Часть 2
5 мая 2013 г., 10:50
Пока Мэтт исполняет свою роль, Мелло должен продумывать и планировать. Но вместо этого он продолжает вспоминать, бездумно глядя в потолок.
Мейл Дживас попал в приют очень рано. Наверное, ему повезло: своего детства вне знакомых стен он не помнил.
Михаэль был взят на попечительство позже, и первое время не собирался мириться со своей судьбой. Мальчика не оставляли без присмотра и запирали в комнате, но даже это не помогало: не по годам сообразительный, Мелло всегда находил выход. Несколько раз его приходилось возвращать, пока однажды воспитатель не решил, что это бесполезно.
И тогда — как ни странно — от Мелло мгновенно отстали. Больше никто не пытался схватить его за руку, никто не пресекал его попыток покинуть приют. Он был свободен.
Игра потеряла свою изюминку. Михаэлю было скучно. Он больше не пробовал сбежать, к тому же, ему все равно было некуда идти.
Свою энергию он направил на то, чтобы стать лучшим, и это ему почти удалось. Почти. И ценой этому стали напряженные отношения со всеми остальными воспитанниками. Почти.
Мэтт просто подошел однажды к дереву, возле которого примостился Мелло. Подошел и присел с противоположной стороны, оперевшись спиной о ствол, и продолжил медитировать над приставкой. Любого другого Михаэль непременно бы согнал, но Мэтта он не тронул, сам тогда не понимая, почему.
И геймер продолжал приходить, подсаживаться рядом и неизменно молчать. Иногда он отрывался от компьютера и косился на соседа, внимательно наблюдая за его действиями. Мелло это изрядно раздражало поначалу, потом он привык, а в конце концов и вовсе начал испытывать что-то похожее на гордость: ведь не случайно же этот парень так на него таращится!
А однажды, когда ветер вырвал у Мелло из рук тетрадку, Мэтт неожиданно ловко поймал ее и вернул владельцу. И улыбнулся. И сказал:
— Привет.
— Привет, — отозвался Михаэль быстрее, чем успел сообразить, что они только что виделись за обедом. А потом понял, что заговорили они в первый раз — если, конечно, это можно было назвать диалогом.
Еще позже он узнал, что оказался первым, с кем Мэтт вообще решился заговорить. У Дживаса подозревали аутизм.
Прошло целых четыре года, прежде чем Михаэль смог назвать рыжеволосого подростка своим другом. Но это случилось. Мэтт стал его единственным и настоящим товарищем, неизменным помощником во всех начинаниях.
И Мелло ценил это. Правда, ценил. Но что поделать, если он всегда был так услужив и исполнителен?
Михаэль никогда не понимал, какой резон был в том, чтобы так бескорыстно помогать. Наверное, Мэтт просто был другим. Наверное, он даже получал от этого удовольствие. Он всегда был таким странным, этот Мэтт.
Дверь тихонько хлопает, и он появляется на пороге. Неловко снимает очки и смотрит на Мелло как-то странно. И улыбается, а по подбородку у него стекает тонкая ниточка крови.
И свитер у него больше не черно-белый, а черно-красный.
Мелло вскакивает, подходя ближе, чувствуя себя боязливо и неуверенно — совсем не так, как обычно. Протягивает руку, чтобы помочь ему, но тот трактует это по-своему и через несколько секунд вкладывает в ладонь Мелло диск — цель задания.
И от этого Михаэлю почему-то очень горько.
Зло отбросив злосчастный диск куда-то на пол, он подводит Мэтта к своей кровати. Еще не разглядев толком раны, он понимает, что дела плохи.
А еще он понимает, что рано или поздно это должно было случиться.
