Драбблы с Хосоком

Ты безумно обрадовалась, когда Хосок, запыхавшись, принес в квартиру огромный свёрток крафтовой бумаги, обмотанный верёвкой. — Ёлка! Хосока-а, я обожаю тебя! — радовалась ты, обнимая парня посреди коридора, отчего он звонко хохотал. Вместе с ёлкой в доме появилось и праздничное настроение. Через полчаса приторный запах проник во все уголки, а гостиная была завалена блестящими коробками. Ты с мечтательным выражением лица развешивала цветные игрушки на зелёных ветках, стоя на стульчике. Тебе нравилось наряжать ёлку, и каждый год ты, как ребёнок, ждала этого момента. Хосок сидел на полу и терпеливо распутывал провода гирлянды, жмурясь от цветного света и изредка вздыхая, натыкаясь на тупики. Он втихаря поглядывал на тебя и улыбался, видя свою девочку такой по-ребячески счастливой и беззаботной. Парень вновь смотрит на тебя, когда ты начинаешь напевать какую-то песню. Взгляд случайно цепляется за тонкую футболку, которая еле прикрывает короткие домашние шорты. Ведёт вниз по тонким ножкам, разглядывая каждый миллиметр кожи. Хосока кроет, уже кроет от вида тебя — такой обычной, домашней, но этого хватает вдоволь, чтобы жидкий туман заполнил глаза, заставляя желать лишь одного. Шатен слышит секундный щелчок маленького дьяволёнка внутри и медленно поднимается, продолжая держать гирлянду в руках. Ты не слышишь, поэтому немного пугаешься и чуть не роняешь стеклянный шарик, когда холодные руки вдруг касаются твоих бёдер. — И чем ты сейчас занимаешься? — спрашиваешь, пока ладони поднимаются вверх, забираясь под ткань, сжимая по дороге тазовые косточки. Наперегонки с ловкими пальчиками мурашки бегут, по всему телу расходясь, от чего ты застываешь. Тебе нравится, конечно же нравится, поэтому ты прикрываешь глаза, напрягая мышцы и ожидая дальнейших действий. — Ты сама напрашиваешься, разве нет? — ты только усмехаешься, пока Хосок разворачивает тебя, крепко удерживая. Мягко спрыгиваешь в жадные объятия, закидывая руки на плечи парня, пока тот притягивает тебя ближе, опутывая черными проводами и целует, пока ты сияешь в комнатном полумраке. Безумец. Он так напористо размыкает твои губы, блуждает языком внутри, выметая все мысли из головы. Тыльной стороной ладошки заправляет непослушные волосы за ухо, а затем отстраняется и спускается к хрупкой шее, вырисовывая поцелуями созведия аж до ключиц. И ловит каждый твой шелковый стон, каждый сбитый вдох-выдох, пока ты с ума сходишь, петляя пальчиками по широким плечам. Не помнишь, как Хосок высвобождает тебя от мерцающих веревок, оставляя их на полу и тянет на диван. Снова смотрит, так тягуче и осоловело, дурманит тебя. Медленно садишься на чужие колени, неотрывно вглядываясь в глаза напротив, и слушаешь тихое дыхание. Подстраиваешься под него, дышишь в унисон, чтобы через миг вновь замереть и почувствовать горячие губы. А ещё то, как лихорадочно руки тянутся к талии, легонько сжимая. Ты чувствуешь возбуждение юноши и глубоко внутри ликуешь. Дразнишься и начинаешь двигаться подобно толчкам, выбивая первый стон из Хосока, и ощущаешь, как хватка на талии становится сильнее. — Прекрати, — он такой красивый сейчас с запрокинутой головой и покрасневшими губами, что хочется сохранить этот образ в памяти навсегда. — Ты сам напрашиваешься, Хосок-а, — шепчешь на ушко, после чего мягко целуешь кадык, пока парень дуреет. Секунда — и он снимает с тебя ненужную сейчас футболку и опрокидывает на диван, нависая сверху. Его глаза. В них огонь плещется, одним синим цветом полыхает, а ты сама разгораешься лишь сильнее. Хосок бросает свою рубашку на пол, расстегивает джинсы, пока ты смотришь, прикусив губу. Взгляд, наверное, такой же выжидающий и пытливый, как у того, кто заразил тебя этим. Как у того, кто стягивает сейчас твои шорты вместе с нижним бельем, не забывая рвано дышать. Чувствуешь, как парень проникает внутрь и теряешь голову от сладостных ощущений, от малейшего движения и его рваных стонов. Хосоку хорошо, безумно хорошо и абсолютно наплевать на всё остальное. Ты, только ты — всё, что ему нужно. Ты, твой звонкий голос, песочное тело и неутолимая душа, которую он обязательно заберёт себе. Шатен вычерчивает поцелуями дорожки по бархатной коже, находя где-то вверху твои ладони и спутывая пальцы. Меняет темп, отчего ты дугой выгибаешься, стонешь, а он только ухмыляется. И в один миг звезды перед глазами блистают ярче любых гирлянд, переливаясь ранее невиданными цветами. Внутри густое тепло вместе с наслаждением растекается, блокируя рассудок и заставляя сжать ладонь в руке сильнее. До безумия хорошо. Хосок ложится рядом и целует тебя, в этот раз так нежно и легко, а ты лишь улыбаешься и придвигаешься ближе к нему, утыкаясь в грудь. Слышишь, как бьётся его сердце, как он дышит. И снова замираешь, выдыхая вместе с ним секундой позже. А крепкие объятия вскоре прижимают тебя сильнее. Потому что ты — его всё.