Неладные чувства

***

— Мистер Фишер, вам есть что сказать в своё оправдание? —… — Уведите его.

***

— Выметайся отсюда! Сал медленно приподнял голову, — А ты мне не указывай, ублюдок, — с ненавистью выдавил он из себя. Тюремный смотритель скривился, — Когда это ты набрался такой смелости, жалкий сопляк? Уже скоро ты сдохнешь и поверь, по тебе никто плакать не будет. — Какая жалость. Но спешу огорчить тебя, что мне похуй. — невесело усмехнулся голубоглазка. — Закрой свою пасть! — рявкнул озлобленный охранник. Салли смерил его многозначительным взглядом, в которых светилась открытая угроза. Мужик сплюнул и отстранился. Совсем скоро настанет время, когда Сала казнят на электрическом стуле. Однако это нисколько не пугало его, а наоборот радовало.

***

— Фишер, выходите, время пришло. Сал сидел в самом дальнем углу камеры, и дёргал свою кислотно-рыжую кофту, устремив свой взор в никуда. Смотрители без лишних слов вошли внутрь и достали наручники. Салли послушно протянул руки, позволив их пристегнуть. В полном молчании Фишер вышел из камеры в сопровождении двух мужчин, шедших спереди. Проходя ярко освещённый коридор, Сал невольно прикрыл глаза, ибо такой яркий свет он не мог переносить. Он не мог переносить не только этот жалкий свет, а уже и всю свою жизнь. Ну, а как можно думать иначе, если его жизнь сложилась именно так? Он потерял всё. Всех, кого любил. Всё, чем дорожил. В детстве потерял лицо и мать от какой-то паршивой шавки. Каждый день выслушивал постоянные насмешки и издёвки. Пожирал таблетки, терпел все эти кошмары. А теперь его жизнь оборвётся так. Так несправедливо? Чем же Салли заслужил всё это? Тем, что любил и хотел быть любимым? Или же тем, что в детстве над ним так жестоко посмеялась судьба? Заходя в зал с электрическим стулом, его кинуло в дрожь. Нет, не от скорой смерти. За стеклом стояла его первая любовь и лучшая подруга Эшли. Она отчаянно стучала рукой, — Остановитесь! Он говорил правду! У меня есть доказательства, прошу! — безутешно рыдала она. У Фишера защемило сердце. Он не достоин этого всего. Он не достоин её слёз и переживаний. Разве она забыла кто он? Он — убийца, жалкий и гадкий человек, недостойный жизни. — Слишком поздно, дорогуша. Боюсь, что ты опаздала. Твоего дружка уже никто не спасёт, — раздался глухой мужской голос из-за угла. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ТАК ГОВОРИТЬ! Вы должны посмотреть на то, что я нашла! — вскричала Кэмпбелл, не переставая бить рукой в стекло. «Не надо, Эш. Я не заслуживаю этого» Когда Салли усадили за стул и пристегнули руки, он невольно задумался, что с его смертью всё изменится. Ему не было жалко себя. У Сала болела душа за несчастную Эшли, жалостное рыдание которой доносилось по ту сторону стекла. Но всё-таки в его жизни было отпущено столько счастья, сколько он врятли заслуживал. — Включай, — раздался негромкий приказ сзади. И вот сейчас свершится то, чего Салли так давно ждал. Сладкий поцелуй смерти, который заберёт его на небеса. Который заберёт его к маме с папой. И к Ларри. Раздался небольшой треск и стул заработал в полную силу. Приятный электрический разряд пронзил тело Сала, словно нежные объятия. Смерть окутывала его с ног до головы, однако он умирал ради чего-то. Он умирал счастливым. Вот и стихли горестные вопли Эшли. Стих электрический треск. Салли не чувствовал больше ничего, кроме спокойного умиротворения и бесконечной темноты.

***

Призрак Салли стоял посреди апартаментов Эддисона. Таких пустых и мрачных, будто мёртвых. А, ну точно. Это же сам Сал сделал их такими, безжалостно вспоров горло каждому жителю. Больше не слышно ничего. Ни предсмертных хрипов умирающих, ни запаха крови и смерти. Тихо. Пройдясь по безжизненному дому он не видел никого. А ведь, скорее всего, он обречён на вечные скитания в этом гиблом месте. — не скучаешь, дружище? На глаза Фишера навернулись слёзы, когда он узнал до боли знакомый голос. Он, медленно обернувшись бросился к призраку, глядевшего на него. — Ларри… — Прости меня, солнце. Но я не мог поступить иначе, — зашептал призрак Джонсона, крепче обнимая Сала. — Я всё ещё злюсь на тебя, но это уже не важно, — сказал Фишер, целуя любимого в щёку. — Главное, что мы вновь вместе, — лаского сказал Ларри. — Больше мне ничего и не надо.