No civilizing hides our animal impulses

Стив замечает странное поведение Баки далеко не сразу после его возвращения. Оно проявляется не всегда, даже можно сказать – довольно редко. Но когда Стив все понимает, когда собирает весь пазл у себя в голове, воспоминания приходят тут же, выстраиваются в общую картину. Для начала Стив уговаривает его переехать в башню Мстителей. Там безопасно, а Старк только и ждал, когда Роджерс перестанет валять дурака и займет так щедро приготовленные для него апартаменты на одном из жилых этажей. И если Стив привезет с собой зажатого и мрачного убийцу с семидесятилетней историей пыток и ужасов, так тому и быть. Баки внимательно осматривает их покои, выбирает комнату меньшую по размеру, долго возится в ванной, заваливается на большущую кровать голышом и спит почти сутки. На следующий день, сонный и растрепанный, в сползающих домашних штанах Стива, плетется на кухню, выпивает и съедает все, что тот ему предлагает, довольно улыбается под беспокойным взглядом Роджерса, хватает его за запястье и тянет за собой в гостиную. Стив не сопротивляется, когда его почти швыряют на диван и забираются сверху, оплетая руками и ногами. – Обниматься будем? – тихо спрашивает Стив, устраиваясь удобнее. Баки только что-то неразборчиво мямлит ему в плечо, трется колющей щетиной о чувствительную кожу на шее, ерзает и прижимается ближе. Стив пожимает плечами и обнимает Баки в ответ. О большем он и не просил. *** Они проводят на диване полдня и остаток вечера. Стив лениво переключает каналы на телевизоре, Баки почти все время спит, лежа на нем, периодически просыпаясь, и сонно трется головой о грудь Стива, утыкается носом в вырез футболки, практически мурлычет, пока Стив перебирает пальцами волосы или гладит спину, с нажимом проводя пальцами по позвонкам. Тогда Баки выгибается, сводя лопатки вместе, и шумно сопит Стиву в шею. Они ничего не говорят, наслаждаются обществом друг друга. Стив не ожидал, что у Баки проснется вдруг такой тактильный голод, хоть это можно было бы предвидеть, точно так же, как и то, что Барнс начнет шарахаться от него. Впрочем, ему же лучше. У Стива есть его Баки, вспомнивший все и нашедший его самостоятельно одной дождливой ночью. Он рядом, лезет обниматься и тихонько дышит на ухо, ворчит, поворачиваясь так, чтобы ноги не затекали, улыбается. Он так близко, что Роджерс может пересчитать все его ресницы, если постарается. В конце концов, идиллию прерывает громкое урчание живота Баки, и Стив заставляет его подняться, чтобы поесть. Барнс косится на него все время, пока заталкивает с невероятной скоростью сэндвичи в рот. А потом подвигает тарелку к Роджерсу. – У меня есть свои, Баки. – Ешь, – просто отвечает он. Стив пожимает плечами и делит сэндвич пополам. *** Стив замечает, как Баки любит ходить раздетым: в полотенце ли на голое тело, в свободных спортивных штанах или просто в боксерах. Барнс спит абсолютно обнаженный, скидывает с себя одеяло, свернувшись в клубок вокруг подушки или разметавшись на простынях, вытянувшись поперек кровати. Стив старается не останавливать взгляд на этой картине дольше, чем вообще положено. Казалось бы, странно – Баки хранит несколько ножей под матрасом, всегда начеку, но иногда, иногда его поведение кардинально меняется. Несколько раз в неделю Баки спит так крепко, что его не добудишься, он залезает на Стива, оплетает его руками, тяжело дышит в шею и засыпает. Он садится у ног Стива и кладет подбородок ему на колено, и млеет под мягкими прикосновениями пальцев к голове и плечам. Стив думает, что это ненормально, что друзья так не делают, они не делали так раньше, хоть и были невероятно близки. Ну и к черту. Ему нравится, Баки, очевидно, нравится, и все правила и предубеждения летят подальше, когда Барнс вот так вот ластится к нему, прижимается ближе и водит носом по щеке. *** Первым, как можно было бы догадаться, замечает Сэм. Он чаще других Мстителей навещает Стива в башне и нередко часы проводит с ним в гостиной, разговаривая, или уводит того в тренажерный зал, пока Баки дуется в своей спальне, отказываясь проводить время вместе. Иногда Барнс выползает из своего укрытия, садится в самом дальнем, мало освещённом углу комнаты, берет в руки телефон и пялится на Стива, пока Уилсон не уходит восвояси. Поначалу Сэм активно приглашает его к разговору, пытается заинтересовать беседой, возмущенно восклицает, когда замечает пристальный взгляд Баки в его сторону, но, в конце концов, сдается и перестает обращать внимание. Одним вечером, когда Сэм приносит гору суши и жалуется на то, что Наташа в кои-то веки пообещала прийти, но в последний момент сорвалась на задание, Баки выходит из своей комнаты, молча проходит мимо, игнорируя предложение поужинать вместе, садится в свое неизменное кресло с хорошим обзором на все помещение и утыкается носом в телефон. Все проходит по обычному сценарию – разговоры, пиво и смех – пока Сэм не хохочет громко и весело, привлекая внимание Баки. Уилсон стучит Стива по колену, заливаясь и запрокидывая голову, а потом наклоняется вперед и что-то совсем тихо шепчет ему на ухо, явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться снова. Стив улыбается и качает головой. Баки выжидает меньше минуты, прежде чем со вздохом подняться со своего места и направиться к дивану. Под удивленным взглядом Сэма, сидящего рядом в кресле, он садится верхом на Роджерса, перекидывая ногу через его бедра, сжимает руками широкие плечи и наклоняется, чтобы носом провести линию от ключицы до самого уха. Он поворачивается, чтобы принюхаться с другой стороны, тычется носом в изгиб шеи, трется щетиной о нежную кожу щеки и прижимается ближе, скользя грудью вверх по телу Стива. Чуть приподнимается и, удовлетворенно выдохнув, плавно стекает с колен Стива на диван. Хватает тарелку Роджерса с оставшимися суши и, не сказав ни слова, уходит в спальню, мягко прикрыв за собою дверь. *** – Итак… – начинает Сэм, не до конца отошедший от увиденной ранее сцены, – он что, только что тебя… обнюхивал? – А? Ну да, бывает. Стив не видит проблемы. Да, это странно, но Сэм ведь должен понять? Он психолог, в конце концов. – Бывает? В смысле, я? Когда ты собирался рассказать мне? – Рассказать что? – Ну, не знаю. Что ты трахаешься с навороченным убийцей? Стив давится водой и кашляет. – Я тра… что? Нет, мы с Баки, мы не. Ничего такого. Я не против, ясно? Ты что смеешься? – Я ведь переживал, что не твой лучший друг. Теперь вот радуюсь. – О, заткнись. Сэм смеется и продолжает с заговорщицким видом: – Стив, не пойми меня неправильно, но… он нюхал твое лицо. Терся о тебя. Как бы ты отреагировал, если б я так сделал? Черт, не сделал бы я так. Просто представь, как это выглядит со стороны. Странно, не находишь? – Я же сказал, что не против. Баки… он все для меня, понимаешь? И я, ну, если он захочет. Я все ему позволю. Я ведь и сам… – О, не надрывайся, я все понял. Барнс тот еще собственник, у него наклонности котопса, и вы еще не дошли до нормального траха. – Господи, просто замолчи уже. Сэм хватается за палочки, ехидно улыбаясь. – Я только начал. *** Баки млеет, когда Стив гладит его по волосам и почесывает за ухом. Иногда он вытягивается на диване, толкает Стива в бедро, напрашиваясь, подставляет под ласку спину или живот. Баки мало разговаривает и редко улыбается, но постоянно рядом, так близко и так часто, как может, так что Стив даже не успевает начать переживать о том, как у него дела. Баки ночами пробирается к нему в комнату и тихонько сворачивается на кровати у его ног, не накрываясь одеялом. Стив просыпается и долго смотрит в потолок, прислушиваясь к спокойному дыханию. Несколько раз он пытается потянуть Баки за руку к себе поближе, к изголовью кровати, но тот только фыркает, толкается, а потом обхватывает рукой ногу Стива и мягко поглаживает, извиняясь. Баки иногда ведет себя совсем уж странно: залезает в шкаф Стива – большой и просторный, не без помощи Наташи заполненный разнообразной одеждой, к которой Стив и не прикасался еще, – перерывает вещи, раскладывает по-своему, прижимает некоторые к лицу, долго вдыхает запахи, кидает в сторону Стива: – Переоденься в это. Роджерс молча пожимает плечами – похоже, это уже вошло в привычку – и переодевается. Ему все равно, если эти вещи Баки потом забирает себе. Даже если он их еще не успел постирать. Однажды Баки залезает к нему на колени – привычный ритуал. Стиву нравится, когда Барнс мягко проводит носом по его щекам и шее, зарывается пальцами в волосы. И Стив бы рад податься вперед, к поцелую, но Баки отстраняется прежде, чем у него начинает кружиться голова от нежности и желания прижаться к красивому изгибу рта. В этот раз Баки щекотно дышит ему в ухо и чуть прикусывает мочку. Стив вздрагивает, кладет руки ему на талию и приглашающе наклоняет голову в сторону. Он не уверен, что слышит тихий стон, когда Барнс аккуратно касается зубами его шеи, проходится нежными укусами вверх и вниз. Стив наслаждается, открытый и доверчивый, сжимает пальцы и притягивает Баки ближе. Он почти готов просить о поцелуе, он хочет, чтобы тот прикусил сильнее, оставил след, пометил, всосал чувствительную кожу, проложил дорожку красных следов. Но Баки, кажется, удовлетворен тем, что уже смог получить. Он расслабляется, кладет голову Стиву на плечо и сидит так какое-то время, в теплых объятиях Роджерса, пока тот не тянет его за руку, укладывая на диван. Они сплетаются в одно целое, находят удобное положение и засыпают вместе. *** Иной раз Баки закрывается в своей комнате и не выходит до вечера, и отказывается от еды, которую Стив приносит ему. Сегодня не такой день. Сегодня Стив печет торт просто потому, что ему захотелось. Сегодня Баки облизывает пальцы Стива, вымазанные в креме. И, боже, у Стива почти плывет все перед глазами. Барнс проводит кончиком юркого острого языка между пальцами, цепляет зубами подушечки, слизывает оставшийся крем и отстраняется. Стив как завороженный тянет руку к миске, не разрывая с Баки зрительного контакта, зачерпывает еще немного и предлагает ему. Тот улыбается хитро и беззастенчиво, наклоняется, и, черт, это так пошло-развязно-охренительно, Стива чуть не выламывает. Стив хочет этот язык на себе и в себе, везде. *** – Как продвигаются дела с мистером убью-тебя-одним-взглядом-если-еще-раз-прикоснешься-к-моему-стиву? – спрашивает Сэм где-то спустя две недели после шокирующего открытия. Они в кафе, потому что Баки сегодня опять заперся в комнате и сказал, что не выйдет до завтра. Стив готов выманивать его клубничными чизкейками. – И что конкретно ты хочешь знать? – Хочу знать, не затащил ли ты своего ненаглядного парня в постель, голого и беспомощного. Черт, поверить не могу, что я именно так все сформулировал. Почему Наташа не соглашается встречаться со мной? Я слишком одинок и возбудим. – Ответ номер раз: нет, я все еще не понимаю, хочет ли он, ответ номер два: ты раздражающе настойчив, ей нравится делать шаги навстречу самой. Наверное. Если я что-то понимаю в женщинах. Или в Нат. – Сказал человек, который не может разобраться со своими отношениями. Ты вообще хоть раз спал с кем-нибудь? Я к тому, Капитан-девственник, что Баки не будет торчать с тобой вечно в четырех стенах. Не упусти пташку. Или лучше сказать – котенка? В какие игры вы играете? Надеваешь на него ошейник или ушки на ободке? Боже, я сегодня слишком любознателен. Нет, не хочу даже слышать. – Капитаном-девственником называет меня только Тони, не слишком-то изобретательно, Сэм. Прекращай. – Зато всегда актуально. Не прекращу, пока не уложишь этого маньяка под себя. – Сэм… – Да, да, я знаю, так что мне делать с Нат? *** Стиву не приходится выдумывать ничего, составлять планы или говорить с Баки по душам, отчаянно краснея и пытаясь подобрать слова, потому что тот сам начинает. Баки уже некоторое время взял за основу чуть ли не каждый день оставлять на Стиве следы укусов в самых неожиданных местах. Иногда он игривый и задорный, бегает от Стива по всей комнате, смеясь, потому что умудрился неслышно подкрасться и прихватить зубами кожу на оголенном плече, иногда прижимается совсем близко и оставляет цепкие, легкие укусы на шее и руках, иногда он высовывает свой наглый, откровенно дерзкий язык и проводит им по коже Стива, медленно и грязно, так, что Роджерс дышит тяжело и судорожно. И как-то Стив подумал, почему он сам никогда не проделывает ничего подобного с Баки? Он его обнимает, прижимает к себе, заботится. Но позволит ли он? Доверится ли настолько, чтобы подставить шею в ответном жесте? Стиву не терпится попробовать. Баки снова пришел к нему – одна из тех редких ночей, когда он лежит рядом на подушке. Он водит кончиками пальцев по плечу Стива, его макушка прямо у Роджерса под подбородком, он глубоко вдыхает запах свежей мяты, пряный аромат геля для душа, дышит Стивом. И это так по-домашнему уютно и в то же время интимно-трепетно, будто они состоявшаяся пара, будто Стив может прямо сейчас поцеловать Баки в губы и получить ответ. Баки касается носом яремной ямки, пробует языком, прижимается губами, и Стив решается. Он чуть отодвигается, наклоняется ближе к лицу Барнса и мягко целует его в щеку, чувствуя судорожный выдох прямо в ухо. Баки позволяет ему. Позволяет спуститься ниже и прихватить губами, провести языком. Он чувствует дрожащую руку у себя на спине, как Баки едва слышно всхлипывает под прикосновениями, чувствует губами движение кадыка и прослеживает его языком. И он точно чувствует, как Баки тверд и возбужден, когда он проталкивает колено ему между бедер. Ох. – Стиви, – Баки стонет низко и глубоко вздыхает, пытается отодвинуться. – Ты не должен, я… Стив, господи, тычтоделаешь, – бормочет он, когда Стив накрывает ладонью его член прямо через мягкую ткань пижамных штанов. Баки течет от одного прикосновения – Стив чувствует, как намокает ткань под головкой – он продолжает сжимать крепкую плоть, пока Баки трясет под его руками и губами. – Ммм, ты не хочешь? – он спрашивает, забираясь свободной рукой Баки под футболку – просто чудо, что тот надел и ее тоже. Он спрашивает, потому что он не всесильный, но сможет остановиться, если Баки скажет твердое «нет». Он должен услышать согласие. – Я, ах, я хочу, наверное? – Баки задыхается и сглатывает, когда Стив крепче сжимает его. – Да, хочу, господи, Стиви. Поцелуй, поцелуй меня, я очень хочу. Стив целует, так жестко и несдержанно, и тут же боится, что отпугнет напором, но Баки ластится, стонет, почти рычит ему в губы, яростно отвечая, и толкается бедрами вперед, к ласкающей его руке. Его язык наконец-то у него во рту, скользкий и горячий, и Стив сходит с ума, и забирается ладонью под резинку штанов, гладит Баки так, как давно мечтал, оглаживает напряженный член пальцами – он крупный и крепкий, и Стив уже хочет его в себя. Баки весь – струна, напряженный, дрожащий и извивающийся в его руках, скулящий ему в рот, вытянувшийся вдоль и прижимающийся всем телом. Он наваливается сверху, ныряет проворными пальцами Стиву под одежду, царапает кожу на ребрах, оставляет укусы на шее и поспешно стаскивает осточертевшие тряпки с них обоих. Они трутся друг об друга, разгоряченные, дикие, вздрагивающие под яркими, окутывающими спазмами возбуждения. Они переплетаются так, что в какой-то момент Стив не может понять, где его руки, а где руки Баки, ему кажется – они везде, оглаживают живот и грудь, забираются под колени и между бедер, втискиваются под поясницу и между ягодиц. Они оба – влажные, немного неуклюжие, но идеальные, растерявшиеся от накатывающего наслаждения, от прилившей нежности и любви. Стив чувствует это в каждом движении, он чувствует любовь. – Стив, о господи, я, Стив, я сейчас, – Баки хнычет ему в шею, кладет ладони на щеки, прижимается плотно, почти больно губами к его рту, продолжает скользить всем телом вдоль, ныряет бедром между ног Стива и содрогается в оргазме. – Черт, Стиви. Роджерс чувствует влагу на щеках и видит, как Баки вытирает слезы тыльной стороной ладони. Он не успевает испугаться, когда Барнс крепко целует его, обхватывает рукой напряженный член и шепчет: – Стив? Кончишь для меня? Давай, я так хочу посмотреть, – Роджерс судорожно кивает, стонет, чувствуя сгущающуюся тяжесть в паху. – Давай, малыш. Кончай. Стив не смог бы ослушаться, даже если бы захотел. Он был на пределе, на грани, и сейчас выплескивается теплой жидкостью Баки на ладонь, себе на живот, на грудь, на подбородок. И может быть, он отключается на время, но когда приходит в себя, Баки уже возле его ног, слизывает сперму с живота, его язык легко порхает над мышцами пресса, оглаживает тазовые косточки, дарит ласку члену, путается в паховых волосах. У Стива от одного только зрелища снова встает. Он задыхается от восторга, когда Баки сильными руками приподнимает его бедра и ныряет лицом вниз, проезжаясь по нежной коже, проталкивает язык глубже. – Ох, Баки, что ты… – Роджерс не может вымолвить больше ни слова, когда Барнс с напором толкается внутрь, прикусывает ягодицы и не останавливается до тех пор, пока Стив не кончает прямо так – на языке и на пальцах, не прикасаясь к члену. Они любят друг друга почти до рассвета, и Стив жалеет, что красные, болезненные метки, которые Баки оставил на его коже зубами и пальцами, сойдут всего через несколько часов. *** – В этом магазине столько разной смазки, что я просто… Стив? – Баки останавливается в дверях и оглядывает застывших в неловком объятии Стива и Сэма. Ох, Стив боится представить, что может произойти. Но тот пожимает плечами, проходит мимо и швыряет пакет через открытую дверь в спальне, так, чтобы он попал на кровать. Затем невозмутимо подходит к дивану и садится посередине, оглядывая принесенную Сэмом еду. – Тайская? – спрашивает он, заглядывая в коробочки. – Вы уже можете перестать обниматься, парни. Разве тебе не надо спешить на свидание с Вдовой, птичка? – Откуда ты? – недоуменно хмурится Сэм, отлипая наконец от Стива. – Ты следил за нами, правильно? – Еще бы, – отвечает Баки, набивая рот лапшой. – Но больше не имеет смысла. – Ладно, понял. Стив и так весь твой. Ну, пожелайте мне удачи. – Сэм хлопает Стива по плечу и салютует закатившему глаза Баки. – Пока, Сэм, – отвечает он с такой ухмылкой, что Уилсон, спотыкаясь, стремится уйти как можно дальше и быстрее. «Ну, надо же, – думает Стив, – пронесло». Ночью Баки трахает его так яростно и долго, уткнув носом в подушку, и не дает кончить почти час, что Стив начинает сомневаться в том, стоит ли ему еще видеться с Сэмом. Баки больше всего нравится съедобная смазка с клубничным ароматом. Потому что вылизываний еще никто не отменял. А Стиву уже плевать, потому что Баки, кажется, вытрахал из него всю душу. *** Но Стиву все мало и мало, потому что на следующий день Баки с загадочной улыбкой закрывается в ванной, выходит голый, раскрасневшийся, такой красивый, что сил нет, кидает в Стива той же смазкой и бесцеремонно валится к нему животом на колени, оттопыривая задницу. У Роджерса, кажется, руки трясутся, потому что он, как ни странно, за неделю их сексуальных отношений еще не успел добраться до этих прекрасных округлых половинок – только сжимал их сильнее и прижимал теснее, оставляя синяки от пальцев, пока Баки вдалбливал его в матрас. И вот он предлагает себя, трется вставшим членом о колени Стива, хнычет и просит, и вертит задом. И, боже ты мой, он хочет сесть ему на бедра, сжать руками ягодицы и медленно вталкиваться в узкую тесноту, пока Баки не начнет скулить, ерзать и умолять. Стив растягивает его долго и тщательно, а затем так и делает. Баки оказывается еще более отзывчивым и нетерпеливым, чем он предполагал. И Стив бы рад помучить его подольше, вспоминая прошедшую ночь и желание кончить, и невозможность достичь разрядки, но Баки под ним – совершенство, просящий, стонущий, воющий в подушку и шепчущий развязные непристойности ему на ухо. Стив вертит его и мотает по всей кровати, перекидывает то на живот, то на спину, сажает на себя. Баки такой послушный и отзывчивый, что Стиву нестерпимо, непереносимо хочется продолжать и продолжать. Кончая, заполняя его собой, Роджерс впивается зубами ему в плечо, и Баки орет от смеси наслаждения и боли, забрызгивает постельное белье под собой и долго еще не может прийти в себя, пустым взглядом уставившись в стену. Стив мстит ему, заливая смазку в раздолбанное отверстие, облизывает его всего, начиная с задницы и заканчивая ушами, пока Баки лопочет что-то бессвязное в подушку, с торчащим кверху членом и разъезжающимися ногами. Стив прикусывает тонкую кожу на щиколотках, оставляет засосы на нежной коже бедер у промежности, терзает губами и зубами соски Баки и осознает, что в этом действительно есть особая фишка – помечать своего партнера, обладать им, оставлять на теле следы любви, выказывать привязанность не словами, но действиями. У них это абсолютно взаимное, понимает он.