договора, конечно же, не получилось, но и в открытую конфронтацию Стратия не вступала до недавнего времени. Со вздохом ЛеРой вышел из здания космопорта, тоскливо глянул на туманный горизонт Зеруса, сел в ожидающее его роботакси и дал команду ехать в отель «Алмаз Зеруса». Ему хотелось снять униформу, принять душ и отключиться на сутки, приняв капсулу снотворного и забравшись в восстановительную камеру. Забыться сном, а, выспавшись, пить вплоть до отправления с провинциального Зеруса. Однако планам адмирала не суждено было сбыться. ЛеРой брал бластер даже в душевую кабину, и сейчас, когда он вышел, обернув бедра полотенцем, не пожелав воспользоваться мгновенной сушкой, он еще раз поблагодарил себя за эту многолетнюю привычку. В номер кто-то проник, несмотря на заблокированную дверь. Адмирал кожей чувствовал присутствие другого человека. ЛеРой, неслышно ступая, вошел в гостиную, держа бластер ближе к груди на уровне сердца, чтобы в случае нападения из-за угла оружие нельзя было вышибить из руки. — Стой где стоишь, — приказал он мужчине, который спиной к нему рассматривал вид из окна. Тот медленно повернулся, подняв руки. Мужчина был незнаком адмиралу, его внешность не вызывала никаких откликов в памяти. — Кто ты такой? Как проник сюда? — взмахом бластера ЛеРой велел ему отойти от окна. — Это я, — проговорил мужчина спокойно. — Я? — насмешливо переспросил адмирал. — Я должен по одному «я» догадаться о личности вломившегося ко мне человека? — Да брось, Каэль, только один человек на этой отсталой планете может вломиться в твой гостиничный номер, — а вот эти интонации и наглые слова были знакомы. — Не стреляй только, — он потянулся правой рукой к левому запястью. И догадки адмирала подтвердились, стоило мужчине ввести короткую команду на наручном компьютере. Перед ЛеРоем возник Арриега, самодовольно ухмыляясь. — Это была мимикриаграмма. Надеюсь, в этом отеле нет камер-сканеров, просвечивающих сквозь маскировочные мимикриаграммы. Не хотелось бы, чтобы кто-то знал о моем присутствии здесь. Ты проверил номер на жучки и скрытые камеры? — Проверил. И уничтожил. Хоть и не ждал тебя. Всегда проверяю. Но ты весьма неосторожен, Део, — покачал головой ЛеРой. — Сканеры вполне могут быть, особенно после недавних событий, связанных с наплывом стратианских шпионов. — Мы и дальше будем терять время на разговоры о возможном разоблачении, или займешься мной наконец? — ехидно спросил Арриега. — Я соскучился. Ты бы знал, какой ты сексуальный, когда сердишься. — Ты поэтому сегодня не подчинился приказу? Хотел вывести меня в очередной раз? — поинтересовался ЛеРой, медленно подходя к капитану и по-прежнему целясь в того из бластера. — Нет, я действительно хотел разбить стратианскую армаду. Отец расстроился бы, если бы мы потеряли еще больше единиц флота. Нужно было действовать быстро. — Ты мыслишь, как настоящий офицер, — улыбнулся ЛеРой, приставив бластер к животу Арриега, в то же время целуя того в шею. Мальчишка выгнулся ему навстречу, так что застонал, когда бластер сильнее ткнулся ему под ребра. — Я жду законной похвалы за храбрость, — пробормотал он, подставляя обнаженную шею в расстегнутом воротнике гражданской рубашки. Успел переодеться после космопорта. ЛеРой даже позавидовал такой скорости. — Паршивец, я не хочу, чтобы тебя убили, — серьезно сказал ЛеРой, отстраняясь. — И я это говорю не только как твой командир, но и как твой любовник. Арриега тоже посерьезнел и закусил губу, о чем-то усиленно думая. — Я долго не хотел рассказывать, но раз уж ты так обо мне беспокоишься… Поверь, Каэль, если ты когда-нибудь получишь сведения о моей смерти, то знай, что погиб не я, а один из моих клонов. — Клонов? — эхом спросил обескураженный адмирал. — Ну да. У меня на Кримзоне есть домашняя лаборатория, где я их выращиваю. И на каждую горячую работенку беру с собой несколько штук в минимизаторе. Управляю ими дистанционно. Хотел запрограммировать на управление пультом, но эта система ненадежна, так что попробовал управлять ментально. Пригодились разработки доктора Шамиля, моего профессора киберантропологии. ЛеРой замер на мгновение. — А твой отец знает, что ты балуешься незаконным изготовлением клонов? Их использование гражданскими лицами запрещено пятой поправкой к закону о клонировании. — Каэль, ты меня за идиота держишь? Конечно, отец не знает. Отец вообще многого обо мне не знает. И потом, я не гражданское лицо, как-никак. — Ты не ученый, Арриега. — В прошлом году я получил степень по генной инженерии, чтоб ты знал, — фыркнул Део. — Похоже, не только отец, но я и о тебе многого не знаю, — ЛеРой поджал губы. — Ты не спрашивал, — пожал плечами Арриега. — Выходит, сегодня в истребителе был не ты, а твой клон? — ЛеРой схватил мальчишку за плечи и потряс. Тот помедлил с ответом, из чего ЛеРой сделал болезненный вывод, что он всё же может врать. — Да. — А где тогда был ты сам в момент эвакуации с Сандерна? — Среди экипажа, замаскированный мимикриаграммой. Техник Нерейв остался на Кримзоне, я использовал его личность. ЛеРой выругался. — А если бы тебя поймали на этом обмане? Впрочем, это был риторический вопрос. И как же мне теперь верить, что сейчас со мной ты, а не один из твоих клонов? — С тобой я всегда настоящий, — заверил Део. — Я никогда не смог бы лишить себя возможности наслаждаться твоим телом лично, предоставив ее клону. Каэль, ну же, я соскучился за эту неделю. Сначала я шесть дней сидел на одной из лун Саттера, потом эта битва… Мы не были вместе недопустимо долго. С алчностью слушая, как Део не хватало его, ЛеРой сдался, отбросил бластер на диван и впился поцелуем в жаждущие губы. 2.2. После секса, удовлетворенные и разморенные, мужчины лежали на влажных простынях, курили кримзонский табак в тонких саттерианских трубках и разговаривали. — Ох, я как подумаю о том, что твой отец узнает о наших неуставных отношениях… — усмехнулся ЛеРой, выдыхая красноватый дым. — Скандал будет на всю систему. Весть о том, что младший сын не собирается вступать в законный брак с дочерью второго Советника, убьет его. — Пьянит, да? — ухмыльнулся в ответ Део. — Недозволенное и опасное… Наши отношения — вот настоящая жизнь, а брак с дочерью Советника — скука смертная. К тому же, у женщины нет одного важного органа, который способен доставить мне столько удовольствия. А что касается политики… Для грязных политических игр у отца есть мой брат. И судя по приказам, которые я от тебя получаю, у него они выходят весьма неплохо. — Я не подчиняюсь твоему брату! — гневно прорычал ЛеРой. — Только Императору. Арриега не обратил внимание на эту вспышку. — Каэль, ты слеп? Отец постепенно отходит от дел, ему надоело править Империей за сто пятьдесят лет. Единственное, чего он хочет сейчас — развлекаться с лучшими шлюхами Кримзона, устраивать торжественные приёмы и отдыхать, но иметь при этом иллюзию власти. Он превосходно воспитал себе преемника, мой брат скоро заменит его в решении всех глобальных вопросов. А я — запасной вариант наследника, которому достанется престол в том трагическом случае, если Тео убьют. Тебе только кажется, что ты получаешь указы от Императора, на самом деле Тео уже как год держит бразды правления. Я не думал, что ты так наивен, мой любимый адмирал, — язвительно закончил он. ЛеРой перекатился на живот и отбросил трубку. — Чертовщина какая-то. Вообще-то, я редко общаюсь с Императором, чтобы заметить какие-то кардинальные изменения. Для меня удивительно то, что ты говоришь. — Ты старый вояка, Каэль. И ты всегда достаточно далеко от дворца, чтобы не суметь судить о хитросплетениях всех этих политических танцев. Кардинальных изменений и не будет в ближайшее время, мой брат слишком умён для того, чтобы выдать себя раньше срока. Пройдет еще лет пятьдесят, пока отец не провозгласит нового Императора, и Тео не займет престол окончательно. А вот захочет ли он потом иметь старый костяк отцовской армии в качестве действующей, это совсем другой вопрос. На всякий случай, готовься к ссылке на границу. И я больше чем уверен, что брат сошлет и меня служить на периферию пожизненно. Да хотя бы сюда, на Зерус. Побоится, что я захочу отобрать у него власть. Напыщенный идиот. Поэтому я и оставил двор, Каэль. Мне претит перспектива так жить. ЛеРой задумался, слушая своего молодого любовника. Тот был умен, без всяких сомнений, и видел дальше и больше, чем любой другой человек. Особенно хорошо Део разбирался в политике своего отца, а теперь, оказывается, и брата. Если дела обстоят так, как говорит Део, то через пятьдесят лет адмирала ЛеРоя отправят на отдых принудительно. Становиться офицером запаса не хотелось, но, с другой стороны, кто знает, что будет через пятьдесят лет? Время вообще имеет свойство менять приоритеты. Пять лет назад адмирал ЛеРой не мог и задуматься о возможности отношений с мужчиной, да еще и своим подчиненным, но в одно из его посещений императорского дворца произошло нечто, изменившее взгляды ЛеРоя на отношения в целом. Возвращаясь в свои покои, любезно предоставленные Императором всем гостям после торжественного приёма в честь дня рождения старшего сына, слегка захмелевший адмирал ЛеРой оказался пойманным младшим сыном Императора, быстро затащившим его в одну из пустых гостевых комнат. Део запечатал двери и, не дав адмиралу опомниться, сноровисто разорвал на нем парадную форму. Что произошло дальше, повергло ЛеРоя в глубокий шок, но очень скоро бунтующий голос разума умолк. Арриега сначала удовлетворил ЛеРоя ртом, а потом позволил обезумевшему от вспыхнувшей похоти адмиралу овладеть собой. С тех пор начались их тайные отношения, но на публике они цапались, как кошка с собакой, обманывая весь мир. Спустя какое-то время Део признался, что хотел ЛеРоя с того самого момента, когда ему представили адмирала после окончания академии. Иногда ЛеРой размышлял, зачем он, умудренный жизнью двухсотлетний мужчина, пребывающий в расцвете сил только из-за ежегодных омолаживающих процедур, играет в любовь с юнцом, пятидесятилетним мальчишкой, сыном Императора и своим подчиненным. ЛеРой не находил адекватного ответа на этот вопрос самому себе. Единственное, что он понимал, так это то, что отказаться от Део не сможет даже под страхом смерти. Это было выше возможностей адмирала. Део пьянил почти так же, как кровь твизианского аламера* — самый сильный естественный наркотический напиток во всей системе Атавиуса. ЛеРой чувствовал себя живым только рядом с этим юным наглецом, бесконечно провоцирующим его и на службе, и в постели. Из раздумий адмирала выдернул голос Део: — Я улетаю завтра на транспортном лайнере. — Зачем? — ЛеРой как будто со стороны услышал свой вопрос. — Сандерна больше нет, мне нечем командовать, — с напускной веселостью сказал Арриега, но ЛеРой знал: веселья Део не испытывает никакого. Он любил свой корабль: каждый отсек, каждую каюту, капитанский мостик. Арриега считал Сандерн домом на время учений и сражений. Гибель корабля стала для него ударом, хоть крейсер и будет вскоре построен заново для капитана. Но новый Сандерн, сверкающий свежей краской и пахнущий недавно затвердевшими сплавами, не заменит капитану старый корабль. — Ты мог бы пригодиться мне в команде Криана, — возразил ЛеРой, не желая отпускать мальчишку от себя как можно дольше. — Ты всерьез думаешь, что это хорошая идея? О нас и так слухи ходят разнообразнее некуда. Ты знаешь о тотализаторе? — Конечно, — ЛеРой вытянулся на кровати, положив руки под голову. — И нам на руку такие слухи, Део. Отличное прикрытие. — Мне дорогого стоит каждый раз выслушивать от тебя гадости и не наброситься на тебя с поцелуями тут же, — признался Део. — Давай не будем давать лишних поводов для пересудов? Я слетаю на Кримзон, повидаюсь с родителями, послушаю последние дворцовые сплетни, а через два дня вновь заступлю под твое командование. — Как скажешь. Только не забудь подать рапорт. А то мне придется опять делать тебе внушение. — Тебе подать? — улыбнулся Део. — Может, сейчас примешь? — Необязательно мне, — с улыбкой ответил адмирал. — А сейчас я бы принял от тебя кое-что другое… — Люблю, когда ты так говоришь, — Део сел на ЛеРоя верхом и нагнулся за поцелуем. После второго «раунда» ЛеРой задремал, а когда проснулся, капитан уже одевался. — Мы увидимся теперь только на Кримзоне. Постарайся не влипнуть ни во что до этого, — проговорил ЛеРой, жадно глядя на стройное тело Део. Тот ослепительно улыбнулся. — Это так трогательно. Ты заботишься обо мне больше, чем вся моя семья вместе взятая, — фыркнул он. — Я тебя трахаю, — грубо ответил ЛеРой, пытаясь не казаться размякшим. — И ты собственность флота. У меня есть причины о тебе заботиться. — Какими бы ни были твои причины, мне приятно, — на лице Арриега появилась полуулыбка. — До встречи на Кримзоне, мой адмирал. Он в последний раз дотронулся до губ ЛеРоя легким поцелуем, а затем ввел команду маскировки на компьютере, и вот перед адмиралом снова стоял незнакомый мужчина. Он шутливо отдал честь, разблокировал дверь и вышел. ЛеРой остался в одиночестве и мог поразмыслить над очередной лишающей рассудка встречей с молодым любовником. ЛеРоя не покидало ощущение, что Арриега выпивает его душу без остатка. И если бы ЛеРой сам не участвовал в уничтожении последних твизианских ведьм** сто пятьдесят лет назад, он бы решил, что Део — сын одной из них. Не могла же супруга Императора быть ведьмой? Нет; такую мысль ЛеРой отбросил, как заведомо бредовую. * Твизианский аламер — белое крылатое животное с длинной шеей и огромными когтями. Когти являются единственной защитой аламера от хищников и людей. Именно из-за когтей аламер долгое время оставался трудной добычей, но затем, когда аламеров стали разводить на других планетах, его кровь, как сильный наркотический напиток, стала доступна широким массам. ** Твизиа — самая загадочная и непостижимая планета системы Атавиуса. На Твизии тропический климат, четыре океана и четыре материка. Технологии практически не развиты. Государственное устройство (было) — матриархальная монархия. Сто лет назад действующий Император Леон Третий приказал истребить такой слой населения, как твизианские ведьмы. Ведьмы обладали паранормальными способностями и правили планетой испокон веков. На пятидесятом году своего правления Леон Третий не сошелся во мнениях с правительницей Твизии — Эт’Онорой и посчитал единственным возможным решением геноцид. Флора и фауна Твизии являются объектом повышенного внимания Империи, т.к. уникальны для системы Атавиуса. 3.1. В следующий раз они встретились на Кримзоне, в казармах, а потом на церемонии награждения знаками отличия участников битвы при Зерусе. К тому моменту расследование причин повреждения передатчика подошло к концу, капитан Арриега был признан невиновным, а канцлер Гордон постановил вручить капитану медаль за отвагу. Део ненадолго стал объектом шуток в казармах, кое-кто поговаривал, что Император мог бы расщедриться и на десять медалей для собственного сына. Но на защиту Део неожиданно встал адмирал ЛеРой, услышав краем уха о наличествующих настроениях и приказав «отставить разговорчики». За так называемую защиту ЛеРой удостоился ехидной реплики от Арриега, но адмирал живо велел ему заткнуться и готовить парадный мундир для церемонии. Казармы в те дни напоминали встревоженный улей саттерианских гигантских пчел, никто не остался в стороне, героев битвы превозносили, погибших оплакивали скупой солдатской слезой. Церемония стала долгожданным праздником для измученного ожиданиями известий народа. Но не успели новоиспеченные герои порадоваться своим наградам, как друг за другом пришли два страшных известия: Королевство Гладиса пало, и Стратия объявила войну системе Атавиуса. Впрочем, вместе с объявлением войны пришел ультиматум: если Империя сдастся в течение двадцати четырех часов и декларирует полное подчинение Стратианской республике, военные действия против нее не будут начаты. Император отреагировал моментально. Он собрал внеочередной Совет, на котором присутствовали все верховные военные чины, включая ЛеРоя. Совет длился два часа, в ходе его Император приказал перегруппировать флот и дать Стратии бой уже рядом с Атанизой, карликовой планетой, находящейся на расстоянии трех световых лет от Зеруса. Командованию флотом было приказано сделать всё, но не допустить Стратию к столице. С пояса астероидов недалеко от Зеруса пригнали несколько особо крупных, чтобы затем запустить их при помощи тяги перехватчиков и столкнуть с кораблями противника. Или взорвать их и устроить захватчикам хоть и не смертельный, но неприятный метеоритный дождь. Лучшие имперские инженеры рассчитывали позиции, из которых можно было быстро и эффективно поразить генераторы щитов противника. К Атанизе стянули почти весь внушительный имперский флот, выстроив корабли позади астероидов на безопасном в случае взрыва расстоянии друг от друга. На все приготовления ушло восемнадцать часов. ЛеРой не помнил, когда в последний раз нормально спал или ел. Время превратилось для него в один сплошной промежуток, неделимый на часы, беспрерывную линию подготовки обороны. Как и весь экипаж, адмирал держался при помощи восстанавливающих капсул, которые глотал через каждые пять часов. Они восполняли силы организма, заменяя сон, поставляли в кровь питательные вещества, заменяя еду, и помогали сбалансировать обмен веществ. ЛеРой напряженно думал о том, что, если бой затянется, им придется туго. Сандерн так и не успели достроить, астероиды помогут мало, если флот Стратии подойдет слишком близко. И неизвестно ещё, корабли какого класса прибудут на этот раз. Предыдущая атака показала лишь амбициозные намерения Стратии, но кто знает, вдруг республика осмелится на полномасштабное наступление?.. На всякий случай была произведена частичная эвакуация с Зеруса и Атанизы, а с Кримзона прислана платформа роботехников, готовых выполнять ремонт повреждений прямо в космосе. И всё равно ЛеРой считал, что этого недостаточно. Империи было необходимо какое-то мощное оружие, чтобы мгновенно сокрушить Стратианский флот и навсегда лишить их возможности притязаний на Императорские владения. До окончания срока ультиматума оставалось четыре часа, а адмирал так и не мог придумать ничего столь масштабного, чтобы превратить противника в космическую пыль. За два часа до дедлайна пришла весточка из Императорских лабораторий. С ЛеРоем хотел поговорить доктор Абель, лучший физик-ядерщик Империи. — Я вас слушаю, док, — ответил адмирал, борясь с навязчивым детским желанием скрестить пальцы: «Вдруг ученые умы что-то придумали в срочном порядке?» — Адмирал ЛеРой, мы все сейчас в сложной ситуации, под угрозой вторжения… — начал бубнить физик. — Без демагогии, док. Говорите по существу, — грубовато оборвал его ЛеРой. — О, простите, адмирал. По существу, да-да. Итак. Полтора года назад наш отдел начал разработку нового типа бомб, и сейчас у нас на руках находятся два экспериментальных прототипа. Проблема в том, что полевых испытаний не было, реакция испытывалась только в лаборатории… — Док, вы не представляете, как вы меня осчастливили. Когда вы готовы доставить прототипы? — Нет-нет, адмирал, это вы не представляете, с чем вам придется иметь дело. В отсутствие испытаний может произойти нечто ужасное! В случае непредвиденной последовательности синтеза компонентов произойдет взрыв такой силы, что уничтожит всё на своем пути. Вам придется заранее уходить в гиперпространство. И ещё… — Что, док? — нетерпеливо спросил ЛеРой. Он чувствовал, что за этим «и ещё…» последует плохая новость. Адмирал очень не любил плохие новости. — Возможно, нам придется попрощаться с Атанизой. ЛеРой на мгновение задумался. — Вы говорили об этом с Императором? — Конечно, он первый узнал о прототипах. Император сказал, что решать вам, адмирал. Именно вы на линии огня. Если бомбы помогут единовременно уничтожить Стратианский флот, потеря карликовой планеты станет небольшой ценой за такую победу. Это не мои слова, я всего лишь передаю вам речь Императора. Адмирал быстро взвесил все «за» и «против». — Давайте сюда свои бомбы, док. И инструкцию не забудьте, — ухмыльнулся он. — В течение часа прототипы будут у вас, адмирал. Я также пришлю своих ассистентов, если вы гарантируете их безопасность. — Они будут в тех же условиях, что и мы, док. А я не похож на самоубийцу. — Хорошо. Удачи, адмирал ЛеРой. Адмирал не ответил, но про себя подумал: «Она единственная способна нам помочь». — Адмирал, сэр, дальние сенсоры показывают, что Стратианский флот выступил. Они направляются к границам. — Отлично, Штольц. Они увидят, что там никого нет, и последуют дальше. А тут мы накроем их. Эвакуация Атанизы прошла успешно? — Да, сэр, последний шаттл поднялся на борт Криана три минуты назад. — Это хорошая новость, лейтенант. Переговорщик готов? — Да, сэр. Он выступит с отказом от капитуляции. — Что с прототипами? — В данный момент их грузят на беспилотники. Техники работают над улучшением маскировки класса «Хамелеон», чтобы беспилотники не были сбиты на подлете к стратианскому флоту. — Почему не использовать мимикриаграммы? Это быстрее и дешевле, — ЛеРой вспомнил, как на Зерусе его таким образом посещал Арриега. Поняв, что эти мысли мешают ему сосредоточиться на деле, адмирал постарался очистить сознание от всего постороннего. — Как мне объяснили техники, источник питания мимикриаграммы крепится на носитель с внешней стороны, и он очень хрупок. То есть, если корпус беспилотника заденет лучом или снарядом, маскировка тут же исчезнет, объект станет видимым, и его возможно будет сбить. А источник «Хамелеона» помещается непосредственно внутрь объекта, и, даже если носитель будет задет, маскировка продолжит действовать, сэр. — Хитро. — После вылета из ангара беспилотники достигнут главных кораблей Стратии и прикрепятся к ним. Бомбы сдетонируют сразу, как только мы уйдем в гиперпространство, сэр. — Если датчики стратианских кораблей не обнаружат их раньше и не сбросят. Впрочем, даже тогда взрывы должны уничтожить их флот. В противном случае я лично прослежу, чтобы Абеля казнили, — буркнул ЛеРой. — С Зеруса будет запущен спутник, сэр. С него мы получим данные о результате взрывов, — продолжал Штольц рассказывать уже известную адмиралу схему битвы. Повтор своих решений из чужих уст извращенным образом успокаивал. — Хорошо, лейтенант. Но прежде, чем запускать бомбы, мы дадим им бой. Если не развяжем битву, они насторожатся и уйдут раньше, чем беспилотники успеют прикрепиться. Введем их в заблуждение. Прикажите истребителям приготовиться к ближнему бою и держите меня в курсе всех изменений. С момента выхода стратианского флота из гиперпространства прошли считанные минуты, но ЛеРою они показались вечностью. Переговорщик в довольно жесткой форме отказал Стратии в полном подчинении и довольно нагло на взгляд ЛеРоя посоветовал сдаться, прежде чем атавианские корабли понаделают дыр в крейсерах стратианских захватчиков. В ответ Стратия посоветовала приготовиться к сражению. — Адмирал, сэр, они готовятся открыть огонь, — доложил Штольц. — Опередим их! — приказал адмирал. — Залп из всех орудий. Выпустить истребители. Атакой командует капитан Арриега. Арриега, слышите меня? — Да, адмирал, сэр, — прозвучал в наушнике извечно веселый голос Део. — Вернуть все истребители по сигналу. До этого общение по зашифрованному каналу. Удачи, капитан. Отбой, — ЛеРой обернулся на Штольца. — Лейтенант, жду отчета по беспилотникам. — Есть, сэр. Они уже в пути. Прошло несколько томительных минут, в течение которых ЛеРой напряженно вглядывался в бой с мостика. В Криан попадали несколько раз, но щиты держались на уровне семидесяти процентов, им ещё долго ничего не угрожало. — Гипердвигатель в норме? — отрывисто спросил адмирал, подавив желание пройтись по мостику ещё раз. — Так точно, сэр. Беспилотники прикрепились, сэр. Маскировка держится, отсчет пошел. — Арриега, приём. Вернуть истребители в ангары. — Есть, сэр, — глухо прозвучало в наушнике. Как только истребители стали отходить, у Стратии появилось ложное ощущение победы. Они поменяли тактику, отозвав свои истребители и переведя всю энергию на корабельные орудия. Криан прочувствовал на себе всю мощь стратианского оружия после пяти прямых попаданий. ЛеРой едва успел отпрыгнуть в сторону, когда заискрила одна из систем позади него. — Уходим в гиперпространство через тридцать секунд! — рявкнул он. — Передать остальным кораблям. Пусть уходят по два в одно окно! Уходим, быстро. Бомбы сдетонируют через пятьдесят семь секунд. Мы же не хотим поджариться тут, правда? — прорычал он. — Всё готово, сэр! — гаркнул в ответ Штольц через некоторое время. — Прыжок через девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два… — послышался холодный голос инженера Карминг. Едва прозвучало «один», они ушли. ЛеРой без сил опустился в кресло. — Адмирал, сэр, есть новости, — Штольц вырвал его из размышлений. — Сложно анализировать данные из-за остаточной радиации, но спутник фиксирует отсутствие объектов в исследуемой зоне. — Что с Атанизой? — Любых объектов, сэр, — подчеркнуто добавил Штольц. — Мы потеряли планету? — неверяще переспросил ЛеРой, несмотря на то, что был готов к такому исходу событий. — Так точно, сэр. Между Зерусом и Сармарангой пусто, сэр. — Дальние сканеры что-нибудь показывают? Что со стратианским флотом? — Ничего, сэр. Никаких кораблей, кроме атавианских, на радаре не обнаружено. Это победа, сэр. — Да, лейтенант, победа. Через пятнадцать минут весь экипаж должен явиться на перекличку. Проверьте, все ли вернулись в ангар. Я пойду в свою каюту, подам рапорт на Кримзон. Держите курс на столицу, лейтенант. Праздновать будем потом. ЛеРой удалился в сторону жилого отсека. Кроме внутренней пустоты он ничего не чувствовал, и это было, по меньшей мере, странным. Победители не должны ощущать опустошенность. Так что же творилось с адмиралом? 4.1. Когда на экране возникло обеспокоенное лицо Императора, ЛеРой уже взял себя в руки и выглядел так, как подобает человеку, выигравшему сражение, от которого зависела судьба всей Империи. Хотя это и было заслугой учёных, военных никто не собирался сбрасывать со счетов. Исключительно тактические распоряжения адмирала имеющимися ресурсами сделали победу возможной. — Ваше Превосходительство, — поприветствовал он. — Каэль! — воскликнул Император. — Докладывай. — Стратианский флот исчез с нашей территории. Сомневаюсь, что они успели уйти в гиперпространство до взрывов, но предлагаю всё же послать спутник-разведчик в их систему. Также в Атавиусе больше нет такой планеты, как Атаниза. Я считаю, что это допустимая жертва, мой Император. — Я согласен с тобой, Каэль. Что с нашим флотом, с персоналом? Все целы? — До выпуска истребителей потери личного состава составляли ноль процентов, однако по возвращении пилотов в ангар перекличка всё ещё не была произведена. Я займусь этим прямо сейчас, Ваше Превосходительство. — Я горжусь тобой, ЛеРой. Мы ждём наших триумфаторов на Кримзоне. Поспешите. — Так точно, мой Император. Как только лицо Императора на мониторе сменилось эмблемой атавианского флота, адмирал закрыл лицо руками и вздохнул. Нехорошее предчувствие не оставляло его, отравляя всю радость от победы. Чутье не подвело адмирала. Катастрофа всё-таки произошла, но такая, какую ЛеРой не мог представить и в страшном сне. Впрочем, во сне-то как раз мог: ему частенько являлись тревожные образы и сюжеты, в которых с Део случалось что-то нехорошее. Однако реальность превзошла все возможные кошмары. Когда капитан Арриега не отозвался при перекличке личного состава, адмирал почувствовал, что пол уходит из-под ног. — Вы уверены? — сухо спросил он у производящего перекличку офицера. — Так точно, адмирал ЛеРой. Капитан Арриега не вышел на связь и не появился в третьей кают-компании для визуального освидетельствования. — Ангар? — коротко предположил адмирал, опасаясь, что голос его подведет. Офицер опустил голову. — В ангаре отсутствует истребитель капитана, сэр. В данный момент оперативная группа прочесывает корабль, но как мог капитан попасть на крейсер без истребителя? Этот риторический вопрос был могильной плитой над надеждой на чудесное спасение Арриега. Все, кто находился в рубке, притихли. В этой битве они потеряли младшего сына Императора. Праздник обернулся трагедией. Адмирал кивнул и сказал: — Продолжайте искать до прилета на Кримзон, Эммет. Я буду у себя, — отрывисто добавил он. Повернувшись спиной к траурно молчащей рубке, адмирал направился прочь, пытаясь держаться прямо, как полагается командиру. Ведь где это видано, чтобы командир уткнулся лбом в стену и выл от безысходности?.. До последнего адмирал не верил в произошедшее. Пока вся команда оплакивала императорского сына, Лерой молча лелеял в памяти слова Арриега о клонах. Ему чудилось, что Део в любой момент выйдет из угла и скажет: «Привет, Каэль! Не ожидал такой сюрприз?» Но сюрприз всё не случался, и по прилете в столицу взведенный до предела адмирал сразу направился к Императору. Правитель выглядел не лучшим образом. Несмотря на омолаживающие процедуры, на лбу его пролегла глубокая горизонтальная морщина, глаза будто потухли, а губы постоянно шевелились, кривясь в горестной усмешке. — Каэль… — Мой Император. Я прошу прощения, что вломился к вам в такой момент, но мне необходимо поговорить с вами. — Ты единственный, с кем я могу сейчас разговаривать, Каэль. Утрата моя слишком велика. Моя плоть и кровь погибла, защищая мою Империю. И я не знаю, что я потерял бы с большей охотой… ЛеРой сел за инкрустированный саттерианскими минералами кофейный столик и позволил себе расслабиться на минуту. Плечи его опустились, а на лице, как и у Императора, показались признаки настоящего возраста. — Я хочу рассказать вам кое-что, мой Император. — Если ты о твоей связи с моим сыном, то можешь не утруждаться. И пусть эта тайна уйдет с ним в могилу, Каэль. Я не хочу, чтобы имя моего отпрыска было опорочено после его смерти, с этим некому будет бороться. — Так вы знали, — вздохнул ЛеРой. — Да, Каэль. Я не могу сказать, что в восторге от такого, но я рад, что именно ты был с моим сыном. В твоих руках он стал настоящим мужчиной, офицером. — И я не уберег его. — Не вини себя, Каэль. Ты сжигаешь себя изнутри этими мыслями. Део не хотел бы этого. Тебе сейчас нужно думать о церемонии военных похорон и парада по случаю победы. Мы не можем оставить людей без праздника, даже если он сопровождается такой… Императору изменило самообладание, щека дернулась, а пальцы мелко задрожали. — Мой сын, мой младший сын… Каэль, оставь меня. ЛеРой решился. — Мой Император, Део незадолго до битвы сказал мне кое-что, что позволяет надеяться на его спасение. На миг лицо правителя просветлело, но затем снова стало мрачным. — Чудес не бывает, Каэль. Что тебе сказал Део? И ЛеРой пересказал Императору историю о клонах. Правитель грустно улыбнулся. — Каэль, я в курсе всего, что происходит в этой планетарной системе. У Део не было степени по генной инженерии, во дворце нет его домашней лаборатории. Мой сын знаком с наукой лишь теоретически. Был знаком, — горько поправился Император. В этот момент адмиралу действительно стало плохо. Каждая мысль о Део отдавала болезненной вспышкой в груди. — Он солгал… — Чтобы успокоить тебя. Таков он бы. Фантазёр с добрым сердцем. — Он был особенным, — едва слышно проговорил ЛеРой, вспоминая едкие комментарии мальчишки, насмешливый взгляд с вечным вызовом, волевой подбородок с родинкой слева, упругую влажную кожу под пальцами и сильное объятие. — Ты, наверное, задумывался, почему тебя, старого адмирала, так повело на мальчишку? — переведя разговор на чувства ЛеРоя, Император слегка оживился. — Дело в том, что мой сын действительно был особенным, Каэль. — Что вы имеете в виду? — Део не был сыном Лаурелии. — Но… Как она воспитала его? — Как делаются все дела при дворе, Каэль? Молча. Лаурелия — прекрасная жена, настоящая Императрица, потомственная аристократка. Она отлично понимала, чем может обернуться такой скандал. Пока настоящая мать вынашивала Део, Лаурелия отправилась жить на Мелейзийское плато. Каэль потрясенно слушал, вспоминая, как пятьдесят лет назад объявили, что вторая беременность Императрицы протекает с осложнениями, поэтому ей необходим полный покой в отдалении от столицы. Вернулась Императрица со здоровым ребенком, но ни признака послеродового изнеможения Каэль не заметил, хотя за собственной матерью наблюдал такое часто, особенно после рождения пятой дочери. — Мать Део была твизианкой, Каэль. В Део половина твизианской крови. Ты сам на себе это чувствовал… Его мать, Илара, пьянила меня, заставила потерять голову и отдать разум ей на откуп. — Мы же собственноручно уничтожили всех ведьм на Твизии. Как она выжила? — ЛеРой был шокирован. — Она жила на Кримзоне ещё до истребления, перебралась сюда задолго до тех событий. Ты же знаешь, Каэль, что ведьмы живут даже дольше нас, поэтому ее красота в сто пятьдесят лет всё ещё была неописуемой. — Что с ней стало потом? Она жива до сих пор? — поинтересовался адмирал. — Она умерла при родах. Успела только увидеть сына и провести над ним какой-то древний твизианский ритуал. Я не присутствовал при этом, мне рассказали акушеры. Они не смогли остановить её и позвать охрану, она выключила их сознание гипнозом. Я так и не знаю, что это за ритуал. У Део нет…не было столько силы, как у матери, но на мелкое колдовство ему хватало возможностей. Он сам не осознавал своих способностей, а я никогда не рассказывал ему о его происхождении, потому что мальчика следовало контролировать, а контроль и правда никогда не ходят вместе. Твизианская кровь дала ему многое. Высокий интеллект, развитую интуицию, способность чувствовать истинную природу вещей. А его гипнотическое влияние на людей! Дочери Второго советника устраивали между собой дуэли, чтобы решить, которая из них больше достойна стать его женой. А он выбрал тебя. И ты не смог устоять. Вот так, мой мальчик. Мой сын имел сверхспособности. Но это его не спасло, — добавил Император, сжимая зубы. ЛеРой не мог пошевелиться. Он оказался прав, подозревая что-то мистическое в Део, но одно дело подозревать, а другое — услышать правду от самого Императора. Один из самых охраняемых секретов правителя, история происхождения его младшего сына… Теперь ЛеРой мог успокоить себя тем, что помешательство на мальчишке было вызвано ведьмовской кровью последнего, но это почему-то не успокаивало. Со смертью Арриега чувства не кончились, несмотря на то, что умирая, твизианская ведьма освобождает плененного своими чарами человека. ЛеРой скорбел, как никогда в жизни, мечтал повернуть время вспять и не пустить Арриега командовать атакой, оставить рядом с собой, защитить. Чтобы сейчас не было так мучительно больно. — Я даю тебе день, Каэль. День, чтобы прийти в себя, оплакать моего сына, а затем заняться приготовлением похорон и парада. Ты справишься? — Да, мой Император, — тихо ответил ЛеРой. — Я сделаю всё, что вы прикажете. — Иди с миром, Каэль. Император тяжело поднялся и направился к своим покоям, сгорбившись несоответственно статусу. ЛеРой отвернулся, не желая видеть момент крайней слабости правителя системы. Ему хватало собственного горя. 4.2. Едва оказавшись в своей столичной квартире, ЛеРой коротко зарычал и достал бластер. Он уничтожил мебель, с особенной жестокостью ту, на которой они с Део занимались сексом, расплавил зеркала, в которых ему виделся образ мальчишки за спиной, он крушил и ломал до тех пор, пока в квартире не осталось ничего целого. Только обломки, осколки и копоть. Адмирал упал на колени посреди гостиной и вцепился зубами в рукав формы, которую даже не потрудился снять после космолета. Он потерял Арриега, это конец… Конец не только игре в любовь с юнцом, вскружившим голову, но и честолюбивым планам вырастить офицера, которому не было бы равных на флоте. Адмиралу казалось, что он не сможет жить дальше, идти вперед, зная, что его смысл жизни был развеян в космическую пыль вместе с Атанизой и флотом Стратии. После похорон, на которых Император публично плакал, а вместе с ним плакала вся система Атавиуса, состоялся парад в честь победителей в битве при Атанизе. С гигантских экранов глядело сосредоточенное лицо Део, а внизу горела мотивирующая надпись: «Ему мы обязаны жизнью и миром». ЛеРой не мог спокойно смотреть на преследующие его серьезные глаза, он выстоял свою часть парада, произнес речь, а затем предоставил слово адмиралу Гернеру и скрылся, активировав купленную на черном рынке мимикриаграмму. ЛеРой устал от всего, он рассчитывал найти захудалую комнатенку в дешевой гостинице на нижних уровнях столицы и забыться как минимум на неделю. Боль не утихала ни во время приготовлений к параду, ни во время сна. Отвлечься от гибели Арриега не получалось ни на минуту, и адмирал ощущал, что начинает сходить с ума. Оказавшись в номере и уничтожив, по обыкновению, жучки и камеры, ЛеРой начал методично напиваться, доставая из минимизатора все виды алкоголя, в том числе запрещенного в столице и купленного на том же черном рынке. — Чертов мальчишка, — подняться получилось только с пятого раза. Пошатываясь, ЛеРой добрел до туалета и, держась одной рукой за стену, опорожнил мочевой пузырь. — Мелкий гаденыш. Маленькая паршивая ведьма, — рычал адмирал, возвращаясь к креслу и не утруждая себя даже застегиванием штанов. По мере опьянения к ЛеРою приходило понимание того, что ранит его сильнее. Део облапошил его, солгал насчет клонов, насчет своей безопасности, ушел в загробный мир, оставив адмирала обманутым. Кто знает, в чем он ещё солгал? ЛеРой уже почти отключался, когда дверь комнаты открылась, и на пороге показался расплывчатый силуэт. Всё существо адмирала потянулось к вошедшему, но сознание уже было не в состоянии воспринимать реальность адекватно. Полупустой бокал выпал из разжавшихся пальцев, кровь твизианского аламера густым красным цветом окрасила серый пол. — Део, пожалуйста… Это ведь ты? — хватило сил прошептать адмиралу, прежде чем его его глаза закрылись, а он сам погрузился в глубокое забытье. 5.1. Пробуждение стало мучительным. Последствия перемешанного алкоголя взрывали голову, уничтожая любые связные мысли. ЛеРой был дезориентирован настолько, насколько это вообще возможно. К тому же, комната была погружена во тьму, адмирал не мог видеть ничего, кроме темных очертаний. Против воли он застонал и попытался пошевелиться. И очень удивился, когда обнаружил, что кто-то сковал его наручниками, являющимися обязательной деталью обмундирования королевской гвардии, причем последней разработки. Кто посмел так обращаться с верховным командующим имперским флотом? И, что важнее, кто мог узнать, что ЛеРой тут заливает своё горе? — Привет, Каэль, — раздался холодный голос «погибшего» наследника Империи. — Не ожидал такой сюрприз? — прозвучал за спиной ядовитый вопрос. ЛеРой дернулся. — Део! Ты жив! Я не сплю? — Я бы на твоем месте особо не радовался, — Арриега обошел кресло, и адмирал увидел перед собой темную тень. — Я пришел сюда не за тем, чтобы обрадовать тебя своим «воскрешением». Скажу тебе больше, ЛеРой, до завтра ты не доживёшь. — Что ты такое говоришь? — превозмогая головную боль, спросил адмирал, недоумевая, почему Део так ведет себя. — Сто пятьдесят лет назад вы с моим отцом устроили резню на Твизии. Вы уничтожили древнейший народ, обладающий несравненными по ценности знаниями и умениями. Вы убивали женщин и детей только за то, что правительница Эт’Онора отказалась повиноваться отцу. — Ты не понимаешь. Ведьмы угрожали Императору, они были сильнее в разы и стерли бы Империю в порошок, если бы мы не предотвратили их наступление. Део рвано расхохотался. Его истеричный смех испугал адмирала больше, чем угроза войны со Стратией. — Ты, преданный хозяйский пёс, что можешь знать о твизианском народе? Они испокон веков были мирной расой, ни одной войны, ни одного убийства, пока не воцарилась Империя. Мой отец пытался подавить их, контролировать, но Твизиа не могла подчиниться человеку, это не в нашей крови, не в наших обычаях. Это Твизии все поклонялись с давних пор, уважая за силу и мудрость. А мой отец попрал древнюю традицию, влез в дела народа, а потом просто устроил геноцид. Ты знаешь, Каэль, что в моих ушах иногда звучат вопли твизианских женщин, которых насиловали и вырезали твои люди? — вкрадчиво спросил Део, наклоняясь к адмиралу. — Это особенность нашего народа, чувствовать боль и радость предыдущих поколений. А мне из-за вас остается только боль, я ощущаю её дни напролет каждой клеточкой моего тела. ЛеРой вздрогнул; слова, произносимые Арриега, звучали страшно. — Когда ты узнал, что в тебе течет твизианская кровь? — спросил ЛеРой, чтобы отвлечь Део от мыслей о казни виноватых. — Давно, — хмыкнул Арриега. — Ты думаешь, я просто так рванул учиться в ИВА, потом на флот? Когда мне было двадцать, меня нашла старая повитуха, которая следила за беременностью моей настоящей матери и была в курсе всего. Она рассказала мне, кто я, что сделал мой отец, и кто ему помогал… Я тридцать лет вынашиваю планы мести, Каэль. И, если до отца мне пока не добраться, то тебе я воздам по заслугам. Мне дорогого стоило убедить отца, что моё место на флоте, зато я смог подойти к тебе так близко, как и не надеялся. Втереться к тебе в доверие, соблазнить, а затем уничтожить. Так, как ты уничтожил мой народ. — Я не смогу тебя переубедить. Я полностью в твоей власти, — ЛеРой не боялся смерти. Он понимал, за что Део хочет наказать его, и готов был понести это наказание от рук Арриега. Единственное, что чувствовал адмирал — сильнейшее облегчение от того, что Део остался жив. Обвел вокруг пальца всех, но остался жив. Хотя бы и ради мести. — Но что ты сделаешь своему отцу? Он самый могущественный человек во всей системе. Не убьешь же ты его во сне? — Мне мало просто убить. Я хочу полностью разгромить его, погубить то, что он любит больше всего — Империю. — Ты ошибаешься, Део. Он сказал, что лучше бы потерял Империю, чем тебя. — Неужели? Что ж, это его не оправдывает. Совсем скоро система Атавиуса перестанет существовать. Я разрушу всё построенное отцом. Он разбил мой мир, убил мой народ, убил мою мать. — Твоя мать умерла при родах. — Это тоже он тебе сказал? — насмешливо спросил Арриега. — Конечно, старому преданному псу незачем знать правду. Как говорит отец, «контроль и правда никогда не ходят вместе». Лаурелия, моя мачеха, перед родами матери приказала ввести ей яд под видом питательных веществ. Я выжил, а мама не дотянула и до утра. ЛеРой слушал бывшего любовника, собирающегося его убить и почему-то рассказывающего свою страшную правду, и ощущал, что его привычный мир рушится. До сего момента ЛеРой не воспринимал твизианских ведьм иначе, как угрозу, а сейчас готов был отдать многое, чтобы вернуться на сто пятьдесят лет назад и помешать Императору истреблять этот народ. Лишь бы Део не страдал так, не ненавидел его… — Как ты собираешься уничтожить Империю? — вместо оправданий поинтересовался ЛеРой. — А кто, по-твоему, был главным шпионом Верса? — Ты в сговоре со Стратией? — не поверил адмирал. — Не то чтобы в сговоре, но я планирую использовать их, чтобы нанести решающий удар. Эти атаки были для затравки. Скоро я убью Тео, а когда у отца не останется наследников и лучшего командующего, он начнет нервничать, ошибаться и делать глупости. Тогда-то я со Стратией и ударю в самые тылы. Наступит крах, Стратии достанется вся система, а я заберу Твизию и попытаюсь восстановить свой народ. ЛеРой застыл, пытаясь представить масштабы кошмара, который начнется, когда Део осуществит задуманное. А в том, что твизианец-полукровка реализует свои планы, сомневаться не приходилось. Део слишком силён, Император ошибся, его сын взял от матери гораздо больше, чем отец мог представить. — Ты обречёшь на ужасные мучения весь народ Империи. Стратия не будет церемониться. Истребление твизианцев покажется детскими игрушками по сравнению с тем, что сделает Стратия с захваченными территориями. — Мне плевать на народ Империи, — зарычал Део. — Это и твой народ тоже! — возразил ЛеРой. — Мой народ ты уничтожил давным давно, — отчеканил Арриега и резко выбросил вперед кулак, ударяя адмирала в челюсть. ЛеРой сплюнул кровь и спросил: — Как ты собираешься восстанавливать Твизию? Ты последний твизианец. Део покачай головой, ЛеРой едва уловил это движение в темноте. — Мигранты. Живущие на других планетах, тщательно скрывающие свою сущность. Я нашел около двухсот твизианцев и твизианок, которых должно хватить для построения нового общества. Вам не удалось истребить всех. Император допустил одну большую ошибку: оставил меня в живых и сделал наследником. — Это ты совершаешь ошибку, Део. Ярость ослепляет тебя, мешает мыслить здраво. Верс не остановится на уничтожении народа Империи. Он предаст тебя, и ты потеряешь последний шанс на восстановлении Твизии. Он жадный до власти ублюдок, он не потерпит врага под боком. Как бы ты ни помогал ему захватить Империю, ты навсегда останешься его врагом. Атавианец с Твизии, ты думаешь, станешь ему соратником? — Я убью Верса, если потребуется. — А со всей Республикой тоже справишься? Планируешь в одиночку разрушить две системы? Ты слишком много на себя берешь, Арриега. Не доучился ты ещё, стратег из тебя никакой. — Только не надо запоздалых лекций по военному делу, мы не в академии! — за раздраженной репликой последовал новый удар в лицо. К удивлению ЛеРоя, боль уже не ощущалась, притупилась. В мозгу билась лишь одна мысль: защитить Део от необдуманных действий, спасти от самого себя, убедить… Адмирал засмеялся: — Можешь хоть до смерти избить меня, но ситуацию это не изменит. Ты не хочешь подумать головой, мальчишка. И это приведет тебя к гибели. Део глухо зарычал. При всей жажде мести он понимал, что адмирал прав. Умный и опытный старый солдат мог пригодиться ему, но желание убить перевешивало все рациональные доводы. — Хватит оттягивать момент казни. Адмирал Каэль Солид ЛеРой, ты раскаиваешься в своем преступлении перед народом Твизии? — Да. Если бы у меня был шанс вернуться и изменить прошлое, я бы предотвратил массовое убийство. Арриега заскрипел зубами. В его планы не входило раскаяние адмирала. Он предвкушал долгую и грязную казнь, истязая ЛеРоя, отказывающегося каяться. В его представлении адмирал был непоколебимым столпом Имперской армии, бесчувственным и беспринципным. Этот ЛеРой, связанный и беспомощный, нимало не напоминал рыцаря без страха и упрека. И Арриега растерялся. — Тяжело убить того, кто был тебе дорог? — проницательно спросил адмирал. — Ты никогда не был мне дорог! — взревел Део и с силой пнул стул, к которому был прикован ЛеРой. Стул опрокинулся на пол, и прямо под руки адмиралу попался мини-лазер, выпавший из парадного мундира. Двух секунд хватило, чтобы расплавить механизм наручников, а заодно и собственную плоть. В комнате запахло жареным мясом, а ЛеРой молниеносно вскочил и бросился на Део, хватая того за горло и прижимая к стене. — Не верю тебе, щенок. И адмирал насильно поцеловал мальчишку, одной рукой сжимая его челюсть, чтобы разжал зубы, а другой — шею. Ожог от лазера был таким сильным, что ЛеРоя трясло от боли, а ещё от возбуждения, потому что Део вдруг подался вперёд и вжался бёдрами в адмирала. Обожженная рука терлась о ключицу Арриега, а он сам уже обнимал адмирала за пояс, притягивая к себе и отвечая на грубый поцелуй. — Маленькая паршивая ведьма, — повторил адмирал, у которого зуб на зуб не попадал от боли. Он не удивился тому, что Део несколько минут назад готов был его убить, а теперь изнывал от желания. Возбуждаясь, твизианцы становились неподконтрольными сами себе, поэтому в те времена, когда Твизиа ещё не была разгромлена, вся Империя завидовала их оргиям и сексуальным игрищам. Ведьмы были воплощением чистой сексуальной энергии. Похмельному и травмированному ЛеРою хватило сил, чтобы разложить мальчишку на ближайшем диване и выплеснуть всё напряжение последних дней. Страсть, с которой отдавался несостоявшийся убийца, подхлёстывала и сводила с ума ещё больше, чем уже. 5.2. — Я тебя ненавижу, — простонал Арриега, приходя в себя после ошеломляющего оргазма. — Ты столько врал мне, что я впредь не поверю ни единому твоему слову, — ответил адмирал, натянув штаны и зашипев от новой вспышки боли в руке. Стараясь игнорировать злой взгляд Део, ЛеРой отошел к аптечке, чтобы заняться обожженной рукой. Накладывая на зияющую рану заживляющую мазь и повязку, адмирал не заметил по-кошачьи подкравшегося к нему капитана. — Считай, что этот секс был твоим предсмертным желанием, ЛеРой, — прошептал Део ему на ухо, а затем адмирал ощутил укол в поясницу. Последнее усилие ушло на то, чтобы оттолкнуть Арриега и потрогать место укола, где быстро раздувалась опухоль. Потом глаза адмирала закатились, и он упал на руки Део, чьё лицо ничего не выражало. Через неделю в новостном блоке появилось сообщение о смерти адмирала ЛеРоя от редкой язвы с Зеруса, а командующим флотом был назначен адмирал Гернер. Республика Стратия притихла, по всей видимости, восстанавливала потери. Император, по слухам, совсем поник и готовился передать бразды правления в руки старшего сына, единственную уцелевшую отраду Леона Третьего. Лишившись младшего сына и самого верного друга, Император отдалился от дел ровно настолько, чтобы перестать быть благонадежным правителем. Возраст и потери сделали его слабым. Спустя месяц после всех трагических для Империи событий порядок всё же воцарился. Атавиус жил, как раньше, зализав раны от гибели двух своих выдающихся сынов. И только нелегальный торговец Ашир знал: неспроста это, что кто-то важный продолжает покупать у него незарегистрированные мимикриаграммы, платя много кредитов, чтобы остаться неузнанным. Эпилог. ЛеРой открыл глаза, но ничего не изменилось. Он продолжал смотреть в темноту. Было прохладно и крайне дискомфортно, всё тело чесалось, рука болела, а по босым ногам стекали противные холодные капли. — Эй! — позвал он тихо, голосовые связки будто не использовались неделями. Адмирал с трудом пошевелился и понял, что находится в прямоугольном ящике с гладкими стенками. «Что происходит? Похоронен заживо?» — мелькнула мысль. От резкого приступа клаустрофобии и панической атаки ЛеРой чуть не задохнулся, но превозмогая страх, выкрикнул: — Меня кто-нибудь слышит? Спустя томительную минуту крышка ящика открылась, и в глаза ударил яркий свет, вынуждая снова закрыть их. — Разморозился? — весело спросил Део. — Отлично. Помогите его вытащить, доктор Мирран. — Почему я жив? — хрипло поинтересовался ЛеРой, пока его плохо слушающееся хозяина тело поднимали из ящика и приводили в вертикальное положение. — Чтобы я продолжал тебе врать, — ухмыльнулся бывший капитан атавианского флота. — И чтобы ты увидел крах Атавиуса. Поняв, что ему дан ещё один шанс переубедить Део, адмирал согласно кивнул и попытался встать. Очевидно, сплетни из прошлого о том, что твизианская ведьма сама привязывалась к партнеру-человеку навсегда, не были просто сплетнями. Део подарил ему жизнь, когда по всем мыслимым причинам должен был её отнять, и ЛеРой оценил этот подарок.