Гнилое яблоко

      Вечерело. Из окон просачивался последний лучик солнца, окрашиваясь в приятные зелёные тона длинных кухонных штор. В воздухе витал пряный запах ужина, горячего чая и женских духов старого бренда. Юноша сидел за столом, грел руки о чашку и мысленно отсчитывал минуты до вечерней прогулки, глядя в окно. Суббота. В этот день он собирался отправиться прямиком в логово зверя, последовать за Ярико и узнать все его тайны, найти все ответы на свои многочисленные вопросы.       Он перевёл взгляд на настенные часы и вздохнул. Десять минут девятого — пора идти.       Леон встал, вышел из кухни и быстро направился в коридор. Вдоль правой стены располагался шкаф с верхней одеждой и полка с ботинками. Здесь же лежал подготовленный с утра рюкзак. Лео заглянул в него убедиться, что всё на месте: фонарик, пара батончиков и инструменты, которые он всегда носил с собой на «особый случай». Никогда нельзя предугадать момент, где понадобилась бы отвëртка или гаечный ключ.       На коврике у порога его ожидал Франц — красивый, большой, белоснежный лабрадор, живущий в их семье уже больше пяти лет. Завидев хозяина в коридоре, пëс вскочил на лапы, подбежал к тумбочке около шкафа, взял с неё длинный поводок, и стал прыгать Леону на грудь. Леон улыбнулся и приказал Францу сидеть и дать спокойно одеться. Интересно, если бы он мог говорить, что бы сказал, узнав, что хозяин использовал его в качестве отмазки для ночной прогулки?       Накинув на себя куртку, обув кроссовки, Леон привязал поводок к ошейнику собаки и остановился у зеркала, висящего над тумбочкой, чтобы посмотреть на свой внешний вид. Прочесал пальцами короткие волосы, поправил зелёную, любимую ветровку — старую, прожившую в гардеробе уже больше четырёх лет. Он так и не решился её выкинуть. Во всяких шкафах есть вещи, к которым так сильно привыкали, что уже и не хочется с ними расставаться, пока для заплаток не оставалось места. Так же сильно была дорога эта куртка и Леону, она прожила вместе с ним слишком много приключений.       Франц нетерпеливо метался по коридору, сколько хватало поводка, и громко гавкал, возвращая мысли обратно на землю. Так, вздыхая и уверяя себя в необратимости своих навязчивых желаний, Леон взял ключи и вышел из дома на улицу.       Почти стемнело. Солнце скрылось за за горизонтом, за крышами более высоких домиков, деревьев леса. Воздух был наполнен прохладой истомой наступающей ночи и сладким запахом зацветавших яблонь из соседских садов. Вечер наступал на пятки ушедшему дню, подгоняемый тёмной ночью и захватил алое небо блестящим шёлковым полотном. Леон шёл по освещённым улочкам и внимательно оглядывался по сторонам в поисках знакомой фигуры Ярико. Но, как назло, таинственный альбинос не появлялся на глаза. Зглядывал даже за спящие во дворах машины, чтобы точно убедится, а не прячется ли этот белобрысый где-нибудь за припаркованным авто. Но судьба с издевкой смеялась — след юнца простыл, будто и не бывало       «Признайся, что это всего лишь твоя паранойя» — В конце концов, даже внутренний голос подтвердил, что всё это — лишь напрасная трата времени, не стоящая целого вечера, а то и ночи. Он мог бы многим заняться и…       Стоило лишь подумать о том, чтобы развернуться и уйти домой с поражением, как вдруг, всего лишь краем глаза, Леон заметил движение рядом с собой. После — голос подал и Франц, оглушая своим лаем всю залитую тишиной, словно бетоном, улицу. Казалось бы, оно промелькнуло так близко в кустах, что ветки должны были издать хоть малейший звук, оповещающий о приближении. Но листья предательски молчали, а он, обернувшись, заметил только чью-то спину, по которой ровно спускались белоснежные волосы. Это точно был Ярико. Но почему он не исчез сразу, как только его обнаружили, как и всегда? Не заметил? Не узнал? В любом случае, спутать такого приметного парня невозможно. И медленно, крадучись, вместе с насторожившимся псом, Леон пошёл вслед за ускользнувшим меж деревьев Ярико.       Слежка из-за стен домов, постепенно перешла в кусты, а после пришлось прятаться уже за деревьями. Леон удивлялся, как обычно энергичный Франс вёл себя спокойно, не дёргал за поводок. Видать, правду говорят, что лабрадоры — собаки умные, понимают, когда лучше замолчать, а когда полаять.       Медленно, но верно, альбинос привёл их в лес на окраине города, к обветшалой заброшенной постройке. Когда-то восторженная София, любительница истории и краеведения, рассказывала, что рядом с посёлком, где жил Леон, есть проклятая католическая церковь. Так же когда-то давно о ней писали газеты, вещая, что эта постройка — единственное, что осталось целым от крепости, но за её реконструкцию так никто и не взялся. С виду она совсем не выглядела доброжелательной: полуразрушенные стены из больших кусков камней, обвитые лозами растений, разбитые окна навевали странное чувство, которое многие люди описывают как восторг. Восторг от некогда воинственных, действительно потрясающих строений.       Но восторг перебило более сильное чувство. Страх закрался в душе изобретателя, когда белая фигура скрылась в проклятых руинах кирхи. Внутри всё так и вопило, не стоило туда идти. Но он знал, что если струсит и не последует за ним, то всю жизнь так и будет мучиться догадками, корить себя за трусость.       Леон глубоко вздохнул, собрал все свои силы, привязал пса к стене у входа и вошёл в когда-то арочную дверь, у которой теперь не было верхней части косяка. Повсюду валялись мокрые и грязные тряпки. В нос ударил запах мха, смешанный с сыростью и столетней грязью. И как только этот парень смог выдержать настолько отвратный запах? — подумал Аустер, пока вглядывался в темноту внутреннего помещения, надеясь выследить там хоть кого-то живого.       Внутри незваного гостя встретили темнота и приятная, никак не вяжущаяся с запахом, светлая аура. Не смотря на мрачность помещения, источало оно хорошую энергию. Ну, по крайней мере, юноша не чувствовал от этого места опасности, наоборот, только спокойствие, словно нашёл для себя пристанище после долгих скитаний по миру. Поваленные кресты, прогнивший пол, разбитый алтарь, разбросанные картины, сломанные деревянные скамейки, потрескавшиеся фрески на стенах — всё это создавало страшный до мурашек пейзаж, не совпадающий с чувством, приносимым этим местом. Оно навевало тревогу, и в то же время заставляло расслабиться, поддаваясь тьме и приятной атмосфере тихого восторга, царившей под крышей. Побитые витражи и паутина напоминали о мрачном рассказе, который Леон читал в детстве.       Парень огляделся. Сразу выдавать своё присутствие и спрашивать, есть ли здесь кто, даже в голову не приходило — пускай подобной чепухой занимаются главные герои дешёвых фильмов ужасов. И так было ясно, кто находился в темноте неосвещённой лунным светом, полуразрушенной кирхе.       Очень кстати пригодился фонарик. Раньше, когда Леон не был настолько сильно поглощён изобретением механизмов, он изредка тусовался в компании ребят, любивших лазать по заброшенным зданиям. В подростковом возрасте всем не хватало адреналина, а где же его можно было получить, если не в окутанной сплетнями и байками о призраках больнице? Или школе, покрытой сплетнями о зарытых в саду трупах школьников? Теперь карманный фонарь, как и инструменты, всегда находился в его рюкзаке.       Яркий и большой диск света лениво ползал по стенам, освещал витражи и Леон чувствовал, что кружочек подрагивал вместе с его руками. Боялся ли Леон? Возможно. Ведь он не знал, направлялся ли в логово кровожадного зверя, или же пытался встретиться с обыкновенным, как и он сам, парнем.       — «Так, стоп, — сам себя остановил в мыслях, помотал головой и взъерошил волосы на затылке. — Это мне точно не поможет. Надо успокоиться».       И тут Леон остолбенел, прислушиваясь к тому, как со второго этажа доносились звуки. Сначала что-то прокатилось по деревянному полу. Затем, сквозь дыры в перилах, упало нечто светящееся. С его позиции оно походило на падающую звезду, даже звук падения издало очень необычный: что-то среднее между звоном разбившегося хрусталя и эхом от удара о треугольник. Леон заворожённо наблюдал за тем, как «звезда» упала на пол, но не разбилась и медленно-медленно покатилась к дырке в половицах первого этажа. Через секунду вслед за ней высунулась рука в попытках поймать потерянную вещицу, но не успела и спряталась вновь.       Юноша сделал несколько шагов и остановил движение светящейся «звезды» ногой. Затем поднял предмет, поднося поближе к лицу, чтобы рассмотреть. Это даже не было похоже на звезду или иной космический объект, с коим сначала её сравнили. Это всего лишь… Сфера. Обычная сфера размером чуть меньше, чем его ладонь и покрытая неровным слоем люминесцентной краски. Краска создавала необыкновенный узор вместе со свечением. В какой-то момент даже показалось, что свет пульсировал, словно биение сердца.       — Очень качественная работа… — пробормотал себе под нос Лео, чувствуя под пальцами материал, подобный толстому стеклу или очень гладкому мрамору. И повысил голос, чтобы его услышали во всём зале: — Хэй, выходи! Я отдам твой светильник. У меня нет оружия, и я не желаю тебе зла.       На несколько секунд во всём заброшенном здании возникла пауза, настолько тихая, что с улицы была слышна успокаивающая лиственная колыбельная и скулëж оставленного у входа пса. Появилась мысль: Ярико медлил, надеясь, что непрошенный гость соизволил бы удалиться добровольно, и встречи удалось бы избежать.       — Скажи, будь добр, что тебе не сидится дома в такой поздний час, а?       Оттуда же, откуда выпала светящаяся сфера, — с балкона второго этажа, — спрыгнул и её владелец. Ярико, парень-альбинос со второго курса биологического факультета, состроил своë фирменное кислое выражение лица: всякий раз, когда он проявлял своё недовольство перед девчонками, ходившими за ним хвостиком, то сводил белые брови к переносице, жмурил нос как от едкого запаха и поджимал почти бесцветные губы. Леон всегда считал это забавным и сравнивал недовольство парня с обиженным ребёнком. Но теперь, когда свет от сферы освещал не только их лица, Леон зацепил взглядом новые детали во внешности второкурсника, и едва не подавился воздухом.       Уши. Большие, белые, пушистые, уходящие вверх от макушки на пару сантиметров, были похожие на лисьи. Только белые и в разы больше, чем у обычных рыжих зверей.       Леон открыл рот, чтобы задать вопрос о таком внезапном изменении (ну не могло показаться, они только что шевелились!), но вместо должного вопроса изо рта вылетело что-то похожее на рокотание ксеноморфа из фильма «Чужой» вперемешку с ошарашенным мычанием и распахнутыми голубыми глазами. Шокированный до глубины души, он не знал, что и сказать.       Немая сцена длилась до тех пор, пока Ярико не прервал мучения парня первым:       — Отдай нам сферу, пожалуйста, — он взял свою вещицу сам, добавив: — они настоящие, да. Но трогать не советуем.       — В смысле, настоящие? — не мог поверить изобретатель. — К-как?! Их же раньше не было! Ты что, из лаборатории какой сбежал, где изучают смешивание генов зверей с человеком?!       — Но-но-но! — Ярико помахал пальцем прямо у носа Лео, возмущённо повысив тон голоса. Его уши сложились вниз, выдавая недовольство хозяина. — У вас, людей, чуть что, так сразу «эксперимент биохимических разработок»! А это, между прочим, обидно! — он недовольно всхлипнул носом, продолжая смотреть парню в глаза, словно пытался вести с ребёнком поучительную беседу. Его глаз не было видно из-за бликов на очках, и нельзя было сказать, что в них читалось. — Никакой не эксперимент. Всего лишь магическое существо из другого мира, призванное поработить всё человечество и заставить всех людей на земле рыть червей.       От такого признания Леон невольно повёл плечами, почувствовав, почувствовав катившийся по спине холодный пот. Возможно, всё было намного хуже, и помимо того, что Ярико оказался инопланетянином, он ещё и съехал с катушек.       — Червей?.. — осторожно переспросил Леон.       — Шутка. На самом деле, нам нужно забрать несколько людей из этого жалкого, умирающего мирка, чтобы наш главный шаман приготовил из вашего нежнейшего мяса изумительное рагу, — Ярико говорил всё мягче, протягивая каждое слово и улыбаясь так довольно, чтобы собеседнику уж точно стало не по себе. Даже мечтательно протянул в конце это устрашающее «Мммм» для лучшего эффекта.       Но увидев, как Лео вытаращил на него глаза, напрягся, и вжал голову в плечи, только сдержанно прохихикал, поправив очки.       — Расслабься, парень. Больно нужны вы нам. Спасибо, что не дал разбиться нашей сфере, насмотрелся на наше прекрасное божество, можешь топать домой, пока мамка по голове за поздний приход не настучала.       Чувствуя неутолимое любопытство, грызущее всегда объективный разум, как чёртов паразит, Леон Аустер на миг остолбенел. С одной стороны этот странный альбинос говорил такие устрашающие вещи, имел нечеловеческие части тела, а ещё явно занимался оккультизмом или даже сатанизмом, — а что ещё можно делать в заброшенной кирхе посреди ночи? С другой стороны, он не выглядел опасным, разве что пытался выпроводить нежелательного гостя. К тому же, это был шанс один на миллион, узнать все тайны. Даже страх перед неизвестным, возможно, опасным существом, отошёл далеко на третий план. Леон перестал бояться.       И принял решение.       — Слушай, а я ведь могу рассказать твоим однокурсникам, знакомым, что ты совсем не тот, за кого себя выдаёшь, — Леон ехидно, совсем не свойственно себе, улыбнулся. Осмелел, даже повёл плечами пару раз, чтобы стряхнуть напряжение. — Не боишься, что тебя сдадут в ближайшую лабораторию на опыты?       — А чего бояться? Даже если ты кому и расскажешь, то итог всему, в худшем для тебя случае, — психушка, — ответило существо спокойно, будто ждало этого вопроса и уже минут десять обдумывало, какую лучше колкость придумать и поддеть собеседника. — И, перебьëм твой аргумент, доказательств у тебя нет, и не будет. Мобильник уже как минуты три сел.       Сначала, Леон не понял, к чему это вспомнили про мобильник. Затем не поверил, ведь его мобильный телефон стоял на зарядке перед уходом на прогулку, но всё равно достал его и проверил. Действительно — телефон был выключен, а при повторном воскрешении показывал нулевой процент заряда.       — Как ты узнал?       — А на что нам, по-твоему, такие большие уши? — усмехнулся Ярико и направился на второй этаж за своими вещами.       В этот момент Леон заметил ещё кое-что — помимо белых ушей на голове, чудной парень имел хвост. Длинный, метра полтора, заканчивающийся пушистой и белой кисточкой. Судя по отблескам от фонаря, хвост покрывала чешуя, подобая чешуе змеи или ящерицы. Или дракона? Он уже и не знал, какие открытия ожидали его в тот тëмный вечер.       — Расскажи о себе.       Вопрос загнал Ярико в тупик. Никто раньше не просил его говорить что-то о себе. За исключением любопытного старичка на большом рынке, с которым он разговорился в попытках снизить цену на нужную ему вещицу. Ярико убрал волосы за ухо и, спускаясь, оглядел потенциального собеседника с ног до головы, будто бы расценивал товар в магазине. От этого взгляда Леона бросило в мелкую дрожь.       Почему бы и нет?       Света мерцающей сферы и одного фонарика было маловато, чтобы устраивать душевные посиделки. Поэтому, чтобы пролить свет на мрачные тайны друг друга, Ярико достал из своей сумки керосиновый фонарь и поджёг без спичек, одним только щелчком пальцев. Высечь искру — не такой уж и сложный трюк для него. Но лицо Леона, такое невинно-удивлённое, было бесценным. Ярико едва сдержался, чтобы не расхохотаться.       Освещённый угол под навесом, в проёме под проломленной лестницей, с наваленными чистыми и не воняющими тряпками, скрученными в кучки на манер подушкам. Ярико притащил их сюда уже давно, устраивая себе местечко для отдыха после изнурительных работ «головой и энергией». И никогда бы не подумал, что придётся делить его с кем-то ещё. Заранее, чтобы не волноваться самому и не волновать питомца, Леон сходил и отвязал собаку. Франц, скуля и поджимая белый хвост, не хотел идти внутрь заброшенной кирхи, но рядом с хозяином всё равно передвигал лапы. А потом и вовсе улёгся как можно ближе к ногам Леона, сложив голову на передние лапы. Взгляды обоих хвостатых встретились. Ярико внимательно всматривался в глаза собаки, затем улыбнулся и учтиво кивнул лабрадору. Франц приветливо залаял и заметно расслабился, но от хозяина отходить не спешил.       — Красивое имя у твоего пса — Франц, — как бы между делом сказал Ярико, пока рылся у себя в сумке. — Ты сам выбирал?       — Что? Как ты узнал?       — Всего лишь перекинулись с ним парой фраз. Лабрадоры очень умные собаки, с ними легче разговаривать, чем с, например, чихуахуа. Ох, скверные маленькие шавки.       Леон решил промолчать, надеясь, что это просто очередная «странность» второкурсника. Или он вновь решил подшутить.       Ярико вытащил из своей сумки пару контейнеров с едой. В одном лежала жареная рыба и варёная картошка, от которых всё ещё пахло теплотой и специями, а в другом салат и пара ломтиков хлеба. Леон сел на один старый, но сухой тюфяк, его собеседник — рядом, не ближе расстояния вытянутой руки. До него или до его еды невозможно было дотянуться, пока Овин сам не пододвинул контейнер с рыбой и картошкой поближе к Лео, чтобы угостить.       — «Не доверяет, — сразу промелькнуло в голове инженера. Хоть иномирец был спокоен и беспечен на лицо, некоторые действия выдавали его с головой. — Как хвост-то ходуном ходит. Волнуется».       — Так, значит, ты из другого мира? — чтобы больше не нервировать собеседника давящим молчанием, Леон начал разговор первым. И так же, чисто из вежливости, взял попробовать предложенный кусочек рыбы. На вкус она оказалась восхитительна. — И… Ты всегда угощаешь всех, с кем знакомишься?       — Нет. Мы долгое время жили по соседству с народом Иридóри, а они имеют обычай проводить переговоры, как важные, так и простые, за обедом. Вполне неплохой способ, учитывая, что у них так же есть строгое правило не вносить в столовую оружие — переговоры всегда проходят в мирных и равных условиях, — Ярико вздохнул, откусывая кусочек от хлеба. Прожевал и только потом продолжил, — И, не из «другого мира», а «других миров». Там, откуда мы родом, мы можем путешествовать по всем мирам, через которые ведут порталы.       — То есть, хочешь сказать, что помимо планеты Земля, есть ещё и другие планеты, населённые жизнью?       — Совершенно точно, — кивнул он, — но только не «планеты», а именно «миры». Одни могут принимать форму космических тел, вроде планет, звёзд, метеоритов, или даже космических осколков и существовать в таком виде многие тысячелетия. Другие же могут быть простым сгустком облака среди огромного неба одной из «галактик» и иметь внутри себя настоящую жизнь. А третьи и вовсе создались не сами, а… «искусственно», с определённой целью и имеют… Ну, что-то на подобии «стен». Например, Столица всего Межмирья — это определённо созданный мир, имеющий границы. Пойдёшь ты по одной дороге из города, пройдёшь два или три дня, и вернёшься по этой же дороге обратно в город.       — Миры больше чем… Галактика?       — Ну, фактически. Некоторые огромные миры и представляют из себя одну большую галактику.       Он остановился, чтобы закинуть ещё одну ложку салата в рот и с наслаждением похрустел овощами, а заодно взглянул на удивлённое лицо человека. Мозг изобретателя, всегда опирающийся только на научные факты, начал активно противоречить сказанным парнем словам. Звук работающих шестерёнок в голове слышал даже иномирец.       — Ну… Допустим, я смогу поверить, что «миры», населённые жизнью, могут не иметь форму, хорошо, — так и не дождавшись отклика в своём сознании, Леон согласился тяжело и шумно выдохнул. — Но что на счёт переправы между всеми этим мирами? — Леон остановился, спешно вспоминая все фантастические рассказы, которые он читал в перерывах между изобретательством, парами в универе, и то, что в них было написано. — Вы используете какие-то телепорты? Переправы?       — В точку. Именно порталы связывают между собой тысячи, если не миллионы миров. Самый большой из всех узлов порталопортов, или по-иному, вокзалов, находится в Столице. Оттуда можно попасть практически в любой крупный узел, связывающий другие, более мелкие узлы переходов или отдельные, самые отдалённые от Столицы миры. Если не знаешь направления — точно запутаешься и забредёшь Хор знает куда.       Не будь Леон в какой-то степени учёным, то, наверное, с восторгом слушал бы рассказы «человека» о внеземной жизни. Но он не мог поверить в то, что существовали другие, помимо нашего мира, планеты Земли. Не просто другая жизнь, а целые «миры». Это противоречило всем знаниям и тысячелетнему опыту человечества о космосе и галактиках. Если взглянуть с точки зрения науки, то всё, что говорил это парень — чушь сумасшедшего шизофреника, пересмотревшего фантастики. Но, чёрт побери, прямо перед ним сидел парень со звериными ушами и хвостом. Прикасаться к ним не разрешал, но не стал бы обычный картонный макет хвоста так правдоподобно извиваться у ног своего хозяина, подрагивать кисточкой. Как такому не поверить?       Мозг переполнился новой информацией, и Лео решил оставить сортировку её по полочкам на потом. Хотел просто поговорить с этим «нечто» и утолить своё грызущее чувство любопытства уже до конца. Хотя, возможно ли это? С каждым новым ответом появлялось лишь больше вопросов.       — Если ты не с Земли… То, кто ты? И что забыл на нашей пла… Кхем, в нашем мире? — Лео трудно было не сравнивать родной мир с планетой.       — Мы — путешественник, — с готовностью ответил тот, поправляя круглые очки и откладывая в сторону пустой контейнер. — Мы путешествуем по мирам, чтобы их изучать. Их необыкновенную флору и фауну. В каждом мире останавливаемся и зарисовываем всех и всё, что сможем найти, догнать и по возможности, поговорить с ними, узнать получше. Классифицируем и записываем в книгу.       — Книгу? — удивлению землянина не было предела.       И вместо ответа, Ярико достал из сумки увесистый, толстый блокнот форматом А4. Приятный на ощупь переплёт и обложка из тёмной, наспех прошитой кожи, а по бокам выглядывали смятые и полностью исписанные куски разных материалов — бумага, кожа, береста, и несколько других, которые не были ему знакомы. Но это только обложка. Глаза юноши, похожие на два больших блюдца, распахнулись, увидев, что таила в себе эта с виду невзрачная, но толстая книжка: страницы были наполнены умелыми цветными рисунками, набросками и множеством записей о существах, которое могло бы создать только самое безумное, или самое талантливое человеческое воображение.       Переворачивая страницу за страницей с долей аккуратности, будто они могли в любой момент порваться в руках, Леон с жадностью пытался вычитать несколько строк описания существ, но письменность была ему неизвестна. Сказать больше — она не была похожа ни на одну из земных. Так же замечал, что некоторые записи выделены аккуратным и красивым почерком, а — другие быстрым и «врачебным», как будто на бегу. В голове сразу возникла картинка, как путешественник бежал от какой-нибудь двухметровой птицы с огненными перьями и огромным крючком-клювом, одновременно пытаясь зарисовывать её образ. На лице возникла улыбка.       Ярико с интересом глядел на лицо собеседника. Он уже не помнил, когда в последний раз показывал свои труды кому-то, кроме дорогого друга, и ему безумно интересно, как на всё это реагировал обычный человек. Дёргал ушами, когда шелестели страницы, и наклонял голову, чтобы заглянуть в голубые глаза юноши. Ему даже нравилось наблюдать, как меняются эмоции, одна за другой.       Так бы они и просидели в тишине, рассматривая, то друг друга, то страницы книги. Пока Леон не закрыл книгу и не спросил, улыбаясь:       — Что же ты здесь забыл, раз так много видел? — Он отдал хозяину книгу, и та быстро перекочевала на коленки Ярико. — У нас нет таких существ, диковинок и животных, какие написаны в твоей книге.       — Люди тоже очень интересны, — хмыкнул иномирец, перелистывая страницы с зарисовками и останавливаясь где-то ближе к концу, где ещё были чистые листы. — Мы изучили их строение, физиологию, даже то, чем отличается современное общество от того, что было лет двести назад — для этого у нам было достаточно времени. Но их мышление, их душа… Это так интересно. Особенно у некоторых отдельных экземпляров.       — Ты говоришь так, будто мы — подопытные кролики, — обиженно нахмурил брови Леон.       — В какой-то степени так и есть, — не стал скрывать Ярико. — Мы изучаем поведение, физиологию и внутреннее состояние существ, с которыми сталкиваемся. Затем записываем в книгу и классифицируем. Нам нравится такая работа, не жалуемся.       Спорить Леон не стал. Помолчал с минуту, поглаживая своего белоснежного пса по голове, и лишь потом задал новый вопрос:       — А каково это, перемещаться между мирами?..       Юноши провели в кирхе всю оставшуюся ночь. Говорили и говорили столько, что уставал язык, и пересыхало горло. Ярико рассказывал очень много о других мирах и не скрывался, описывал всё в самых ярких подробностях. Даже использовал магию, чтобы точь в точь передать все события, произошедшие в тот или иной день. Рассказывал, что бывают миры, подобны средневековью, с королями и королевами, а то и вовсе, как далёкое-далёкое процветающее машинами будущее. Леон слушал с особыми трепетом, с каким, пожалуй, в первый раз изучал книгу по квантовой физике во втором классе.       Леон пришёл и на следующую ночь. Затем ещё несколько раз. Так, даже не подозревая, они начали чаще встречаться в этой самой кирхе, как в своём тайном месте. Ярико рассказывал всё больше, отвечал на самые безумные вопросы, а Леон взамен, рассказывал ему о людях. Единственный вопрос, на который Ярико никогда не отвечал — это вопрос сфере, которую иномирец никогда, практически никогда не выпускает из рук.       Время шло, встречи происходили всё чаще, и мальчики сами не заметили, как стали гораздо чаще общаться. Мы вместе обедали в университете, Ярико ночевал у Леона. Ни у одного, ни у другого никогда не было настоящих друзей, и это было ещё одной причиной, объединяющей их.       Казалось, что всё могло длиться ещё долго-долго, как обычно длится всякая человеческая дружба.

2

      Это было очередное предложение встретиться после пар. Но оно поступило от Ярико.       До того самого дня Овин никогда не приглашал Леона к себе домой, даже не заводил тему об этом. И Лео уважал его выбор. Но когда на одной из перемен, так, между темами в разговоре, Ярико решил пригласить его на чай, Леон вправду удивился. И впервые за время знакомства с иномирцем задумался.       Где же жил его новый друг?       Дом Леона находился на улице Солнечной, буквально через три двора. Оказалось, что тот иномирец, которого он так долго искал, был намного ближе. Ярико жил в приёмной семье. По его рассказам, когда уже не молодая пара, поженившись, забрала его из детдома, они переехали в половину дома и обжились здесь.       — Подожди, приёмная семья? — переспросил Леон. — То есть, ты всё это время жил в приёмной семье? Пользовался доверием чужих людей?       — Люди не очень-то жалуют то, что они не могут объяснить, так что мы пообещали себе, что не будем активно колдовать, пока живëм на Земле, — совершенно спокойно ответил Овин. — К тому же, у нас внешность ребёнка, — он скривился, когда говорил эту фразу, — и самым оптимальным вариантом выжить — это найти себе семью. К слову, это третья приёмная семья, в которой мы живëм.       — Что?!       Удивиться Аустер не успел, его друг свернул в кусты, к калитке. Открыл скрипучую дверцу, впустил своего гостя на ухоженную каменную тропинку, зашёл сам и закрыл её на щеколду. По бокам тропинки росло множество декоративных, опрятных цветов. Хозяйка этого места очень любит копаться в саду.       Парни прошли вперёд и вошли в дом. В лицо ударило тепло и сладкий запах, исходящий из кухни.       — Ярико, дорогой, это ты?       — Да, Мелисса, это мы. С другом.       Из двери вдоль по коридору вышла женщина в переднике, испачканном в муке, а так же милых прихватках с кошачьими мордочками на них, больше похожие на детские варежки. Лицо женщины покрывали лёгкие морщины, но даже они не скрывали её привлекательности и доброй улыбки.       — Боже, Яри, ты никогда не приводил гостей, дай хоть посмотрю на твоего друга! — сняв прихватки, женщина подошла к Леону и протянула ему свою миниатюрную ручку. — Здравствуй, молодой человек, я Мелисса. А тебя как зовут? Мой маленький ворчун никогда не рассказывал, что дружит с кем-то!       — Мелисса! — донёсся из кухни недовольный возглас иномирца.       Леон, еле сдерживая смешок, тоже представился.       — Так вы ещё и учитесь вместе! Какая прелесть! — Мелисса искренне улыбнулась. — А может вы голодные, мальчики?       — Нет, спасибо, мы пойдём наверх, — Ярико совершенно спокойно прошёл мимо с безразличным лицом. В одной руке он нёс несколько ещё тёплых пирожков.       Выслушав ещё несколько приятных слов от Мелиссы, Леон вежливо попрощался с ней и последовал за другом к лестнице, на второй этаж. Из двух дверей он вошёл в правую и закрыл её за собой.       — Она всегда такая общительная?       — Только когда мы приводим друзей. Но, как ты видишь, наш круг близкого общения крайне малочислен.       Леон скинул с себя рюкзак и осмотрелся. Обычная комната обычного студента: лёгкий беспорядок, неприбранный стол, обклеенные фотографиями и плакатами стены, пара гирлянд над кроватью, да заваленный вещами стул. Как будто этот парень самый обыкновенный, коих были тысячи вокруг. Но Аустер знал, что это было далеко не так.       — Кстати, пока я не забыл, — заговорил Лео, — хочу давно спросить. Почему ты говоришь о себе во множественном числе? Я понимаю, что есть некоторые люди, которые говорят о себе в третьем лице, но… это правда выглядит максимально странно.       Внимание Леона привлекла клетка, а в ней пушистая морская свинка, спящая в свёртке из шерстяного шарфа. У неё был очень непривычный окрас кофейного цвета и длинные пучки шерсти на ушках.       — У вас, людей, есть поговорка: «С кем поведёшься, от того и наберёшься». Мы повелись с одним существом и теперь нам очень непривычно говорить о себе по-другому. Такой ответ устроит? — совершенно спокойно ответил Ярико, не отрывая глаза от своей тетради. — Вообще-то, мы хотим рассказать тебе то, что пошатнёт все устои о человеческом мире. Хочешь узнать?       Глаза Леона заблестели от любопытства. Он даже забыл про необычную морскую свинку.       — Что же это? — он сел на кровать рядом и заглянул в тетрадь Ярико.       — Знал ли ты, что боги древнего мира были реальными? — иномирец улыбнулся, когда встретился со скептичным взглядом человека. — Нет, ты просто послушай и попытайся понять. У нас есть невероятная теория! Всё, что когда-то существовало — монстры, боги, катаклизмы, — всё это было реальным. Да, может быть, существование так называемых вами «богов» и не было доказано вашей наукой, но они действительно были.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что они не были богами. Все они — лишь искажённо переданный образ существ, пришедших из других миров. Они, фактически, помогли создать вашу культуру. Понимаешь? Так что все устои, в которые вы верили на протяжении истории, рушатся, — Ярико лёг на спину и скрепил пальцы в замок на затылке.       — У тебя нет доказательств, — скептично заметил Леон.       — На самом деле, если достаточно долго просидеть в ваших библиотеках, и иметь столько знаний о мирах, сколько имеем мы, то можно найти множество сходств. Например, в вашей истории есть много монстров, которые являются гибридом двух других — это естественный процесс скрещивания генома одного существа и другого. Основа создания новой жизни, нового вида. Но бывали и такие случаи, когда подобный союз вызывал погрешности, — Ярико вскочил с кровати, подбежал к доске на стене, взял мел и принялся рисовать схему. — Помнишь Цербера? Трёхголовый пёс исполинских размеров, который, по сути, является лишь собакой с отклонениями. Но он был рождён от союза двух существ, способных мыслить, — а это, представь себе, очень важный аспект в скрещивании генов существ, — Ехидны и Тифона. Он был результатом аномального скрещивания генов — в наших мирах это явление повседневного характера. Ты спросишь, в чём же тогда смысл всего моего рассказа? В его родителях. В том, что существа, которых вы называете Драйкана, существуют в наших мирах. Открой нашу книгу, глава три, страница двести четыре.       Леон послушно открыл нужную страницу и посмотрел на рисунок. Действительно, женщина, наполовину дракон-змей, наполовину человек. Она отличалась отсутствием крыльев от древнегреческой версии, но смысл был один и тот же.       — Или вспомним Локи — бога обмана в германо-скандинавской мифологии. Это сын ётуна и аса, тоже весьма странный союз, однако, породивший очень умное существо гуманоидной формы — это пример хорошего скрещивания генов двух разных видов. Дело так же в родителях. Существа, похожи на ётунов, на странице триста сорок семь, можешь сам посмотреть, обитают в мире Аораки, не переносят жару и селятся чаще всего в холодном климате целыми селениями. Как и ётуны в вашей скандинавской мифологии, — он хмыкнул.       — Возможно, в давние времена, на Земле были и свои существа, которые «не похожи на людей». Они скрестились с существами из Межмирья и, тем самым, создали тех, кого вы все так убеждённо называете «мифологическими существами». Вы уверены в том, что они — лишь плод вашей собственной фантазии, но кто может гарантировать, что вы, люди, не можете быть чьей-то «мифологией»? — Ярико тихо и как-то безумно посмеялся. — В любом случае, генетика — основа создания всего живого. Имея одно существо с одними способностями и другое с другими, при их удачном скрещивании можно получить один из миллиона случаев. И если у вас, людей, различия идут только во внешности, у нас — это различия в видах, способностях, развитии интеллекта и так далее… родословная — самая непредсказуемая магия, с которой мы встречались.       Леон отложил книгу на кровать.       — Допустим, я могу поверить, что твоя теория имеет какой-то смысл, — Лео потёр пальцами переносицу. — Тогда ответь, куда делись все эти «боги»?       — Ответ ты узнаешь всё из той же мифологии, — альбинос развёл руками. — Вспомни битву богов и титанов из древней Греции. Ну, или Рагнарёк из германо-скандинавской мифологии. Существа, как и люди, не поделили что-то и уничтожили друг друга, стирая с лица земли целые истории, расы. Всё живое уничтожается чьими-то руками, а затем вновь возрождается. В нашем случае большинство живших здесь существ уничтожили друг друга, но затем, спустя годы, они возродились в мифах и балладах людей, которые сумели выжить в этой исторической стихийной агонии.       — Это всё звучит как бред, — выдохнул Леон. Но потом тихо рассмеялся, — хотя, разве то, что я разговариваю с парнем, у которого лисьи уши и змеиный хвост — это не полный бред?       — Мы тоже так считаем       Они оба рассмеялись. Эта дружба, крепчавшая с каждым днём, могла изменить многое, пошатнуть устои целых миров. Но смогут ли они сохранить её в том же виде, в котором она была?