Властелин воды

Лагвей. Старик закончил ругаться с Генгеном. Видимо тот опять подвернулся старику под горячую руку, надо потом зайти извинится. Мгновение. Ровно столько понадобилось чтобы всё поменялось. Старик стал опасен. Я почувствовал, как его чакра перестала выходить наружу, эту технику использовали самые умелые ликвидаторы деревни, но не один из них не обладал запасом чакры сравнимым со стариком. -Сегодня у нас последняя тренировка, убей или умри. Слова деда пугали, лишенные всяких эмоций они вызывали дрожь, а после он исчез. Удар огромного меча разрубил меня пополам, это неприятно, но не более, собрав воду я восстановил целостность тела, этот полигон, как и многие другие обладал собственным озером, пока у меня есть вода я неуязвим, пускай старик перебесится, а потом опять “разбалдится”, я не маленький потерплю. -Бал-ада. Весь полигон превратился в огонь, земля, вода, воздух, немногочисленные деревья. Все стало огнём. Генгетсу. Когда полигон вспыхнул я понял, что старик действительно решил идти до конца, не многие знали, что его вечное Балда, это не признак старости, это исковерканное им название одной из самых ужасных своих техник, старик был шиноби во всём, даже в выборе вредной привычки. Когда-то он объяснил мне, что если таким образом он выгадает у противника пару секунд то оно того стоит. Жалко мальчишку, я к нему привязался. Он уже хотел вызвать похоронную команду, но удар настолько сильный, что проломил его купол заставил Генгетсу замереть на месте. Река, подобно живой змее она возвышалась над куполом оплетая его сдавливая заползая внутрь тысячами ручейков-змей. Лагвей. Боль, наверное, впервые за эту жизнь он ощутил боль. Каждая клетка его тела горела, пылала негасимым пламенем. Убей или умри. Он не хотел умирать, но и убивать тоже не хотел… Конфликт, что не имел решения, он пробовал потушить пламя, но вся вода, что он втягивал в купол превращалась в огонь, он не мог его потушить, он сгорал. Тогда на последних секундах жизни, родился другой. Другой. Он родился в огне, призванный потушить его, он родился из последнего вздоха с единственной целью, жить. -Убей или умри. Для него не стояло вопроса, он созданный чтобы жить, не мог умереть, а, следовательно, должен убить. Генгетсу. Он почувствовал, как что-то изменилось, сначала еле заметно, но потом рывком, вся вода, что удерживалась силой мальчика опала, но вместо неё он видел, как от места где была река стремительно, приближались маленькие красные росчерки, секунда понадобилась опытному шиноби чтобы понять, но он не успевал… Взгляд со стороны. Всё живое в радиусе километра от полигона умерло, мгновенная смерть от потери всей крови, её буквально выдернули из тел превращая те в высушенные куски разорванного мяса. Такова была цена за нежелание убивать одного маленького мальчика. Бьякурен. Он отчётливо видел тот момент, когда его ученик изменился, мгновение и огонь охватывающий тело мальчика потух, задушенный странной бурой плёнкой, кровь понял старый шиноби, значит у него она всё-таки есть. Это была последняя мысль старого козла, что уходил за грань побеждённым, но победителем, его ученик усвоил свой последний урок. Другой. Он уходил, роль его исполнена, жизнь сохранена. Больше ничего не держало его в этом мире. Лагвей. Он спал и видел сон, сон о том, как тысячи живых капель танцуют прекрасный вальс.