Леви помнит

Он знает тело Эрвина до мелочей: застарелый белесый шрам на левом предплечье, россыпь родинок на спине, длинный единичный волос на бедре, который Леви иногда обрезает, рубец на правой руке поперек ладони – печать доверия, скрепленная когда-то горячей кровью, как сургучом. Леви знает, что если неторопливо и легко зарыться пальцами в волосы Эрвина, тот инстинктивно закроет глаза, вверяя себя – открытого, честного, уязвимого – другому человеку. Ему. Если поцеловать Эрвина с утра, то тот недовольно замычит и отвернется. Он не любит нежности и ласку ни в каком виде – думает, что не заслужил. Всех слов мира не хватит, чтобы убедить Эрвина в обратном. Поэтому Леви приходится мириться с этим. Скользнуть рукой к паху, забраться под белье и обхватить твердеющий член – Эрвин вскинет бедра и с готовностью разведет согнутые в коленях ноги, подставляясь под прикосновения. На этом моменте Леви всегда теряет себя. Теряет и находит только после, прижатый одной – единственной – рукой к чужой мерно вздымающейся груди. После их соитий Эрвин мгновенно засыпает. Леви помнит тот вечер во всех подробностях: как подрагивало пламя свечей, как неплотные ставни пропускали ветер, лунный свет и ночную тишину, и как безутешен был Эрвин. Леви помнит, как безотчетно кладет руку на чужое плечо, поверх мятой рубашки. Леви чувствует, как Эрвин вздрагивает от неожиданности. Видит, как Эрвин опускает глаза, медленно поднимает свою руку и кладет поверх его. Ощутимо сжимает в ответ, безмолвно благодаря. Леви не помнит, когда прикосновения сделались естественной потребностью, как дышать, пить, есть, сражаться… Как и не помнит, когда прикосновений стало мало. Но потом он по-настоящему целует Эрвина, Эрвин принимает поцелуй, обнимая его за талию, и пол уходит у Леви из-под ног. Они никогда не говорят об этом. Ничем не выдают себя. Никак не называют друг друга, кроме как по именам. Лишь однажды, за мгновение до оргазма, Эрвин горячо шепчет Леви на ухо что-то очень похожее на «не знаю, что бы я делал без тебя». Это вырванное под натиском наслаждения признание Леви носит всегда с собой, как четырехгранный клинок за голенищем сапога. Они не прощаются. Леви просто чуть дольше, чем положено, смотрит вслед скачущему под каменный дождь Эрвину. Они не встречаются. Леви просто проводит рукой по холодному лицу, закрывая Эрвину глаза навсегда. Леви не понимает, в какой момент случается взрыв – что-то тяжелое и стремительное отбрасывает его в сторону. Ударная волна перемалывает внутренности, разрывая все существо на части. Он хотел бы закричать от жгучей, ослепляющей боли, но голоса больше нет. А затем нет и боли. Его обнимает темнота. Его наконец обнимает Эрвин.