Драбблы с Хосоком

— Да он меня задолбал! — возмущённо всплескиваешь руками, жалуясь подруге. Врешь и не краснеешь. Тебе бы хотелось, чтобы он тебя не задолбал, а заебал желательно на каждой поверхности в твоей квартире. Блядский Чон Хосок, такой горячий, сексуальный, аж ноги сводит. А ещё чертовски красивый и добрый. Да, это ты успела заметить за все время знакомства с ним. Он правда хороший парень, только немного выбрал не ту дорогу. — Он парень твоей сестры… — Сводной. Никакая она мне не сестра. Та ещё стерва, — а вот тут не врешь. Закатываешь глаза и тяжело вдыхаешь воздух, пропитанный свежей выпечкой. — Какая разница, Т/И. Она с ним встречается, значит и будет таскать домой. Где ж им ещё трахаться, м? — Юна жмёт плечами и отпивает горячий кофе. Жмуришься и кривишься, наблюдая за подругой. На улице адское пекло, дышать невозможно, а та пьет горячий напиток, пока ты в свою очередь обжимаешься с бананово-мятным смузи со льдом, да и тот не спасает. — Кстати, делать это они могли и потише. В конце концов, не одни в квартире, — говоришь скорее от зависти, злости и чувства несправедливости. Голова раскалывается жутко от недосыпания, ты уже знаешь, что Хосок сексом заниматься может долго, а по стонам сестры, ещё и качественно. С другими-то она не такая громкая. Ты и сестра живёте вдвоем, родители же остались в Лос-Анджелесе. Шесть лет назад они привезли вас в Корею, потому что очередная командировка, и вас никто не спрашивал. Однако вам тут так понравилось, что это был единственный раз, когда ты была заодно с сестрой. После долгих уговоров было решено, что вы можете остаться в Корее. — Боже, Т/И, кто-то должен заняться тобой. Давай в клуб сходим? Подцепишь какого-нибудь паренька, он удовлетворит все твои потребности, и будешь ходить счастливая. Иначе, вон, пар из ушей пойдет от злости и недотраха, — Юна смеётся, наблюдая за твоим недовольным выражением лица, не реагирует на острый взгляд. — Катись к черту, Юна, — ты не обижаешься, говоришь обыденно, поэтому подруга хохочет ещё громче. — Тогда переспи с Хосоком. Твоя сестрица, — девушка рисует кавычки в воздухе, — не расстроится, сама ноги раздвигает перед первым встречным. — Не нам ее судить, Юна, — усмехаешься, но мысленно отмечаешь, что подруга вообще-то права. Джессика не отличается праведной верностью, что-то тебе подсказывает, что Чон недалеко ушел от нее. Приходишь домой и чувствуешь неимоверную усталость, мышцы ноют от такой жары, хочется окунуться в прохладную воду, лечь под кондиционер и не двигаться, тысячу лет желательно. В голову лезет мысль, что твоя добрая душа согласилась пойти с Юной в клуб, поэтому нет времени ныть. Не понимаешь, зачем ты это сделала. Надо было остаться дома, сказать, что ужасно занята просмотром сериалов. Нет, ты не была домоседом, просто настроения не было последние несколько дней. Принимаешь чуть теплый душ и блаженно выдыхаешь, ощущая прохладу. Смотришь на часы, времени достаточно. Глупая улыбка сама появляется на губах. Включаешь музыку погромче, натягиваешь красивое кружевное кремовое нижнее белье, Юна права, пора развеяться и не думать о Хосоке, сестре и проблем в универе. Сегодня ты будешь отдыхать по полной. Сушишь волосы перед зеркалом, чуть подтанцовывая. Сборы проходят не скучно, настроение поднимается. Вспоминаешь, что сестра уехала на три дня за город, а это значит три дня полного спокойствия и одиночества, никакого секс-ипподрома по ночам за стеной. Можно делать, что хочешь. — Красивое белье, — вскрикиваешь от неожиданности, роняя красную помаду из рук. Хосок посмеивается с твоей реакции, скрещивая руки на груди. Он опирается на дверной косяк. Такой красивый. Татуировки по телу подчеркивают дерзость парня. — Какого черта? — возмущаешься громко, хватаешь домашнюю рубашку с кресла и накидываешь поверх, но усугубляешь ситуацию, потому что выглядишь чертовски сексуально. Пытаешься судорожно застегнуть пуговицы. Мысленно ругаешь себя за громкую музыку, которую тут же убавляешь. — Я успел увидеть то, что хотел, — усмехается Чон, заставляя твое сердце биться ещё сильнее. Щеки краснеют моментально, а ладошки потеют. — Что ты тут забыл? Джессика будет только через три дня, — скрещиваешь руки на груди. Хосок вальяжно проходит в твою комнату, смотря только на тебя. Мурашки бегут, тяжело сглатываешь и отводишь взгляд, не в силах держать оборону. — Пришел забрать пару вещей. Она оставила ключи, — связка металла с шумом падает на твой столик, заставляя вздрогнуть. Хосок подходит ближе, ближе и ещё ближе, пока не оказывается практически вплотную к тебе. Не хочется отталкивать его, мозг истерически кричит сделать это, велит уйти самой, но сердце бьётся быстро, заходится в судорогах и позволяет остаться. От парня пахнет сигаретами, жарой и бензином. Опять приехал на байке. На секунду прикрываешь глаза и делаешь огромную ошибку, именно в этот момент губы Чона находят твои. Шумно выдыхаешь в поцелуй, потому что ждала этого невероятно долго. Сухие ладони, грубоватые от работы, скользят по девичьей талии, прижимая к мужскому тело до невозможности близко, Хосок по-хозяйски гладит спину, спускается к бедрам, сжимает ягодицы. Обнимаешь парня за шею, углубляя поцелуй. Жмешься ближе, нарочито задевая пах парня, чувствуешь твердый стояк сквозь ткань джинс. Хосок аккуратно расстёгивает одну пуговицу за другой на твоей рубашке, он не торопится, у него времени полно. Кидает ненужную вещь на пол. — Ты не представляешь, как давно я хотел это сделать, — шепчет прямо в губы, вызывая лёгкую улыбку. — Представляю, — шепчешь в ответ, утопая в омуте карих глаз. Ладонь парня проскальзывает по животу, тело покрывается мурашками, а затем ловко ныряет под трусики. Прикрываешь глаза, дрожа от предвкушения, слышишь, как стучит собственное сердце. У Хосока пальцы длинные, красивые, изящные. Горячий летний воздух дует из окна и накаляет обстановку ещё больше. Рвано вздыхаешь, выстанываешь и утыкаешься лбом в плечо Хоби, когда тот вводит в тебя два пальца с хлюпающим звуком. Хосок кусает за мочку уха, сильнее прижимая к себе, как можно ближе, чтобы не упала, и двигает пальцами, имитируя движения. В ногу впивается его холодная пряжка ремня, которая быстро нагревается от температуры твоего тела. Опираешься одной рукой о стенку. Тебя ломает от ощущений, пальцы на ногах сводит, а волна возбуждения штурмует по телу. Ноги дрожат, слабеют, Чон словно это чувствует. Парень подхватывает тебя и садится на кровать, позволяя быть сверху. Тянешься за поцелуем и получаешь желаемое. Мысли путаются, не понимаешь, что все это реальность. Тебе сейчас так хорошо, что звёзды перед глазами устроили целый карнавал. Стаскиваешь с брюнета футболку, открывая вид на загорелую кожу. Давишь Хосоку на грудь, заставляя того лечь. Он кладет ладони на твои бедра, сжимая. Мокро целуешь шею, утыкаясь носом, глубоко втягивая аромат мужского тела. Ведёшь языком тонкую дорожку вниз, прерываясь на поцелуи. Чон с ума сходит от этого, твой язык будоражит фантазию и желание. Проводишь короткими ноготочками по животу парня, оставляя красные полосы. Тебе нравится чувствовать, как Хоби вздрагивает от твоих действий, как тяжело дышит от каждого поцелуя на его теле, как сжимает руки в кулаки, когда горячий язык ласкает кожу. Это заводит куда больше. Выцеловываешь дорожку до джинс, щекоча длинными волосами кожу. Принимаешься за штаны, что расстёгиваются с трудом из-за стояка, давящего на ткань и твоих дрожащих рук. Освобождаешь член от оков ткани, облизываешь губы и наклоняешься к нему, касаясь языком порозовевшей головки. Смазываешь слюной и растираешь ладонью по всей длине. Хосок шипит, руки в кулаки сжимает и кусает губу, закрыв глаза. Сжимает зубы до скрипа. Играешься с головкой, то полностью беря ее в рот, то облизывая кончиком языка. — Блять, — голос у Чона хриплый, надрывный, от такого голову кружит. Одной рукой плавно ведёшь по члену, ускоряя темп, а затем полностью заглатываешь. Ощущение не из приятных, но стон Хосока звенит в голове, неудобности уходят на второй план. Чон кладет ладонь на твою голову, заставляя взять глубже. Не сопротивляешься, расслабляешь горло по максимуму. Слюна стекает по подбородку, капая. Двигаешь головой быстро, уши ласкают тихие стоны Хосока. Парень убирает руку с твоей головы, сам садится и подминает тебя под себя. Снимаешь трусики и обвиваешь ногами талию брюнета. Целует тебя и входит одновременно. В унисон издаете стон удовольствия, разлетевшийся по комнате. — Черт, — выстанываешь, задыхаясь в ощущениях. Хосок двигается быстро, руками сжимает то грудь, то бедра, носом утыкается в твою шею. Закрываешь глаза, ловя кайф каждую секунду. Тело плавится и рассыпается на миллионы кусочков, затем снова собирается в единое целое. Жарко невыносимо. Тебе невероятно хорошо, все слабеет, обмякает, не чувствуешь конечностей. Кончаешь, больно сжав руку Чона, оставляя след. Парень изливается на твое бедро через несколько минут, валится рядом, вплотную, и тяжело дышит в шею, обжигая кожу. — Малышка, а я думал, что ты куда приличнее, — Хосок тянет с довольной улыбкой, проводя ладонью по твоей красной щеке. Поджимаешь губы. — Ты ведь меня совсем не знаешь, — Чон целует в висок, в щеку, в уголок губ, ладонью гладит по животу, едва касаясь кончиками пальцев. — Хочу это исправить. Все, что происходит, чертовски неправильно. Так быть не должно. Он — молодой человек твоей сестры, какой бы стервой та не являлась. Прикрываешь глаза, стараешься не думать об этом. Тяжело. — Не хмурься, малыш, — заправляет прядь твоих волос за ухо, прикрывает глаза и обнимает тебя. — И прекрати думать о лишнем.