Освободи меня от моего безумия.

Все кружилось и переплеталось не давая ухватиться хоть за что-то. Вокруг одни тайны, интриги и предательства. Ко мне снова возвращалась апатия, глуша собой все остальные эмоцитата. Сил прочитать дневник дальше первой страницы уже не было. Но единственная надпись на первой странице повергла меня в шок. Я не могу больше держать это в себе. Осознание того, что натворила, душит меня. Я предала его. Мой милый, никогда не прощу себя за то, что сделала. Я не хотела. Он говорил так убедительно, что я поверила ему. Андрей, ты лучик света в моем аду. Ты подарил мне прекрасную дочь, но я не заслужила вас. Я продала весь компромат на твою деятельность. Он сказал мне, что тем самым спасет тебя, но он сделал все наоборот. Он убьет его и меня, но дочь я ему не отдам. Она не должна расплачиваться за наши грехи Глаза застилали слезы. Как она могла предать его?! Я не могу поверить, что она смогла это сделать. Но что с ними стало. Может они и не умерли? Мысли смешались в кучу и не давали мысли в нужном направлении. Хотелось выть от того, что родная мать предала нас с отцом. Её больше ничего не сможет оправдать. Если окажется, что она не умерла, то для меня это не будет значить ровным счетом ничего. Она умерла для меня. Предательство семьи — это самое страшное, что могло случиться в моей никчемной жизни. Тем временем я осушила не один бокал вина. Бутылка была наполовину пуста, а может и наполовину полна. Неважно. Голова начинала кружиться и в теле появилась приятная истома. После еще одного бокала я совсем расслабилась и откинулась на спинку дивана, позволяя всему ненужному выйти из головы. Трель дверного звонка заставила меня снова напрячься, но тут же подумала, что незваный гость может и подождать. Но он не собирался исполнить, то что я желала всей душой. Скрепя сердце я подошла к злополучной двери и резко распахнула ее даже не смотря в глазок. Увиденное повергло меня в шок. Передо мной стоял блондин с голубыми, как лазурное небо глазами. Он был одет аккуратно, в нем все было идеально до чертиков, начиная с укладки волос, заканчивая четко отглаженными стрелками на брюках. К моему удивлению это был Власов Ваня. На его лице была глупая улыбка, а в глазах искорки. Мне была непонятна его радость и я прямо перед его носом закрыла дверь. Но он снова решил нажать на звонок, но теперь его трель не только надоедала, но и отдавала в голову резкой болью. — Что тебе нужно? — Я не была настроена на разговоры, мне хотелось побыть одной. — Белла, я кое-что хочу сказать тебе. Открой, пожалуйста. Ну, что ему от меня надо-то?! Медленно открыла дверь и в глаза сразу бросился небольшой букет ромашек. — Это тебе. Может зайдем? -его наглость поражала, но я его впустила, потому что знала — за просто так он вряд-ли отстанет. С Власовым мы никогда толком не общались, раньше он был любителем поиздеваться надо мной, но потом я показала себя и ко мне никто не лез. Мы зашли и на его лице появилась кривая усмешка. Что-то было с ним не так, но нетрезвый мозг не мог это определись. — Не люблю, когда девушки пьют и курят… — Мне насрать, что ты любишь. Либо говори зачем пришел, либо вали! — Послушай, ты очень клевая… Короче… Ех… Ты мне нравишься… Может ты согласишься быть моей девушкой? — и в этот момент он припал к моим губам почти невесомым, но чувственным поцелуем. Я не заметила, как начала неумело отвечать: терзать податливую плоть, прикусывать зубами и чувствовать металлический вкус на языке. Вкладываю в него всю боль, все страдания, но не чувствую ничего. Из невинного он быстро перерос в страстный. Грубо прислоняет меня спиной к стене и в это в этот момент я запускаю руки в его волосы, легонько оттягивая и поглаживая. Ваня подхватывает меня и заставляет обхватить себя ногами. Углубляет поцелуй, исследует языком мой рот. Но я абсолютно ничего не чувствую. Нет тех бабочек в животе, что так ярко описывают в книгах. Но в этот момент его хватка ослабевает и он падает придавливая собой меня. Что происходит? Мысли стали трезветь, весь алкоголь окончательно выветрился. Тело Вани резко откидывают и только сейчас я замечаю, что-то теплое на руках. ЭТО КРОВЬ!!!!!!!! Меня начинает трясти как осиновый лист на ветру, паника накрывала меня с головой. Чьи-то руки поднимают меня и прижимают меня к себе, разливая ручейками тепло по телу. В этих объятиях я чувствовала себя защищённой. — Цветочек, как ты? — сейчас передо мной стоял наш химик. В глазах было чистой воды беспокойство. — Ч-что вы з-здесь делаете? Это… вы? Его… но…- язык заплетался и отказывался произносить, что-либо. — Тихо-тихо. Все хорошо. Я не дам тебя в обиду цветочек. Так все, собирайся, — и тут я натыкаюсь на изумрудные глаза, которые заглядывают прямо в душу. Но как? У Александра Владимировича глаза почти карие. — Это мой настоящий цвет глаз, а там были линзы, — ответил он на мой немой вопрос, — Так, иди собирай вещи и пошли. Он подтолкнул меня к моей комнате. Совершенно не соображая, я чисто на автомате достала чемодан и кинула все, что попалось мне под руку. Как только последняя вещь была в чемодане, я краем глаза заметила мамин дневник и тоже положила его в чемодан. Медленно вышла из комнаты, химик сидит на стуле в прихожей и о чем-то размышляет. — Ты уже собралась? — я утвердительно кивнула, — тогда пошли. Я все еще не отошла от шока. Тело Вани лежало в луже крови. Его крови. Стараясь не смотреть на тело, выхожу на лестничную площадку. Лифт ехал мучительно долго. Видимо он не хотел, чтобы я вышла на улицу. Но как только я открыла дверь подъезда, то снова офигела. Около дома стоят штук 5 затонированных машин черного цвета. Такие показывают в криминальных фильмах. Из каждой машины выходит по одному бугаю, у каждого в руках пистолет. «Все мне пизда, щас меня грохнут и увезут в лес" — это единственное, на что способен мой мозг. И тут на мои плечи ложатся широкие ладони. Страх сочится из каждой жилки, но я не могу вскрикнуть. Голос как-будто испарился. И единственное, на что смог мой организм— это просто отключиться. К носу поднесли что-то отвратительно пахнущее. Провожу рукой чтобы убрать от себя этот дурно пахнущий предмет, но вдруг натыкаюсь на чью-то руку и резко открываю глаза. Пытаюсь встать, но затылок отдает тупой болью. Начинаю оглядываться, но не узнаю места в котором нахожусь. Я лежу на большой кремовой кровати с балдахином. Через большое окно просачивался дневной свет, освещая полностью всю комнату, которая была выполнена в светло-бежевых тонах. — Так, ложись обратно, тебе нельзя вставать, — Сильные рука подтолкнули меня, для того чтобы я легла обратно, — не бойся — это теперь твой новый дом. Ты будешь жить тут со мной. Мои брови резко поползли вверх. Смысл слов еще не совсем дошел до меня. — Всмысле, жить тут, да еще и с вами? Нееет, вы сейчас же отвезете меня обратно домой, — Вот мне интересно он дурачок или прикидывается? Видимо химику на уроках кто-то случайно мозг вышиб. — Вот ведь пошли люди неблагодарные. Я тебя значит спасаю, а ты даже спасибо не скажешь? — Вот сейчас он был похож на обиженную женщину. Очень обиженную. — А я и не просила меня спасать. И вообще с чего вы взяли, что меня нужно спасать? — Тебе это знать необязательно. Тебе угрожает опасность, поэтому мне был дан приказ увезти тебя в безопасное место. Ты не сможешь выйти дальше этого дома, еще некоторое время. Школа тоже отменяется. С тобой буду заниматься я. Этот дом абсолютно в твоем распоряжении, кроме самой последней комнаты. Там находится мой кабинет. А теперь отдыхай, я позову тебя на ужин, — с этими словами он вышел из комнаты. Его резкое изменение настроения меня напугало. Я совершенно не понимала какая опасность может мне угрожать. Ведь до этого все было нормально. Поведение химика ожидало желать лучшего. То он обеспокоенный, то он серьезный, то как шут гороховый. И кто вообще дал ему приказ? Опять одни вопросы и нет ни одного ответа. Аккуратно встаю с кровати и тщательно осматриваю комнату. Она достаточно большая и светлая, в ней чувствуется уют. Прямо как дома, как жаль, что этого уже никогда не будет. Я не прощу свою мать. — Эх… Кто бы мог подумать, что все так закончиться. Хотя какой тут конец-это видимо только начало, — проговорила я в пустоту. Нда… Уже разговариваю сама с собой. Легкой поступью иду к окну по-мягкому коричневому ковру. Длинные ворсинки приятно щекочут ноги. В комнате было 2 окна, но одно было панорамное, а другое гораздо меньше его, только у него был большой подоконник, на котором можно спокойно посидеть с книгой или с чем-нибудь другим. Осторожно забираюсь на него и всматриваюсь в открывшийся мне пейзаж. Красивый еловый лес был покрыт снегом, лишь изредка мелькал серо-голубой цвет иголок. Нереально волшебное место, но до жути знакомое. И тут в голове замелькали обрывки странного сна. Это точно такое же место. Даже не так далеко виднеется тот самый обрыв. На душе теплеет. Но тот незнакомец, на кого он похож? — Оболенская, выходи. Скоро будет ужин. Тебя подождать или нет? — он вошёл настолько неожиданно, что я невольно вздрогнула. — Во-первых, надо стучаться. Во-вторых, у меня вообще-то есть имя, — теперь обиженной женщиной была я. Не, ну а что. А если я голая? — Ну да. Мне тебя ждать или сама найдешь столовую? Поверь, этот дом достаточно большой для того, чтобы тут заблудиться. Один раз мы уже так потеряли одну девчонку, она была до жути вредной, — я в шоке посмотрела на него, пытаясь узнать врет он сейчас или нет. Но его лицо было до жути серьёзным, — да расслабься, шучу я. Не хватало еще, чтобы тебя удар хватил, с меня тогда три шкуры снимут. Я облегченно вздохнула и слезла с подоконника. — Одень тапочки, — он показал рукой куда-то около кровати. И почему я их раньше не увидела. Неуверенно подошла и одела простые домашние тапочки. —Не бойся, я пока еще кусаться не начал, но если будешь себя плохо вести, то начну, — ну вот опять его смена настроения. Я не успеваю подстраиваться под его темп. Ну и намучаюсь я тут. Как только мы оказались в столовой, то горничные поспешно начали накрывать на стол. Но даже это копошение, не мешало чувствовать уют дома. На ужин у нас была утка, запеченная с картофелем, и овощной салат. Но есть мне совершенно не хотелось и я вяло тыкала вилкой в салат. — Хочешь заморить себя голодом? Я не думаю, что это хорошая идея, если ты не будешь есть, то я буду кормить тебя сам, — в данный момент я чувствовала себя пятилетним ребенком, который в силу вредности не хотел есть. —Я просто не хочу есть. —А что у тебя с Власовым? — резкая смена темы, но к сожалению Александр Владимирович был последним с кем я хотела это обсуждать. — Александр Владимирович, а вам не кажется, что это не ваше дело? — да-а, этот мужчина умеет выводить людей из себя. —Не кажется. Ты ответила на мой вопрос, — он был абсолютно спокойный, но от этого мне становилось не по себе. —Я не собираюсь рассказывать вам все аспекты моей личной жизни, — я попыталась ответить в тон ему, но у меня получилось достаточно жалко — И все-таки, я задал тебе вопрос? -он начал постепенно раздражаться. Но в моей голове резко возник очень гаденький план. Я решила вывести его из себя, но к сожалению я не подумала о последствиях — — Ну думаю, вполне могло быть, что-нибудь если бы вы так нагло не прервали нас. И кстати с ним все хорошо? — вот тут я и забеспокоилась ведь, на моих руках была его кровь. — Поверь цветочек, ему нужен был только одноразовый трах. На большее он не способен, — в его глазах промелькнула едва заметная тревога, но она так же быстро испарилась. Я чуть не задохнулась от возмущения. Да откуда ему знать, что именно нужно было Власову. Может я сама этого хотела! Меня тут же передернуло от этой мысли, я явно этого не хотела. Да еще и в нетрезвом состоянии. — Александр Владимирович…- я хотела возразить и спросить еще раз про Власова, но от меня перебил — Просто Саша. Я ведь больше не твой учитель, — и опять эта наглая ухмылка озарила его лицо. Сжала под столом кулаки. Как же он меня бесит. — Я не буду так вас называть! Мы с вами не друзья, а значит я буду называть вас Александром Владимировичем. А если вам не нравиться, то могу называть Полоумным химиком, — оу… Его реакция тешила моё самолюбие. Выражение его лицо нужно было снять на камеру. Я и не выдержала и залилась громким смехом. Нет, даже не смехом, а это был чистой воды ржач. — — Оболенская, — он резко встал со стула, его лицо перекосилось от злости, но это вызвало у меня еще одну волну смеха, — Это я полоумный? Мне кажется, что на полоумную больше похожа ты. — Я?! — приступ смеха резко прекратился и я тоже встала, — это я полоумная? Ну знаете, вы больше на психа похожи, — и тут я демонстративно отвернулась от него. — Теперь ты больше похожа на ежика, — медленно поворачиваюсь и тут же его руки ложатся мне на талию. Огромными глазами смотрю то на него, то на его руки. Но он идет против системы и начинает меня щекотать. — Ал-александр Владимирович, хватит! — я пыталась вырвать, но у меня не получалось, так как силы были не равны. Резкое падение на диван и мы заливается заливистым хохотом. Он вдавливает мое тело в диван своим. Встречаюсь с его глазами и между нами взрывается тысяча искр. Его глаза такие изумрудные, будто в них вставили небольшие драгоценные камушки. Я поняла, что он и есть тот самый незнакомец из сна. И тут мой лед внутри тронулся, так как эти глаза осветили душу, заставляя бабочек ожить в животе и трепетать в тон сердцу. Неизвестная мелодия прерывает нас. Он встает и напрягается, эта резкость снова пугает меня. Голос из трубки заставил напрячься уже меня — Зря ты, Белов, затеял игру против меня. Ой, как зря…