Драбблы с Хосоком

— Что? Т/И, если это какая-то шутка, то она несмешная. У Чона в глазах резко перестали плясать искорки счастья, а пальцы переплелись друг с другом в напряжённый замок. В кафе резко стало слишком тихо для вас двоих, хоть сейчас и ланч, а со всех сторон галдят подростки. — Ты можешь не верить мне, но помни, что я никогда не желала тебе зла и не врала. Это очень эгоистично с моей стороны, рассказать все именно сейчас, но я не хочу потом по крупицам собирать твоё разбитое из-за слишком длительного доверия сердце. Хосок смотрит на свои пальцы с каким-то присущим лишь ему сейчас отречением, а потом поднимает на тебя затравленный взгляд, больно отдающийся в сердце. Ты знаешь, что он не поверил. Даже спустя столько лет крепкой дружбы, очень страшно признать, что человек, которому ты готов отдать все, таковым не является. — Знаешь, Т/И. Я не хочу устраивать ненужных сцен, но если ты будешь думать так о моих будущих жене и ребенке, то нам не стоит больше общаться. — Братву на сиськи не меняют, знаешь об этом? Ты сама смотришь на Хосока грустно, потому что одной лишь правдой, казалось бы не касающейся вашей дружбы, разрушила все, что строилось долгие годы. Этот парень герой твоих мокрых снов уже последним три года, но все ваше отношение может сойти на «нет» лишь из-за того, что ты не могла терпеть подобное к нему отношение. Чон не тот тип парней, которых можно обманывать. У Хосока есть ты, го личный цербер, готовый устроить Ад на Земле всем, кто посягнёт на его любящее сердце. — Я сказал по этому поводу все, что хотел. Если твоё отношение к моей будущей семье изменится за это время, у тебя всегда есть свободный доступ к моим квартире и мини-бару. Хосок выходит из кафетерия словно ошпаренный, оставляя тебя с немного изувеченным сердцем и совсем нетронутый американо. «Моя будущая семья» Эти слова набатом больно отдаются в голове и где-то в самом сокровенном участке хрупкого женского сердца, заставляя переосмыслить все. Жалеешь ли ты, что рассказала ему обо всем? Ни капли. Будешь ли ты скучать по нему, если парень все же прервет общение из-за сложившегося мнения? До скрежета в зубах. День обещает быть долгим, полным переживаний и ненужных мыслей в голове. Ты почти залпом выпиваешь горьковатый кофе, который пьешь без сахара и, расплатившись, завязываешь шарф на шее потуже, выходя из кафе. А солнце вперемешку с ледяным ветром все так же раздражают. Хосок не дурак. Парень просто слишком привязывается к людям, открывается им, верит, а потом страдает. Он был уверен, что с Досу все не так. Она повстречалась ему замечательной хрупкой девчонкой в нежно-голубом сарафане, что старалась на своих двоих донести до студии виолончель. Чон тогда недолго думая подхватил инструмент на руки и помог донести его до студии, а потом пол вечера и всю ночь рассказывал о замечательной девушке, чей телефон теперь есть в контактах у парня. Хосок сидит на лавочке в парке неподалеку, нервно постукивая ногой по асфальту. Твои слова все ещё непрерывной линией крутятся в голове, заставляя думать лишь об одном. Он знал, что ты обиделась на него. Знал, что можешь вообще не простить, но подобная информация из твоих уст ранила сильнее выточенных стрел. — Хосок~а, — Досу окрикивает парня находясь совсем близко и весело плюхается рядом, переплетая чужие пальцы со своими. — О чем ты хотел поговорить? — Я тут подумал, — Чон мнется немного, но потом вспоминает твой настороженный взгляд и разочарованный смешок в ответ на все. — Давай сходим с тобой на УЗИ? Я знаю, что сейчас там ничего ещё толком не разглядеть, но так хочу посмотреть хотя бы очертания этой крохи, аж ладони чешутся. — Не думаю, что это хорошая идея. К тому же, чтобы попасть к хорошему специалисту нужны немаленькие деньги, поэто… — Я готов оплатить все, Досу, лишь бы только посмотреть на него. Это же так здорово, да? Самая первая фотография, которая только может быть. У Хосока в голосе слышится открытая мольба, чтобы все, что ты сказала, оказалось сплошной клеветой, но девушка напротив виновато закусывает губу, словно поймана с поличным. Так оно и есть, в принципе. Досу вздыхает слишком тяжко и громко, отпуская чужую руку. — Я не беременна, — она опускает взгляд на собственные колени и бубнит почти под нос. — Это все был розыгрыш, Хосок~а. Я просто не думала, что ты будешь так рад, поэтому не хотела тебя расстраивать. Прости меня, ладно? — Нет, — у Чона в голосе боль и обида на себя, что не поверил тебе изначально. Он смотрит практически в пустоту, вдыхая полной грудью, потому что, кажется, сейчас задохнется. — Я больше видеть тебя после такого не хочу, Досу. Мы расстаёмся. Хосок с тяжёлым сердцем встаёт со скамейки, полностью не замечая растерянного и строгого взгляда девушки за спиной, и уходит из парка домой залечивать душевные раны и опустошение. Кажется, кто-то напьется.