Call if you don't drop dead (call if you do)

Джейкоб Портман ненавидел Смарт-Эйд такой жгучей, необъятной ненавистью, что позавидовал бы сам дьявол. Если бы он только мог уволиться отсюда, он был бы далеко-далеко, путешествовал бы по Европе с рюкзаком за плечами, как и подобает в этот драгоценный год отдыха между школой и колледжем. Однако родители были неумолимы, и вот он здесь, расставляет банки с консервами за полцены на одном из центральных стеллажей и пытается убедить себя, что жизнь на этом не заканчивается. Позади был очень длинный, просто бесконечный день. Джейкоб попытался бы полностью проспать его, но после того, что случилось с дедушкой… он просто не мог. Ему до сих пор иногда снились кошмары, тревожные, наполненные жутким ощущением неправильности, нереальности происходящего. С той страшной ночи прошло уже несколько лет, и Джейкобу почти удалось убедить себя, что это был просто обман зрения. Иллюзия, вызванная шоком и непринятием факта, что его дедушка мог умереть в одиночестве в лесу от заболевания, поглотившего его мозг. Однако что-то внутри него разбилось тогда на множество осколков, и он до сих пор не мог собрать их, стать прежним собой. Если честно, он не был даже уверен, что сможет сделать это хоть когда-то. Все время хотелось спать, и это только усугубляло ситуацию, особенно в последнее время, когда Джейкоб напросился работать в одиночку в ночную смену. Сначала никто не был в восторге от этой идеи. Барб, менеджер, и вовсе отнеслась к ней с подозрением, и, учитывая все, через что Джейкобу пришлось пройти в последнее время, ее можно было понять. Она серьезно сомневалась, что он оправится после смерти дедушки, с которым был очень близок. К тому же, она не считала его сильной личностью или просто человеком, который сможет в одиночестве справиться со всем, что на него навалилось. Родители были и того хуже. После тех месяцев, что Джейкоб остро нуждался во внимании и поддержке, они стали считать, что он останется беспомощным до конца жизни. Они начали даже платить Рики, чтобы тот проводил с Джейкобом больше времени. В кон­це кон­цов Джей­ко­бу приш­лось пой­ти на ус­тупки и сог­ла­сить­ся на бук­валь­но круг­ло­суточ­ный над­зор ро­дите­лей или же тех, ко­му они зап­ла­тят за на­хож­де­ние ря­дом с ним. Благословенные часы ночной смены стали его спасением, его по-настоящему личным временем. Джейкоб даже не подозревал, что Смарт-Эйд был круглосуточным магазином, пока реальный мир вновь не втянул его в свои заботы после длительного перерыва. И что же случилось, когда он об этом узнал? Да он прыгать готов был от счастья. И уже тот факт, что его при­води­ла в вос­торг пер­спек­ти­ва рас­кла­дывать кон­сервы в пустом магазине в пол­ном оди­ночес­тве, го­ворил о мно­гом. Он как раз поворачивал банки этикетками наружу, чтобы покупатели могли с легкостью прочитать их, как вдруг… — Эй, ты, придурок, — голос был низким и хрипловатым, а еще, Джейкоб готов был поклясться, с британским акцентом. Не то чтобы он так уж хорошо разбирался в акцентах, но от конкретно этого даже дрожь по телу прошла — явно британский. Джейкоб поднял голову, чтобы посмотреть на обладателя голоса. Им оказался темноволосый парень в белой футболке и поношенных джинсах, стоящий у кассы с походным швейным набором и ножницами в руках. — Ты мне это пробьешь или так и будешь пялиться на свои консервы, как слабоумный? Джейкоб на несколько секунд застыл в шоке, слегка приоткрыв рот. Он был не из тех золотых мальчиков, которые отвечали на подобное «Да ты вообще знаешь, кто я?», но сейчас ничего другого просто не приходило в голову. «Ты в курсе, кому это сейчас сказал? В курсе, что моей семье принадлежит вся сеть Смарт-Эйд? Что однажды я унаследую часть бизнеса, и стану владельцем магазина, в который ты забрел в полтретьего ночи, чтобы купить чертов девчачий швейный набор?». — Ну так? — настаивал британский недоумок, едва не ударяя по транспортерной ленте. Джейкоб подошел к прилавку, неуверенно покрутил в руках сканер и принялся неспешно пробивать немногочисленный товар. Все это время британский недоумок, скрестив руки на груди, нетерпеливо притоптывал ногой, всем своим видом выражая грубость и непочтение. Открывая рот, Джейкоб был уверен, что назовет общую стоимость покупки. Он собирался разобраться с оплатой и навсегда избавиться от этого хама. Он хотел пойти домой, лечь спать и попросту забыть о его существовании. Но то, что он сказал, не слишком походило на цифры. — Что за спешка? На свидание опаздываешь? — не успев как следует подумать, выпалил Джейкоб с ядовитой усмешкой. Британский недоумок только ухмыльнулся в ответ, и в глазах его сверкнула дьявольская искра. Уже в этот момент Джейкобу следовало бы понять, во что он ввязывается. Недоумок уперся руками в кассу, наклонился вперед — Джейкоб заметил, что он сантиметров на пять ниже и потрясающе пахнет кондиционером для белья и чем-то еще непонятным, — и зашептал, на самом деле зашептал, прямо на ухо Джейкобу. Как будто бы это было в порядке вещей. Как будто они были друзьями или даже кем-то большим, но Джейкоб готов был поклясться, что они не были. Он даже поблизости никогда этого парня не видел. — Так и будет, если один придурочный кассир решит позвонить по номеру, который я напишу на чеке и оставлю здесь. — Что? — с трудом выдавил Джейкоб. — Что? — передразнил британский недоумок. И тут он вдруг отстранился, взял свой пакет с прилавка и вышел из магазина. Колокольчик над входом прощально зазвенел, возвращая Джейкоба к реальности. Только сейчас он заметил оставленный чек, лежащий перед ним вместе с помятой десяткой. «Енох, — было написано внизу, дальше шел номер. — Если будешь жив, звони. Не будешь — тоже звони». Когда британский недоумок вообще успел это написать, откуда взял ручку? Как Джейкоб мог ничего не заметить? Время будто замедлилось. Джейкоб отчетливо представил, что будет дальше. Он засунет чек в карман. Сперва он будет постоянно думать о нем. Будет чувствовать, как бумажка буквально прожигает джинсы насквозь. Но со временем это пройдет. Он будет думать о том, чтобы позвонить, но так и не позвонит. Он будет прикидывать, как лучше признаться родителям в своей бисексуальности, заранее чувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет, хотя они вроде и нормально относятся к такому. Он будет нервничать и в итоге передумает. Он будет минимум дважды в день набирать этот номер и подолгу смотреть на экран, не решаясь нажать на кнопку вызова. И потом, медленно, но верно, он забудет номер, а чек, оставленный в кармане, развалится во время стирки. Джейкоб просто забьет. Он больше не увидит британского придурка — Еноха — никогда. И он почти позволил всему этому случиться. Не давая себе времени на раздумья, он вытащил из ящика под прилавком ключи от магазина и поспешил к двери. Какое-то чувство, появившееся в груди, требовало идти, бежать куда угодно отсюда. Оно также подсказывало, что причина кроется в Енохе, таком странном, непонятном и более привлекательном, чем Джейкобу хотелось бы. Джейкоб выбежал в прохладную тьму ночи, зашарил взглядом по парковке, надеясь увидеть Еноха, и тут же почувствовал, как по телу разливается странное спокойствие. Он уставился в затылок парню, подходившему к машине, которая выглядела не намного лучше, чем «Краун-Виктория» Рики Пикеринга. — Подожди! — крикнул Джейкоб, продолжая стоять у двери. Он страшно нервничал, но уже привык к этому ощущению. После смерти дедушки паника, которую вызывали разговоры с людьми, постепенно стала болезненно-привычной. Его терапевт называла это тревожностью. Енох вздрогнул и обернулся, он, кажется, был действительно удивлен. — Что? Так быстро понял, что жить без меня не можешь? — прокричал он в ответ с насмешкой. Джейкоб покраснел. Енох был не прав, по крайней мере пока что, но Джейкоб так ясно увидел на мгновение, что все к этому идет, что его щеки запылали просто нестерпимо. — Ну, ты забыл кое-что! — ответил Джейкоб, теребя манжет форменной рубашки — привычка, которая проявлялась, когда он нервничал. — И что же? — спросил Енох. Джейкоб был почти уверен, что видит его усмешку даже с другого конца парковки. — Меня, — Джейкоб поверить не мог, что сказал это. Он уже сейчас чувствовал, что начинает меняться. Енох пришел в магазин, провел с ним не больше пятнадцати минут, и Джейкоб уже ведет себя почти так же странно, как он. — Ну, тогда быстрее давай, что ли. Руки Джейкоба тряслись, пока он пытался вставить ключ в замочную скважину и запирал дверь. Он надеялся, что за закрытый магазин менеджер будет ругать его меньше. Но в общем-то ему было плевать, что она скажет: он ненавидел эту работу. Он еще со старшей школы пытался добиться увольнения. До сих пор не вышло. Енох уже подъехал ко входу и сигналил ему с водительского сидения. Джейкоб принял это за приглашение и забрался на пассажирское место, пытаясь собраться с духом. В машине странно пахло, кажется, спиртом и сигаретами — одновременно грязно и стерильно. В целом было довольно чисто, хотя чувствовалось некоторое творческое вмешательство — обивка местами была зашита вручную. Еще Джейкоб заметил, что стереосистема была гораздо новее самой машины. Енох двинулся к выезду с парковки, продолжая все так же дьявольски улыбаться. — А ты явно любишь приключения, да? — спросил он у Джейкоба. В груди Джейкоба появилось щекочущее чувство, такое же, как во втором классе, когда они с другом пробрались в учительскую, просто потому, что представилась такая возможность. Оно всегда появлялось, когда Джейкоб делал что-то плохое, но ему это нравилось, нравилось просто до безумия. Он был уверен, что это называется приливом адреналина. Ну, во всяком случае, было похоже на то. Потому что на самом деле Джейкоб никогда не делал ничего такого уж плохого. Почти всю жизнь он старался оправдать надежды и ожидания своей матери. Любое непослушание имело ужасные последствия. — Ну, на самом деле, не особо, — ответил он. — Тогда тебе удалось меня обмануть. С этими словами Енох включил радио и прибавил громкости. Колонки взревели старым добрым рок-н-роллом, Джейкоб одобрительно кивнул. Он мог слышать, как Енох подпевает своим неповторимым хриплым голосом с заметным акцентом. Он задумался о том, как звучал бы голос Еноха, если бы он запел громче. Было бы это прекрасно? Или ужасно? Смущался бы он? Джейкоб понял, что это наверняка только первые из множества вопросов, которые вызовет у него парень напротив. Всего пять минут на темном шоссе, и Джейкоб уже безумно хочет узнать его лучше, чем кого-либо на свете. Тот факт, что его везет черт знает куда абсолютно незнакомый человек, не особенно его волновал. Но Джейкоб все равно чувствовал, что одно колено против воли дрожит. Чертовы нервы. — Успокойся, я не собираюсь тебя убивать, — заверил Енох. Прозвучало не очень убедительно, но Джейкоб понимал, что проблема в нем самом. — Куда мы едем? — спросил Джейкоб, просто чтобы прервать это ужасно неловкое молчание. — В особое место. Одно из моих любимых, — ответил Енох, подмигнув. Джейкобу не пришлось долго ждать. Поездка длилась минут пятнадцать, не дольше. И если бы он больше внимания обращал на дорогу, а не на своего спутника, то понял бы даже раньше. Только одно место было за лесом, только одно место вызывало опасения у городского совета и потому было запрятано подальше от туристов, которые могли случайно попасть в их город по пути к Диснейленду. — Кладбище? — спросил Джейкоб слегка удивленно. — Ты привез меня на кладбище на нашем первом свидании, — он покраснел, когда это слово — «свидание» — сорвалось с губ. Обычно он не столь прямолинеен. — Я же сказал, особое место. Для меня, во всяком случае. Какие-то проблемы? В последнем вопросе явно слышался сарказм, может, даже недовольство, но отчаянный взгляд, который Енох бросил на Джейкоба, не поворачивая головы, говорил совсем другое. — Да нет, в общем-то. Когда они подъехали к самому кладбищу, Енох оставил машину на пустой парковке, и Джейкоб понял, что вообще-то оно уже несколько часов как закрыто и туда наверняка нельзя. Внутри снова появилось азартное щекочущее чувство. — Эм, Енох? — позвал Джейкоб неуверенно. Имя все еще казалось ему странным и будто кружащим голову, хотя он уже не раз успел повторить его про себя. — А оно разве не закрыто? Енох устало закатил глаза. — Ну да. Ты, я гляжу, любишь поволноваться, Джейк П.? — Откуда ты… Даже не дожидаясь, пока он договорит, Енох коснулся его груди, слегка задевая именной бейджик на рубашке. — А, ну да, — пробормотал Джейкоб. — А теперь пойдем. Енох выбрался из машины, жестом позвав Джейкоба за собой, и тому ничего оставалось, кроме как двинуться следом. Енох привел его прямо к ограде сбоку от входа и уверенно перелез на другую сторону, явно делая это не впервые. Джейкоб заметил, что было почти совсем темно — несколько тусклых фонарей за внешним забором едва ли справлялись с возложенной на них задачей. — Никогда не лезь спереди. Единственные камеры направлены прямо на вход. Ты же умеешь через заборы лазить, правда? Джейкоб закусил губу, наблюдая за Енохом. Он никогда не делал ничего подобного. Рики не сумел уговорить его даже разрисовать старые фургоны. Забраться ночью на кладбище? Эта мысль отозвалась внутри ужасом, но он был готов на все, чтобы впечатлить этого едва знакомого парня. Парня, грубее которого он никогда не встречал. — Ага, — соврал Джейкоб. Енох смотрел на него с другой стороны ограды, выжидающе приподняв бровь. Джейкоб полез. Было неловко, и он старался двигаться как можно быстрее, чтобы не выглядеть слишком неопытным. Получилось не убедительно, но Енох только усмехнулся. Он любил быть первым у кого-то, в том числе и в плане заборов. Джейкоб наконец спрыгнул и отряхнулся от пыли. Енох пристально поглядел на него, обошел вокруг, рассматривая со всех сторон, напоминая при этом хищного зверя. — Что, нравлюсь? — спросил Джейкоб. Он был смущен, но, к большому своему счастью, не выдал этого голосом. — Может быть, — Енох остановился у него за спиной. Он вдруг подошел ближе и коснулся плеча Джейкоба. — Поймал, Джейк. Теперь ты водишь. Джейкоб обернулся так резко, что в глазах на секунду потемнело, но Енох уже исчез в темноте между могилами. — Енох, подожди! — крикнул он, бросаясь следом. Он не мог описать словами ужас, охвативший его, когда вокруг воцарилась кромешная тьма. Он вспомнил безжизненное тело дедушки, сначала просто так, потом чувствуя все нарастающую панику, побежал быстрее и наконец споткнулся, падая на холодную землю. Джейкоб не понимал, насколько быстро бежал, пока не почувствовал, как сильно необходим воздух, толчками врывавшийся в легкие. Ощутив в себе силы двигаться, он прижал колени к груди и прислонился к большому надгробию. Он сидел там в тишине, казалось, миллион лет, стараясь выкинуть из головы все мысли. Тишину нарушил голос, мигом вернувший его к реальности. — Ты вроде как умер изнутри, да? — спросил Енох. Джейкоб не видел его, но был уверен, что он совсем рядом. «С другой стороны надгробия», — подумал он. Дыхание Джейкоба выровнялось. Он больше не был один, но все же совершенно чужой человек совсем рядом немного нервировал. — Я разглядел это даже посреди Смарт-Эйд. Если будешь жив, звони. Не будешь — тоже звони. Воскрешение мертвых — моя специализация, знаешь ли. — Правда? — переспросил Джейкоб машинально. — Как это? — Увидишь, — прошептал Енох. — Если дашь мне шанс. Они посидели еще несколько минут в тишине. Джейкоб думал о словах Еноха. Он не знал еще, что будет делать дальше, но ему нравилось то, что происходило. Ему нравилось, что кто-то впервые не игнорирует отчужденность, которой он переполнен. Вместо того, чтобы делать вид, что не замечает этой очевидной пустоты внутри него, Енох предлагал помочь снова наполнить жизнь смыслом. Джейкоб нерешительно развернулся и заглянул за надгробие. Неожиданно он обнаружил Еноха совсем рядом — бледная кожа, темные волосы, карие глаза. Все так странно и непривычно, но Джейкоб все равно хотел бы, чтобы это никогда не заканчивалось. Возможно, он идиот, и это просто глупое детское влечение, но он чувствовал, что может на всю жизнь полюбить этого грубого парня. Он думал, что и Енох может чувствовать то же самое. Не раздумывая, Джейкоб наклонился ближе и прижался к его губам влажным, неаккуратным поцелуем. — Эй, ты, придурок, — сказал Енох, широко улыбаясь, и голос его звучал уже куда мягче. — Предлагаю устроить поздний ужин и узнать друг друга поближе, что скажешь? Джейкоб кивнул. Уходя с ночного кладбища вместе с Енохом, он почувствовал наконец, как глубоко внутри него снова загорается жизнь, и смог поверить, что когда-нибудь это чувство охватит его полностью.