Убить? Убить.

Спустя семь лет мои идеалы были неизменны. Я — Нагиса Шиота, прохожу стажировку в школе Гокураку, и являюсь учителем класса 3-5. Но это днем, ночью же я — Бог Смерти, несущий погибель абсолютно всем. — Сенсей, вы не знаете, что за Бог Смерти объявился в нашем районе? — спрашивал меня один из оболтусов моего класса. Около месяца я преподаю у них, и, хоть благодаря моему способу обучения, они и перестали быть как дикари и начали вести себя более-менее нормально, они оставались учениками класса 5 — и мне необходимо было их перевоспитать. — Нет, Ичиго, не имею понятия, — вру, — а что он делает? Почему у него такое прозвище? — По рассказам, — отвечал мне уже не Ичиго, а Теротацу, — он — наемный убийца. Убивает как свою цель, так и всех, кто ему мешаются, например телохранителей цели. Их тела, — на этом слове я скривился, что бы показать, что это слово мне неприятно в данном контексте, — сложены в определенном порядке. Полиция считает, что это зависит от настроения убийцы или чего-то еще, не понятно, — мне просто нравится с ними играть, и каждый раз они пытаются найти в этом скрытый смысл. Неудача, представители правопорядка, — однако чаще всего, их тела обезображены до неузнаваемости. Языки лежат рядом с телами, пальцы перепутаны так, что не узнать, где чей, а… Я прервал его. Я лучше их всех знал, как разложены части тела. Мне было не интересно. Да и девочки слушали, им было не приятно, судя по их лицам. — Хватит этих подробностей. Просто идите домой осторожно, вдруг его целью станете если не вы, то кто-то рядом с вами, тогда пострадаете, судя по рассказам, и вы тоже. Мне кажется, очевидцев он оставлять в живых не намерен. — Но, учитель… — Ты собираешься мне перечить? — я посмотрел на Ичиго сверху вниз. Как же мне доставляет удовольствие это лицо, онемевшее от испуга и сжавшийся в комочек мальчик. — То-то же. Только подумай о том, что бы меня ослушаться, и бояться тебе предстоит не Бога Смерти, а меня, — хах. В своей голове я уже пересмеялся всеми диапазонами. Как же хочется ночи, мне предстоит прекрасное задание. Иронично, что я и Бог Смерти — один и тот же человек, и бояться им всем приходится в любом случае, — Все вы приходите домой после школы и никуда не уходите. Усекли? — Да, учитель, — неуверенно отвечает класс. Это не ответ. — Что? — Да, сенсей, — все сказали это уверенно, и я от них отстал. Оставалось два урока, которые прошли без происшествий. Вечером, придя домой, я сел за проверку тестов. Честно говоря, сегодня я устроил лишь один легкий тест, чтобы не мучиться самому и не мучать их. Спустя 15 минут я уже закончил и разлегся на кровати. Улыбка сама вырвалась из моей души, но до полного расслабления мне необходимо было подождать пять минут и пойти в офис моего нанимателя. Я оделся так, чтобы ни при каких обстоятельствах нельзя было узнать меня. Первое правило наемника — никто не должен знать, кем ты являешься на самом деле. Я обматываю всего себя бинтами, что, хоть и неудобно, надежный способ защитить себя от косых взглядов. В организации, где я работаю, я являюсь самым нанимаемым убийцей, потому что со мной легко договориться и выполняю задания я бесшумно и быстро. Хоть я и поставил высокую цену за свои услуги, клиентов не убавилось. Забавно, какие люди алчные. Вскоре я уже был на месте. Мой нынешний заказчик является крупной шишкой, который хочет убить другую крупную шишку, и избавиться от конкуренции. Справедливо. Моим планом является следующие действия: через полчаса я должен проникнуть на 9 этаж из 10, на самом десятом этаже сидит цель. Убивая всех сверху вниз по этажам, я должен избежать большой паники, потому что чаще всего охранники с верхних этажей идут на нижние. Вырубив все камеры, я оказался на девятом этаже. На данном этапе у меня было всего 3 цели, с которыми я расправился по-тихому и без проблем. Все мое спокойствие начало испаряться, а на смену ему начал приходить психоз: уголки рта, сначала направленные вниз, с каждым ударом и выстрелом в тело жертвы поднимались все выше и выше. На пятом этаже уже начали показываться зубы, а на третьем появились смешки. Вырубив всех со второго по девятый этаж, я направился на последний, первый этаж, где было больше всего охранников. Тех, кто находился в небольшом поле зрения, я убрал из винтовки. Остальных (их оставалось около десять штук) мне нужно было вырубить врукопашную. Запустив ножи в двух из них и вырубив их, я спрыгнул в середину зала. Капюшон скрывал мои глаза и улыбку, но именно в этот момент я понял, что сошел с ума. Моя улыбка… Прямо как у маньяка и психа. Самое время. Приземлившись, я как дротиками раскидал ножи и вырубил четырех из них. Оставалось столько же. Они, заметив мое присутствие, направили оружия на меня и принялись стрелять. Я уворачивался от всех пуль, используя множество фляков и рондатов. Таким способом я подобрался к двум и вырубил их. Оставалась последняя пара человек, и они вытащили ножи. Надеятся победить на ножах Бога Смерти, обучающегося у Карасумы-сенсея? И снова провал. Быстро победив их, я решил убедиться, что они не встанут, убить того шишку и поиздеваться над живыми. Так я и сделал. Убить этого мужика без охраны было проще простого — хоть он и сопротивлялся как мог. Его решимость не вызвала во мне абсолютно никаких чувств. Расправившись с ним, я убедился, что все со второго по девятый этаж мертвы, и спустился к первому. Некоторые люди еще дышали, но им оставалось недолго. Они подозревали, на что идут. Подойдя к одному из дышащих, я проверил его пульс. Он был не слабым, что означало, что боль он почувствует во всей красе. Я улыбнулся маниакальной улыбкой. Издав смешок, два, я начал смеяться как ненормальный. Я псих. Мне это нравится. Я продолжал смеяться на протяжении всего, что я сейчас делал. Достав перчатки из кармана, я достал ножницы из другого и полез к дышащему куску мяса в рот. Он зажмурился и постепенно начал открывать глаза, но увидел не свет, а ножницы у языка, услышал не прекрасную мелодию, может даже Моцарта или Сальери, а лишь мой смех. Через секунду мои прекрасные перчатки окрасила кровь этого чудака. Он начал орать и задыхаться собственной кровью, а я перевернул его на бок, дорезав язык, и, когда он выплевал кровь из горла, засунул часть его одежды в его рот. Он не мог кричать и издавал лишь стоны и хрипы. Самые лучшие звуки, которые только можно услышать. Я снял с него майку и увидел живот: чистый, без шрамов. Я провел по торсу рукой, а после ножом. Я чувствовал, как он корчится от боли, но продолжал смеяться и резать его. Поняв, когда я дошел до желудка и внутренностей, я вытащил нож и положил его рядом. Мужчина уже закатывал глаза: он был наполовину при смерти, но пока еще не ушел из жизни и даже не потерял сознание. Стойкий, так даже лучше. Я приблизился к его лицу, которое выражало только гримасу боли и желание умереть побыстрее, и засунул руку прямо в дыру, которую оставил нож и ухватился за желудок. Чудак округлил глаза и попытался заорать что есть силы, но издал последний вздох и умер. Что ж, ты был прекрасен, дружок. Я снова засмеялся. Я вытащил все его внутренности наружу и положил, пока что, рядом с его еще теплым телом. Я подошел к другому мужчине, чье сердцебиение на данный момент было самым сильным. Если предыдущий был ранен мной до этого ножом, то этот был заряжен из пневматики, но сохранял еще жизнь. Я подвел ухо к его рту: дыхание было практически размеренным, что вывело меня из себя. Я засмеялся. При мне, и дышать ровно? Невозможно. Я привязал его ноги и руки под коленки и локти соответственно к столбам, находившимся рядом, и заткнул его рот платком, валявшимся рядом. Я взял нож, который притащил с собой о предыдущего тела, взял руку мужчины и положил рядом с собой, будто любовался. — Поиграем, дяденька? — я хотел сыграть с ним, но он не отвечал мне, поэтому мне захотелось просто отрезать его пальцы, без всяких игр. Засмеявшись, я занес нож над головой и отрубил ему первый палец. Ему попался безымянный, поэтому, когда он проснулся и начал орать от боли, я дал ему пощечину. За то, что не играл со мной. Я отрубал все его пальцы по отдельности. Он терял все больше и больше крови и пальцев, а я приобретал новые пальцы и больше смеха. Принявшись за вторую руку, я заметил, что он соизволил упасть в обморок. Смачно ударив его в живот, от чего мужчина проснулся и скрутился, я начал отрезать ему пальцы на ногах. Он все же заорал что есть мочи и, спустя ровно девять секунд издох. Я дорубил пальцы на ногах и встал со своего места. Поиздевавшись надо всеми живыми (уже нет) людьми, я решил смотаться, перепутать все отрезанное и вырванное и уничтожить все улики. Я всегда работаю тихо и без палева. Я вдоволь насмеялся, и закончил свою работу. — Я сделал все. С вас то, что вы обещали, — я пришел к заказчику чистым и опрятным, будто нигде и не бывал, хоть и убил всех буквально полчаса назад. — Держи, малявка. Мы больше ничего друг о друге не знаем. Уходи, — он дал мне половину обещанного, на что я нахмурился, но ожидал подобного. Я достал мешочек из кармана брюк и кинул его на стол этой важной шишки. Он посмотрел на меня с недоверием. — Это вам, директор, — я лучезарно улыбнулся. Он открыл этот мешок и сразу отскочил назад. — Осторожнее, директор, вы можете упасть! — сказал я, наигранно волнуясь. — Ч-что эт-то, — дрожащим голосом спросил директор. — Это язык одного из убитых мной сегодня людей. Если вы не хотите, чтобы в этом мешочке оказался ваш язык, отдайте остаток мне по-хорошему, м? — я облокотился на его стол, чувствуя превосходство. — Держи, маньяк чертов! — директор кинул мне остаток и вжался в угол. — Спасибо, с вами приятно иметь дело. … — Учитель, Бог Смерти снова бушует! Сегодня он убил главу корпорации Майскофт, главного противника корпорации Майкрософт! — говорил Ичиго, снова сидя за большим столом. Я облокотился на руки. — Снова он? За один день он успел мне надоесть. Я слышал об этом по новостям. Господи, только пусть он не тронет моих учеников! — я помолился. — Спасибо что беспокоитесь о нас, сенсей, но мы не маленькие, можем сами о себе позаботиться, — на этих словах в моей голове что-то переклинило. Думаю, гены мамы дают о себе знать. Я обернулся на Ичиго и посмотрел взглядом психа, прячущегося за учителя Нагису. — Вы? Взрослые? Вы еще маленькие дети, которые строят из себя больших, но ноют, когда что-то идет не по их правилам. Сможете за себя постоять? Я взрослый, я лучше знаю где вы сможете себя защитить, а где нет! И не смейте мне перечить, мелкие оболтусы! Я… — Я оборвал эту мысль, чтобы мои ученики не стали еще больше меня бояться. Нужно поставить себя авторитетом, а не жестоким учителем. Все ученики вжались в свои кресла. Я выдохнул и подошел к доске. — Время закончилось. Прозвенел третий звонок, сядьте на свои места, дети. — Конечно, Нагиса-сенсей. Учитель днем, в ночи псих. Такова моя жизнь. Ночью я сгоняю стресс, а днем я сгоняю подозрения. Идеальная тактика для меня, и в ближайшее время я буду ее придерживаться. И никто не сможет мне помешать. Я желаю и хочу убивать.