Молодость

Взрыв. Шарахаясь в сторону, СССР скрылся за танком, спасаясь от столба искр. — Давай вперёд! Осталось пару километров! — как можно громче кричал Союз, барабаня по корпусу бронетехники и стреляя в первого попавшегося нациста. Тихий хруст выжженной земли под ногами, а может быть и не только её, отдавался в ушах эхом. Перебегая от одного танка к другому, Советский Союз высматривал одну единственную фигуру, которая выделялась из всех присутствующих здесь. Устремив взгляд куда-то вперёд, Совет расплылся в хищной улыбке. Не прогадал… Десяток солдат мельтешили туда сюда, прикрывая собой своего фюрера, который видимо был не в самом лучшем расположении духа. Что не удивительно. Уцепившись за проезжающий мимо танк, коммунист навёл винтовку на столпившуюся толпу, вглядываясь в прицел. Время будто бы замерло. Хрупкая фигура немца металась из одной стороны в другую, не зная куда податься. Толи самому бежать, и спасать свою шкуру или же остаться со своими солдатами и героически отстаивать свои земли. По выражению лица можно было догадаться, что больше всего преобладал второй вариант. Улыбка сама собой сошла на нет. — Ты с дуба рухнул? Они же тебя убьют. — прошептал революционер, в кровь кусая губы и крепче сжимая огнестрел. Мастерски орудуя пистолетом и ножом, Рейх в сотый раз успел поблагодарить бога за то, что он до сих пор жив. Или его каждый раз прикрывали солдаты или он удачно уворачивался. — Vati (Папа)! — голос Германии прозвучал словно гром среди ясного неба. Обернувшись на сына, немец испуганно дёрнулся в его сторону, на автомате закрывая собой от всех. — Was zum Teufel machst du hier?! Ich sagte doch, nicht hierher zu kommen, sondern in Deckung zu gehen und auf das Auto zu warten (Ты какого черта здесь делаешь?! Я же сказал не соваться сюда, а сидеть в укрытие и ждать машину)! — кричал фюрер, стараясь переорать всю округу. Парень не менее напугано уставился на отца, стараясь не обращать внимания на всех. — Deshalb bin ich gekommen! Mein Begleiter wurde getötet und mir blieb nichts anderes übrig, als hierher zu gehen! Die Reservierung ist bereits vorhanden! (Поэтому я и пришёл! Моего сопровождающего убили и мне ничего не оставалось, как идти сюда самому! Бронь уже на месте)! — кричал в ответ Германия, хватая на секунду растерявшегося родителя за руку и утягивая за собой. Тот послушно поспешил следом, потерянно оглядываясь назад и стараясь запихнуть свою совесть в самый дальний угол сознания. Его народ сильный, он сможет и без него справиться, прикрывая отступление. Скрипя зубами, Дитрих отворачивается и поудобнее перехватывая ладонь сына, обгоняет его и бежит в сторону видневшегося вдалеке грузовика. — Los geht ' s (Давайте быстрее)! — крикнул водитель, высовываясь из окна и махая рукой, указывая на грузовик. Подхватывая сына на руки, Рейх запрыгивает в бронь и пробасив трогаться, откинулся на спинку сиденья, когда машина сорвалась с места. Пейзаж за окном менялся с удивительной скоростью, но это не вызывала прежнего удовольствия. — Dad, wohin fahren wir? (Пап, куда мы едем)? — дрогнувшим голосом спросил младший немец, обнимая мужчину за плечи. Тот сосредоточенно всматривался в окно. — Nach Berlin, und dann schicke ich dich nach Ungarn. Er muss für eine bestimmte Zeit auf dich aufpassen (В Берлин, а дальше я тебя отправлю к Венгрии. Он должен о тебе позаботится на определенный срок). — ответил нацист, стараясь не смотреть на сына и не показывать своей слабости. Он свою участь знал, но не хотел того же Германии. Поэтому было принято решение, что надо отправить парня к Королевству Венгрии и тот за ним будет следить и помогать за всё пребывание немца в Будапеште. — Aber Vater, was ist mit dir? (Но отец, как же ты)? — недоуменно проговорил Германия, настойчиво цепляясь за смоляной мундир и разворачивая Дитриха к себе лицом. — Deutschland, du bist nicht mehr klein und verstehst alles perfekt.Du bist das zukünftige Land, du bist mein Sohn, der unser Volk in Zukunft von den Knien heben wird. Wenn ich weg bin, sei bereit für Schmerz und Hass. Spaltung, das Schlimmste, was einem Land passieren kann, wisse es (Германия, ты уже не маленький и всё прекрасно понимаешь.Ты будущее страны, ты мой сын, который поднимет наш народ с колен. Когда меня не станет, будь готов к боли и ненависти. Раздвоение, самое худшее, что может случиться со страной, знай это). — с горечью говорил фюрер, смотря в блестящие глаза парня и понимая лишь одно. Это конец. Для него и всей арийской расы. — «Ну что сволочь, доволен? Теперь мы умрём все и я тебя по обоюдному согласию, заберу с собой в ад». — прошипел про себя Рейх, услышав в ответ жалобный скулёж на закаулках сознания. Страх, самый главный враг человека… Отвернувшись, Рейх поморщился, напрямую обращаясь к водителю. — Schnell, sonst fliegen wir alle in die Luft!(Быстрее, иначе мы тут все взлетим на воздух)! — рявкнул немец, пугая и так дёрганного сына. Но не было сил обращать на это внимание, как и самих нервов.

***

Скидывая всё со своего стола, Рейх с остервенением искал одну единственную бумагу и ключ. — Нашёл. — облегчённо выдохнул немец, выхватывая из потайного ящика заветные ключик и папку в чёрном переплете. Весь кабинет был перевернут вверх ногами, и привычного порядка с идеальной чистотой не наблюдалось как раньше. Солдаты уже сообщили, что советские войска прорвали оборону и снося всё на своём пути, окружали Германскую столицу. А также, разведчики передали что видели американскую авиацию в сотнях километров от Берлина. — Боже, что же делать. — просто говорил фашист, даже не задаваясь вопросом. И так всё понятно. В последний раз заглянув в разбитое зеркало, нацист выскочил из кабинета, прижимая к груди папку. Золотой ключик был запрятан в нагрудный карман. Вот двери на улицу и вскоре перед глазами предстаёт толпы солдат наперевес с винтовками и пара машин. В поле зрения бросился силуэт Германии, и не раздумывая, фюрер пошёл к нему, почти что переходя на бег. Когда Дитрих подбежал к сыну, стараясь перевести дыхание, тот сразу же кинулся к нему. — Dad, bist du bereit? Fahren wir? (Пап, ты готов? Едим)? — накинулся на Фрица парень, хватая за плечо и заглядывая в глаза. Тот тусклым взглядом посмотрел в ответ. — Natürlich, setz dich (Конечно. Садись). — выдавил из себя Третий, следя за тем, как сын уже было разворачивается чтобы залезть в кабину, но останавливается. В следующую секунду Германия заключает мужчину в крепкие объятия, утыкаясь носом в изгиб шеи и тихо всхлипывая. Рейх удивлённо пятится назад, но обнимает в ответ. Ком отвращения к самому себе подступает к горлу, заставляя давиться воздухом. — «Какой же я жалкий». — пронеслось в голове перед тем, как отстраниться. Герман смотрит с умирающей надеждой, надеясь что отец поедет с ним. Становится только хуже. — Setz dich (Садись). — снова повторяет немец, с толикой теплоты посмотрев на парня. Тот отвечает слабой улыбкой и залезает в салон, ожидая отца. Но вскоре широко распахнул глаза, ошарашенно и испуганно дёргаясь к двери. Та оказалась закрыта, а снаружи послышалась лишь одна фраза, пробравшая до костей. — Sie wissen, was zu tun ist (Вы знаете что делать). — голос отца, лишенный каких-либо эмоций, слегка надтреснутый, отпечатался в голове болезненным клеймом. Тот взгляд. В неверии кидаясь к заднему стеклу, Германия с замиранием сердца смотрит на удаляющийся образ мужчины. Слёзы рекой потекли по щекам, а сильные удары по стеклу сотрясали бронь, но смысла в этом не было. При желании не пробьешь. Тонкая папка в чёрном переплёте соскользнула с сиденья, тихо ударяясь об пол… Провожая броневик взглядом, Рейх подавил в себе болезненный вздох. Всё тело ломило изнутри, перекрывая дыхательные пути и оставляя организм без нужно кислорода на долгие минуты. Всё сводило судорогой при сильных приступах, и не было возможности даже пошевелиться. Прикрывая глаза и глубоко вздохнув, немец осмотрелся. Рядом возник военнослужащий. — Führer, der Russe ist hier. Was soll ich tun? (Фюрер, русские уже здесь. Что прикажете делать)? — с запинкой проговорил военный, нервно смотря на нациста. Тот поджал губы, нервозно устремив взгляд вдаль. — Bleiben Sie bis zum letzten. Wir können Berlin nicht kampflos abgeben und einfach so aufgeben. Sagen Sie allen, dass ich der Köder sein werde und die größere Hälfte ablenken werde. Und was als Nächstes zu tun ist, wissen Sie selbst (Стойте до последнего. Мы не можем без боя отдать Берлин и просто так сдаться. Скажите всем, что я буду приманкой и отвлеку большую половину противника. А что делать дальше, вы знаете сами). — получая на свои слова кивок, фашист сразу же направился ко второму грузовику. Водитель уже сидел там, ожидая. Ничего не скрывая, фюрер сказал что тот должен делать и садясь сзади, перезарядил пистолет. Машина мчалась быстро, волшебным образом ещё не разу не попадая под гранаты. Выглядывая в специальное окошко, Дитрих целился в открытых солдат, стараясь одним выстрелом убить. Но вот, рядом происходит взрыв и бронь заносит, после чего происходит сальто в воздухе. Словно в замедленной съёмке, Фрица подбрасывает вверх и он болезненно ударяется затылком об угол, когда грузовик пропахивает собой добрый десяток метров, переворачиваясь на крышу. Стараясь прийти в себя, мужчина заторможенно моргает, прикладывая руку к голове. Что-то липкое и горячее. Подносит пальцы к лицу и видит красную жидкость. Кровь. Сглатывает и ошалелыми глаза высматривает дверь. Та оказалась прямо перед лицом. Дёргает ручку. Поддается только на третий раз. Выбираясь из грузовика, Рейх еле поднимается на ноги, когда в нос ударяет запах дыма. Медленно обернувшись назад, ариец путаясь в собственных ногах бросается прочь от этого места. Через пару минут бронь взрывается и не ожидавших такого русских солдат отбрасывает в бок. — Сер Советский Союз, прикажете следовать за ним? — спрашивает ещё молодой на вид парень, но с глазами взрослого человека. СССР отвечает не сразу, потерянным, но не видным не для кого взглядом смотря вглубь леса. Как никак, но они оказались на самой окраине, поэтому шла роща, а дальше уже и сам глубокий и немалых размеров лес. И уже там они точно не найдут немца, если он успеет скрыться. — Да, но идут со мной только двое. Остальные пусть позаботятся об других. — проговорил Союз, видя как солдат убегает, а к нему подходят двое других. Раздав указания, все двинулись в рощу, сразу переходя на бег. Решением было разделиться, поэтому Совет спустя уже пару минут остался один в угнетающей тишине. Приводя мысли в строй, русский на рефлексе перезарядил винтовку и закидывая её себе на плечо, двинулся вперёд. Снег до сих пор не сошел с земли, пушистыми сугробами окружая деревья и пряча за собой жителей леса, которые не хотели попадаться на глаза. Постоянно оглядываясь и прислушиваясь к малейшему шороху, коммунист непроизвольно погружается в свои мысли. — «Где же ты? Так люблю и ненавижу. Куда ты мог спрятаться? Должны же быть следы. Надеюсь ты не ранен». — слова противоречили сами себе, от чего начинала болеть голова. Вдруг, неподалёку слышится натужный кашель и революционер идёт на звук, словно заколдованный. Спустя пару метров виднеются капли крови, хорошо выделяющиеся на снегу, а рядом следы сапог. Сглатывая, Советский идёт дальше, вскоре заворачивая. Сердце ушло в пятки. Опираясь на дерево спиной, Рейх тяжёло дыша держался за бедро, удерживая себя на ногах. Глаза были закрыты, скрываясь под козырьком фуражки. — Рейх? — первое что срывается с губ СССР прежде, чем он успевает вообще подумать. Фюрер через силу разлепив глаза смотрит на Союза, стараясь понять кто перед ним. Но такой родной и знакомый голос, было невозможно не узнать. Кривая улыбка разрезает губы, из-за чего тонкая кожа лопается, выпуская густую жидкость на волю. — Совок. — мямлит фашист, но говорит довольно-таки громко, что Совет его прекрасно слышит. Тело начинает незаметно потряхивать, а глаза не могут оторваться от потухших, когда-то таких ярких сапфировых омутов. Когда-то таких озорных и радующихся жизни. — Что, пришёл по мою грешную душу? — выдыхает нацист, видя как русский подходит ближе, сокращая расстояние. Тот молчит, с некой жадностью и неверием рассматривая Дитриха. Он почти никак не изменился, оставаясь всё таким же аккуратным и хрупким. Но синяки под глазами, шрам пересекающий переносицу и много других увечий, портили весь образ хрупкости. — А ты не изменился. — с побитой улыбкой отвечает коммунист, боясь нарушить дистанцию. Рейх смотрит умирающим взглядом, запоминая до самых мелочей всего СССРа. Точеный нос, широкий лоб, излюбленную ушанку и самое яркое, глаза с улыбкой. Сознание стремительно вытекало из рук, говоря что уже пора. Ноги подкашиваются и немец уже готов встретиться с холодной землёй, но нет. Сильные руки успевают поймать падающее тело в паре сантиметров от снега, оставляя своего носителя невредимым. Союз напуганно смотрит в глаза, видя как те постепенно покидает жизнь. Русского начинает трясти от накатывающих эмоций и чувств. Слёзы щиплют уголки глаз. — Союз, мы оба знаем, что это конец. Не буду скрывать, что был ужасным человеком, который погубил миллионы жизней. То, что я всегда был никчемен и слаб. Но, хочу сказать тебе безмерное спасибо. — подал голос фашист, мягко смотря на Советского и протягивая руку к его лицу. Тот, понимая намёк перехватывает кисть, прижимаясь щекой к тёплой ладони. Нацист открыто улыбнулся, слабо щурясь. Прямо как в детстве. — Спасибо тебе за то, что ты всегда был со мной и поддерживал во всём. Спасибо за то, что дал то, что называют любовь. Я тебе очень благодарен за всё это. Потому что, если бы не ты, я бы наверное никогда не познал чувства заботы, поддержки и много чего другого. Спасибо. Но, я уже на грани. Мне осталось от силу минут пять. — с лёгкой усмешкой и хрипом говорил фюрер, прерываясь на страшный кашель и стараясь не обращать внимания на стекающую по подбородку кровь. Слушающий его революционер не мог сказать и слова, глядя на Дитриха. Не было жалко ног, которые тонули в снегу. Было все-равно на всё. Всё внимание и чувства были сосредоточены только на одном человеке. — Рейх, я. Я столько хочу сказать и обсудить. А ты просто так хочешь уйти и оставить нас одних? Как же Германия? Японская Империя и ФИ? Ты о них подумал? — тараторил СССР, придерживая Фрица за шею и спину. Тот лишь лукаво улыбнулся, качнув головой. — Они знают. Если бы не знали, то не шли бы на это. Германия в безопасности, я об этом… позаботился. — прохрипел ариец, запинаясь. Союз перевёл взгляд обратно на его лицо. — Совок, я хочу отдать это тебе. Bitte, храни это у себя, как напоминание об мне. — говоря это, Рейх вложил в ладонь Совета подаренное им же кольцо и тот самый ключ. Гамма эмоций отразилась на лице мужчины, чем вырвала из немца глухой смешок. — Рейх, ты же не… — не договорил русский, чувствуя как чужая ладонь норовит выскользнуть из его пальцев. — Verzeih (Прости). Но я видимо не смогу выполнить наше обещание друг другу. — одинокая слеза скатилась по щеке, теряясь в вороте рубашки. Глаза щипало, из-за чего было почти что невозможно сосредоточиться. Нацист хотел сказать что-нибудь ещё, но игнорируя, коммунист подался вперёд, касаясь его губ своими. Тот сразу же замолчал, прикрывая глаза. Углубляя поцелуй, революционер целовал фашиста в последний раз. Поцелуй вышел солёным из-за слёз, и горьким из-за боли обоих. Отстраняясь, СССР в последний раз заглядывает в любимые сапфиры, видя в них ответную любовь и спокойствие. — Ich liebe dich. — слетает с губ фюрера, а лицо озаряет добродушная улыбка. — И я тебя. — шепчет Союз в ответ, проводя ладонью по острой скуле. Но в ответ ничего. Дитрих молчит, и Совет цепляется за его руки, стараясь держать себя в узде. Губы предательски дрожат. Бесстрастный взгляд был устремлён в небо, а прохладная ладонь соскользнула с щёки, падая вниз. Мёртв… Не сдерживая слёз, русский притягивает безвольное тело к себе, запуская ладонь в окровавленные смоляные локоны. Уперевшись лоб в лоб, коммунист в кровь кусает губы, не смея смотреть. Опять. Опять всё повторяется. Последний, по настоящему и искренне любимый человек умирает на его руках. Вскоре, соскальзывая на плечо Рейха, мужчина громко всхлипывая, запрокидывает голову назад. Оглушительный крик нарушил мертвую тишину леса…

***

— С этого дня, ты будешь под нашей опекой, Германия. — грубый голос никак не пугает парня, а лишь наоборот, погружает его в чистого вида апатию. — Yes, dear. Now, peace will prevail. — послышалось следом, от чего немца передёрнуло. — Не бойся малыш, с тобой всё будет в порядке. Я о тебе позабочусь. — но услышав русскую речь, Германия обернулся на его обладателя. Советский Союз стоял в паре метров от него, с потухшим, потерявшим свою ту единственную искорку, но до сих пор живым взглядом фиалковых омутов, смотрел на парня. Слабая, вымученная улыбка окрасила лицо немца, заставляя Союза незаметно улыбнуться в ответ. Всё только начинается, и главное, никогда не забывать тех, кто подтолкнул ко всему этому…