Белые птицы в небе

Небо, звёзды… Струящиеся лунным сиянием мысли. Воспоминания о теплоте прежней души не давали покоя, и сладость сомкнутых век была далека от меня. Они вспыхивали и дымом улетучивались в пугающее никуда. Всё началось весной, кажется. Было прекрасное утро. Щебетали птички, журчали ручьи. Распускали свои нежные лепестки цветы вишни, погружая парк в розовое облако. Вся моя — тогда ещё живая и тёплая — душа пела. Тогда она умела петь и делала это очень красиво. Она пела обо всём вокруг. О жизни, о цветах, о ветрах весенних и нежной травке у дома. Всё разнообразие красот смешивалось и создавало единый смысл — жизнь прекрасна! Тогда, душа умела скорбеть. Нет, это не глупый плачь юных душ о неразделённых чувствах — это нечто больше. Она скорбела о жертвах войны, о заболевшей собаке, о мошке, разбившейся вдребезги о лобовое стекло… Она видела мир иначе. Со всей болью и жестокостью, да, но он всё равно казался красив. Тогда… Хах… Как тогда она была наивна. Она видела печали, но не знала их. Думала об истине, но не ведала истинной сути бытия мира и его существ. Она ран огромных, холода душевного не знала. Теперь уж знает. Точно. Она слышала природы музыку. Влюблена была на веки в звук грозы, возможно больше прочих муз. Что теперь? Теперь она слышит стук мертвецких душ, кровяной шум открытых ран, вопли истерзанных душ… Она видела свет, яркое солнышко, улыбку других людей. А теперь видит темень. Беспросветный холодный мрак. Жаждущих плоти и крови бесов, похоть демонов блудных, да в лицах людей холодный расчёт… Под дождём танцевала. Не боялась болезни и жить хотела. Горячо. Страстно. А теперь? Танцует, нет, неверно. Извивается, маневрирует среди лжи и лицемерия, стараясь не наткнуться на их острые штыри… И жить теперь не хочет, но не в силах умереть. Кем была она? Света лучом, ангелом неба и фантазёркой. Нежным цветочком, лёгким ветром в волосах. Кем стала? Мной. А кто я? Никто… Я холод и потухшая искра, человек без всего. Не бес, не демон, но не люд. К смерти близка… Я — пустота.