Vivat, Veronica!

Альфред старается как может, чтобы угодить дедушке, но всё, что получает, так это: - Не мешайся, ничтожество! Эдвард Эшфорд видит в маленьком мальчике просто генетическую ошибку; мозг Алексии функционирует не на сто процентов – часть её способностей унаследовал Альфред, и мужчину раздражает это до зубного скрежета. Эксперимент по возрождению династии их семьи проваливается полным ходом: виноват его сын – Александр, - но старику проще упрекать своего названного внука. Интеллект чуть выше среднего. Ха! Да сама Вероника бы к чёрту выставила такое посмешище на улицу! Он бы вообще такого урода задушил бы ещё в детстве. Но Альфред продолжает свои попытки угодить дедушке: он зарабатывает эти (никому ненужные - на самом деле) золотые медали и грамоты, участвует во многих международных конкурсах, пытается получить докторскую степень раньше гениальной сестры… Но всё провал: Эдвард каждый раз плюёт в сторону мальца: - Посмотри на себя! Ты – ничтожество, не то, что твоя сестра! Когда маленький Альфред ищет поддержки, отец молча отворачивается: дедушка лучше знает, как воспитывать детей. Только лишь сестра не прогоняет: Алексия поддерживает его и говорит, что когда-нибудь старик Эшфорд скажет ему слова похвалы, но не сейчас, ещё не время. И Альфред слепо верит ей, даже не замечая, как близнец крадёт из-под носа его собственные труды. Эдвард видит, как потенциал любимой внучки растёт: Алексия всегда умничка, а вот этого мерзкого щенка – её брата – его б глаза не видели. Альфреду с каждым разом всё больнее сравнивать себя с сестрой; может, он, в самом деле, ничтожество? Даже когда Эдвард умирает, в завещании он просит Александра передать бразды правления внучке, а не этому… этому… Его имя зачёркнуто, так и не дописанное до конца. Но Альфред улыбается, ведь всё происходит с точностью наоборот: это его назначают на должность директора «Umbrella»! Это он командир острова Рокфорт! И не он спит в капсуле пятнадцать лет! Алексия, а не он! Будь Эдвард жив, он непременно рассмеялся бы ему в лицо. Но быстро успокаивается, осознавая, что, странно, он всё равно ощущает ничтожеством. И не понимает, почему это чувство не притупилось спустя столько лет.