Драбблы с Чимином

Церковь для многих людей является местом успокоения. Некоторые приходят сюда, чтобы замолить свои грехи, другие же, чтобы в очередной для себя раз убедиться, что Бога нет. Посередине церкви, прямо около гроба из красного дерева, находилась девушка, угрюмо склонив голову. Из окружения остались лишь священнослужители, с сожалением смотря на молодую особу. Ты стояла с букетом белых роз в руках, сдвинув густые бровки на переносице. Этот день был муторным, даже слишком. Сначала суета из-за толпы журналистов, потом похороны и нескончаемые слова сожаления от людей, которых ты в жизни не видела ни разу. А сейчас, стоя около гроба собственного брата, ты понимаешь, что все проблемы еще впереди. Дверь в церковь открывается с громким хлопком. Тяжелые и быстрые шаги направились в твою сторону, пока их обладатель распространял по помещению манящий запах одеколона. — Стерва! — ты могла узнать этот голос из миллиона различных. Пак Чимин собственной персоной стоял в нескольких шагах от тебя, пытаясь выровнять дыхание. Он смотрит на тебя со злостью и презрением, пока монашки за спиной ахают и хватаются за сердце, пытаясь упрекнуть парня лишь взглядом. — Какая приятная встреча, Чимин~и. Только прошу, будь повежливее. Мы всё-таки в церкви. — Когда тебя, редкостную суку, заботило что-то святое? — он складывает руки на груди, испепеляя тебя взглядом. — Если хотела позвать меня на похороны, то для этого не обязательно было подрывать мою машину! — Ты прав. Меня не волнует вся эта напыщенная скорбь, — ты обходишь парня, направляясь к выходу. — А машина - это маленькая плата за то, что однажды ты просто подорвал мое доверие. — Куда ты? Он догоняет тебя, облокотившись на дорогую машину, полученную тобой в наследство. — В отель. Домой я поехать не могу — там все опечатано до завтрашнего дня, а бухать в каком-то клубе пресса не позволит. Ты обходишь машину, открывая водительскую дверь, и садишься в неё. Парень тушуется всего пару секунд, пока ты не опускаешь стекло. — Поедешь со мной или будешь оплакивать дорогую игрушку? Пак чертыхается, почти ногой топает от досады, но садится к тебе в машину. Он первые несколько секунд пытается подобрать слова, чтобы заговорить, прояснить все происходящее, но бросает это занятие, просто отвернувшись к окну. Ты, по всем своим принципам, выбираешь самый дорогой отель в городе и не менее пафосный номер с красивым видом на ночной город. — Зачем это все? Мы останемся всего на ночь, а ты отгрохала такие деньги. — Мы? — ты хитро смотришь на парня, подходя к мини-бару. — Многообещающе, Пак Чимин. Не боишься снова наступить на те же грабли? Блондин хмурится. Он искренне не понимает, почему ты ведешь себя так спокойно и легко, будто обдолбалась наркотой. Ты протягиваешь Чимину тумблер, наполненный виски практически до краев. Четыре кубика льда на большой граненый стакан. Все, как он любит. Чимин садится на диван, делая первый глоток, и откидывается на спинку дивана. Он всегда был одет с иголочки, и этот раз - не исключение. Правда, шляпа, что стоит целое состояние, уже валяется на полу в коридоре, а пиджак вместе с галстуком, висят на стуле в гостиной. Ты садишься напротив парня, удобно устраиваясь на подлокотнике кожаного кресла. В тонких пальчиках неизменно располагается бокал шампанского, просто от другого воротит не на шутку. — Зачем ты сделала это? — Чимин разрывает тишину между вами, испытывая тебя взглядом. — Неужели тебе не хватило тех? — Ох, Чимин~и… Ничто в нашем Мире не делает так легко, как хотелось бы, — ты делаешь небольшой глоток, наблюдая, как парень расстёгивает первые пуговицы на рубашке. — Именно поэтому ты убила четверых братьев? Т/И, да ты из ума выжила! — Ты же знаешь мою семью, Пак. Если бы я их не убила, то те розы возлагались бы к моему надгробию. — И все из-за наследства? — Конечно. Вот только мне эти деньги не нужны. Я знаю, каким способом они были добыты, поэтому не собиралась даже чек видеть. Сука, да я отказалась от наследства, лишь бы меня не трогали, — ты усмехаешься, смотришь на собственный бокал и прокручиваешь в голове все воспоминания. — Они открыли на меня охоту, Пак. Все братья, которых я любила, заказали меня у киллера. И себя. Вот только… Я всегда была умнее. Фужер с громким ударом ставится на стол. Пак в недоумении поднимает карие глаза на тебя, девушку, что любил всем сердцем однажды, вот только не знал, какая ты на самом деле. — Самая младшая и самая живучая, — его бокал ставится рядом с твоим, пока Чимин расслабленно прикрывает глаза. — Скоро все закончится. Ты проходишь мимо парня, останавливаясь рядом с большим фасадным окном. Ночной город зажёгся многочисленными огнями, предоставляя ночь людям, что днём скрывали лица и эмоции. Ночью все настоящие. И Пак тоже. Именно поэтому парень так бесстыдно рассматривает любимый силуэт в маленьком черном платье. Ты выглядела такой хрупкой, что никто и подумать не мог о том, на какие изощрённые наказания способна милашка вроде тебя. Но Чимин знал. Знал и хотел стереть себе память к чертовой матери, чтобы смотреть на тебя так же, как смотрел всегда. — Жизнь одновременно невероятно сложная и до безобразия простая вещь. И это различие практически не имеет грани между собой, поэтому люди пытаются много усложнить, — ты поворачиваешься к парню со сложенными под грудью руками. — Я тоже усложнила жизнь. Вот только не себе, а тебе. Пак следит за каждым плавным движением, пока ты грациозной кошкой подходишь к нему и седлаешь подкаченные бедра. Парень рефлекторно окольцовывает руками тонкую талию, а ты укладываешь голову на крепкую грудь. — Я знаю, что попортила тебе много крови, но, прошу, останься со мной на эту ночь.