Подарок для наемника

Эти шутки, что не понять другому, и добрые ночи, в которых мы не спим — Ты просто знай, что я всё это помню, Ты знай, что я всё это сохранил. © лешачитает

***

— Итак... У тебя через неделю день рождения, — медленно произносит Питер, рассматривая ковыряющегося в коробке с карандашами наемника. — Что-о-о-о?! Питти-бой, ты помнишь о моем дне рождения?!! Я та-а-ак счастлив! — Уилсон прижимает ладони к щекам, как на картине Мунка, и даже через маску парень видит, как у того расширяются глаза и открывается рот. — Ты ведь сам говорил мне об этом, — фыркает Паркер и ехидно добавляет. — Весь последний месяц. Каждый день. Раз по пять в сутки. — О, вот как. Я забыл, — беззаботно отмахивается от него Уэйд. — Та-а-ак... что же ты мне подаришь? — Я, если честно, в затруднении, — искренне отвечает Питер. — А чего бы ты хотел? Ну, из выполнимого. — Хм, ну не зна-а-а-аю даже, — наемник прикладывает пальцы к подбородку, гримасничая, а Питер понимает, что нифига подобного, еще как знает. Выкобенивается просто. Наконец, Уилсону надоедает ломать комедию, и он произносит: — Парк. — А? — Я хочу в Парк аттракционов, — серьезно выдает Дэдпул, не поворачивая головы. — С тобой, естественно, иначе в этом нет смысла. Можно? — Оу, — растерянно моргает Паркер, переводя взгляд на израненные руки Уилсона, слишком сильно сжимающие в пальцах цветные карандаши. — Ладно. На мгновение в квартире повисает полная тишина, становится слышно, как переругиваются соседи этажом ниже. — Правда? — удивление в охрипшем голосе можно резать ножом и продавать на развес. Похоже, Уэйд даже не надеялся на положительный ответ. — Ага, почему нет? — на самом деле, Питер не чувствует себя настолько беззаботным, как пытается показать, но эй, он очень старается, ладно? Ему еще предстоит решить, в каком амплуа идти: как Питер Паркер или как Человек-паук. И то, и другое принесет проблемы, потому что люди либо заинтересуются неприметным пареньком, который с какого-то фига тусит с психом в маске, либо зададутся вопросом, что Дружелюбный сосед делает рядом с наемником, имеющим настолько дурную славу. Но это такая малость по сравнению со счастливым лепетанием Уэйда, который теперь выглядит так, будто получил в подарок минимум мировое господство и единорога в придачу. Оставшийся вечер они смотрят «Аббатство Даунтон» и хрустят чипсами. Уилсон что-то неумело рисует в своем альбоме со страшненькими пони пастельных тонов и всячески возмущается, когда Паркер пытается подглядеть. «Как закончу, покажу, а пока не лезь!» ворчит он недовольно, кидая в Питера жареной картошкой. Та попадает парню в лоб, оставляя масляное пятно, и он недовольно фыркает, отворачиваясь и вновь погружаясь в сериал. — Я тебе позвоню, — воркует Уэйд на прощание, тряся зажатым в ладони раскладным телефоном. Телефон кислотно-розовый, с блестками и облепленный всякой фигней вроде наклеек с феями. У Питера такой же, только светло-фиолетовый (фиалковый, Питти, фиалковый!), почему-то с наклейкой в виде огурца. Этот покоцанный кошмар он получил от наемника буквально на следующий день после того, как Уэйд вломился в его квартиру, мотивируя тем, что хочет сходить с ним в кино, но не может связаться, кроме как прийти в гости. В итоге этот хлам у Паркера уже шестой месяц. Он таскает мобильник на дне рюкзака, поставив на беззвучный режим, потому что иногда Уэйда клинит, и он начинает писать Паркеру буквально обо всем, что с ним происходит. «Эй, Питти, бабуля Стюарт, та, что по-соседству, принесла мне пирог! Хочешь пирога, Питти?» Некоторые сообщения его забавляют. «Сегодня меня облаяла какая-то шавка, Питти. А я даже не порубил ее на шаурму! Ты гордишься мной, Питти? Желтый говорит, я превращаюсь в пуську». «Сегодня не приходи, мне надо отмыть собственные мозги с пола». Некоторые — приводят в ужас.

***

День рождения Уэйда выпадает на субботу, и Питер рад, что не приходится прогуливать школу, у него и так не слишком хорошая посещаемость. На нем сегодня толстовка, кепка на каштановой макушке и марлевая маска, скрывающая нижнюю часть лица. Он выглядит довольно подозрительно, одевшись как сталкер-маньяк и топчась у входа в парк развлечений, где на него опасливо поглядывают мамочки с детьми. — Питти-пай, давно ждешь? — чужая широкая ладонь резко опускается на его плечо. Что ж, возможно, ему не стоило подскакивать так сильно, но он же не виноват в этом. Его паучье чутье перестало воспринимать Уэйда как угрозу почти сразу же после их знакомства, и, если честно, иногда это доставляло проблемы. Как сейчас, например. Уилсон издает тихий смешок и за плечо притягивает ближе, коротко обнимая. Он в костюме, и из-за маски Питер не может видеть его лица. — Что ж, — чуть смущенно бормочет Паркер, улыбаясь. — Я купил нам два браслета «все-включено», так что до закрытия почти все аттракционы наши. Уэйд визжит, как маленькая девочка, получившая билет на концерт Бибера. Они, как придурки, носятся, сломя голову, по всему парку, хохоча и швыряясь попкорном. Затем покупают связку гелиевых шаров и следующие полчаса изображают писклявых идиотов, донимая других посетителей. Уилсон, выглядывающий из-за куста и фальцетом просящий грузного подвыпившего мужика купить ему мороженое — лучшее, что Питер видел за последнюю неделю. Лучше только то, что мужик соглашается, гулко хохоча. В итоге, они получают два вафельных рожка с ореховой крошкой. Право слово, восхитительный день. Уэйд орет благим матом, когда они катаются на русских горках, а Паркер смеется до слез, пытаясь заткнуть ему рот, чтобы родительница с переднего сиденья перестала прожигать их злобным взглядом. Из аттракциона с машинками их выгоняют после того, как Уилсон добрые десять минут пытается протаранить кар Питера (само собой, ему приходится применять ответные действия). После они с гомерическим хохотом катаются на любимой карусели трехлеток: разноцветные невысокие лошадки в блестках скачут по кругу под сладенькую звенящую музыку со скоростью раненной в колено улитки. От этого только смешней. Уэйд скачет на лошадке позади Паркера, поэтому постоянно вопит что-то про то, что он «догонит нечестивого мерзавца, укравшего его любимого торговца чимичангами». Питер бьется в истерическом припадке, задыхаясь от невежливого ржания (любой конь обзавидуется), и понукает пластикового скакуна мчать быстрее. Со своих лошадей они почти падают и идут в сторону следующих каруселей в обнимку, подпирая друг друга, потому что трудно идти, когда ты не можешь дышать от смеха. Спустя несколько часов они сидят в кафешке, жадно уплетая фастфуд и запивая его газировкой.

***

Вечером Питер и Уэйд, как в какой-нибудь слезливой мелодраме, идут кататься на колесе обозрения. Уилсон в кабинке стягивает с головы маску и широко улыбается, глядя в окно, за которым горят огнями здания. В легком полумраке Питер аккуратно достает из рюкзака бумажные колпачки и выдает один Уэйду. Наемник издает забавный восторженный возглас, который вырывается из его горла и тут же затихает, пока он напяливает на себя цветной колпак. Тихо напевая «С днем рождения тебя», Паркер вытаскивает из потрепанного портфеля заботливо упакованный прямоугольный сверток. Дэдпул сбивается на невнятный скулеж, прижимая пальцы к щекам, и его глаза сверкают невероятно ярко. Парень передает подарок в чужие, покрытые шрамами руки и чувствует, как его собственные пальцы дрожат от легкого волнения. Уэйд разворачивает сверток за какие-то пять секунд, и упаковка при этом остается почти целой (Питер восхищен, серьезно). Внутри — стикерпак с единорогами, наручные часы «Май литл пони» и фотография в рамке. На фото Уэйд обнимает Питера, повиснув на нем, и улыбается во весь рот, стянув маску. Сам Паркер поглядывает в камеру, по-лисьи ухмыляясь и оттягивая ворот толстовки, в котором виднеется красно-синий спандекс. Питер в тот день фотографировал пейзажи, открывающиеся с крыши многоэтажки, в которой жил Уилсон. Сам наемник тогда притащился к нему с чимичангами и тако, болтая о каком-то бейсбольном матче, что должен пройти на днях. В итоге, вместо снимков города Паркер вернулся домой с фотками еды, уделанного в соусе Уэйда и смазанными изображениями их дурачеств. Минуту в кабине стоит тишина, только гудит механизм и поскрипывает едва слышно железная коробка, в которой сидят двое людей. Питер стеснительно смотрит на Уилсона, огромными глазами разглядывающего фотографию, зажатую в подрагивающих пальцах. Наконец, наемник быстро моргает, с усилием сглатывая, и тут же хватает часы, потрясая ими над головой. — Отличный подарок, Питти! Отличный подарок! — преувеличенно бодро вопит он, шустро нацепляя на широкое запястье детские часики. — Они идеально подходят к моим глазам, нам нравится! Паркер кивает, хихикая, и атмосфера вновь становится более расслабленной. Нескольких единорогов Дэдпул сразу наклеивает на свой жуткий телефон, еще парочку — прямо на маску. А позже, когда они расходятся, Питер оборачивается, смотря на то, насколько бережно прижимает к себе фоторамку удаляющийся Уэйд. На нем все еще надет праздничный колпак (впрочем, как и на самом Паркере). В кармане коротко пиликает входящим сообщением телефон. «Послезавтра марафон Стар Трека. Ты ведь со мной, крошка Паучок? Захвати тако ;)».