Я убил тебя своей любовью

      Александринский государственный академический театр драмы им. А.С. Пушкина располагался на площади Островского и знаком всем туристам как театр "с конями на фасаде". Именно в этом театре служил Арсений Попов рядовым актером, но он честно зарабатывал на свой хлеб, отыгрывая каждую роль на шесть с плюсом, он буквально вкладывал душу. Среди коллег по сцене его не очень любили, о нем ходили неприятные слухи и небылицы. Да и сам Попов не был дружелюбным, редко с кем-либо общался, даже редко улыбался кому-то. Кроме одного худрука по имени Антон Шастун. Арсений ходил с каменным лицом и смотрел только вперед, но стоило этому мальчишке появиться, как актер расцветал, улыбался ему и даже пытался шутить. Сам Антон не видел в его поведении ничего такого, считал, что это просто дружелюбное общение. Хотя другие служители театра говорили ему обходить Попова стороной и редко с ним контактировать, мол, тот может быть опасным. Шастун махал рукой, приговаривая, что это все байки и не стоит преувеличивать.

***

      POV Арсений.       Когда я первый раз увидел его, мое сердце остановилось, а легкие забыли, как дышать. Он просто невероятный, великолепный, восхитительный, мой. Зеленые глаза его похожи на чащу, где можно заблудиться. Руки длинные, тонкие, усыпанные кольцами и браслетами. Хотел бы я снимать эти кольца ртом, и я обязательно буду так делать, когда мой любимый, наконец, поймет, что мы созданы друг для друга. Губы у него такие пухлые, на морозе он часто их облизывает, поэтому те обветриваются и трескаются. Они, наверное, такие мягкие, сладкие, так бы и расцеловал их. Вот волосы его точно мягкие, как пух, я уверен, потому один раз потрепал его по голове. Хотелось бы зарыться в них носом и уснуть. Ничего-ничего, скоро все будет. Я подожду, пока Антоша все поймет.       Люблю смотреть, как мой мальчик работает. У него много кистей, тюбиков, баночек. Когда Тоша наносит мне грим на лицо, то он становится серьёзным, сосредоточенным и таким красивым. Смотрел бы вечно. Иногда он вытаскивает кончик языка во время работы. Я вот не очень красивый, поэтому работы со мной много. Ещё Антоше приходится каждый раз замазывать небольшой шрам на моей щеке, от одного… одного… чудовища. Да, слово чудовище подходит, чтобы его описать.       Когда я был маленький, моя мама, любимая и нежная мама, вышла замуж за мужчину, который всегда мне улыбался. Это и есть чудовище. Моя мама умерла. Мне сказали, что она разбилась на машине, но я уверен, что это отчим её убил. Потому что моя мама не могла бросить меня сама, только если бы её убили. И это сделало это чудовище. После отчим стал водить женщин домой, я слышал стоны из соседней комнаты. Ещё он очень много пил. Кроме мамы у меня никого не было, поэтому жил я с ним, и он типа меня воспитывал. За каждую шалость или вопрос в его строну, чудовище било меня и пороло. Так было пять лет, а когда мне исполнилось тринадцать, он стал меня насиловать. Я пытался отбиваться, но он был сильнее. Один раз он сильно меня ударил, после чего остался шрам. Как, не знаю, но в шестнадцать лет я смог сбежать из дома, а потом и из города. Я уехал из Омска в Питер, где смог стать тем, кем мечтал – актером. И здесь же я встретил своего любимого. Я знаю, Антоша - моя судьба, моя любовь, мой. И если кто-то посмеет его у меня забрать или причинить ему вред, тому не жить.       POV Автор.       Антон шел по улице совершенно счастливый, потому что девушка, что ему очень нравилась, наконец-то ответила взаимностью, и они уже как неделю встречались. Хорошее настроение Шастуна не портил ни дождь, что противно моросил целый день, ни машина, что обрызгала его новые джинсы, ни даже то, что он забыл зарядить телефон и сейчас идет без музыки. Сегодня в театре, где он трудился худруком, репетиция одной постановки, а вечером один спектакль. На репетиции он не нужен, а вот на спектакле очень даже. Антон подошел к зданию театра именно тогда, когда репетиция была в самом разгаре. Гримёр стал приводить все свои инструменты в боевую позицию, потихоньку стали приходить актеры. Сорок минут у Шастуна ушло, чтобы из молодой девушки сделать старушонку. По пятнадцать минут ещё на каждого, чтобы сделать ровный тон и кому-то накрасить ресницы и губы. Потом ему сообщили, что к нему пришли. Антон знал, кто это. Поэтому, собрав все, побежал к проходной.       У Арсения была репетиция, спектакль у него в пятницу, и это его расстраивало. Потому что сможет полюбоваться своим любимым только тогда, когда тот будет его красить перед постановкой, то есть в пятницу. Режиссёр раздавал всем пендали, а Попова похвалил и отпустил всех по домам. Как только Арсений вышел в коридор, на него налетел Антон. – Ой, Арс, прости, пожалуйста, – проговорил Шастун, продолжая свой путь. – Антош, куда ты так спешишь? – спросил Попов ему в спину. – Потом, – махнул рукой Антон и скрылся за поворотом.       Арсений нахмурился и пошел следом за ним. У турникетов на блондина налетела его девушка. Антон радостно подхватил ее и стал кружить, а потом впился в ее губы поцелуем. Ира смеялась, а потом стала с радостью отвечать. Девочки-актрисы, что проходили мимо, начали завистливо вздыхать. Попов что выглядывал из-за стены, сжимал от злости кулаки, а его голубые глаза налились свинцом.       POV Арсений.       Антон от меня отмахнулся, как от какой-то надоедливой мошки. Я решил посмотреть, куда это он так бежит, и какого было мое удивление, когда я увидел его с какой-то шлюхой. И по-другому ведь эту девушку не назовешь. Кто же она еще, если уводит моего Антона. Да и Тоша хорош, неужели он не чувствует, что мы созданы друг для друга? Сначала, когда он её кружил, я ещё питал надежды, что это его сестра. Но когда Антон стал её целовать, это надежда сразу же отпала. Потому что сестру так не целуют.       Сука! Как же так? Ну да, я не очень красивый, но я верный, надежный, и со мной Тоша был бы счастлив. Да, и ведь мы две части одного целого! И все равно будем вместе, потому что судьбу не наебешь! Антон все равно её бросит, или она его, и тогда мы будем вместе. Но я решил поторопить очевидное. Этим же днем я проследил за ними. Антон и эта шлюха пошли в кафе, там они пили какао и целовались. Фу, подайте тазик! Я сдерживался, чтобы не подойти и не плюнуть прямо в лицо этой девке. Они меня вроде бы не заметили. После Антон проводил её до метро, а сам пошел к остановке трамвая. А я пошел за ней. Проехав пару остановок, она вышла и пошла через парк, видимо, домой. Это было опрометчиво с её стороны.       POV Автор.       Девушка уверенно шла по тротуару, стуча каблуками, привычной дорогой прямо к дому. Иру не пугало, что уже темно и парк плохо освещался, это была короткая дорога. Да и человек устроен так, что думает, что с ним ничего не случится, с кем-то другим, но не с ним. Всего в паре метров от неё шел по пятам Арсений. В кармане куртки он сжимал раскладной нож, эта привычка носить холодное оружие была у него давно, ещё с подросткового возраста. Применить его против отчима никогда не получалось, он всегда перехватывал и сильнее наказывал за то, что тот хотел ему навредить. Но это оружие спасало от хулиганов и гоп-компаний, что приставали к нему, думая, что он забитый ботаник.       Ира заметила, что за ней кто-то идет. Пару раз обернувшись, стала ускорять шаг. Брюнет был уверен в своих действиях и тоже ускорился, став её догонять. Девушка заволновалась, начала корить себя, что не позволила Антону проводить до дома. Арсений делает рывок и хватает её за волосы. Ира вскрикивает и валится назад. Страх вместе с ужасом застыл на лице у девушки, когда она столкнулась взглядом с Поповым. Она не успевает даже пикнуть или позвать на помощь, потому что Арсений одним движением перерезает её горло. Вот так вот просто, раз, и нет человека. У брюнета ни одного мускула на лице не дрогнуло, ни когда резал, ни когда толкал ногой бездыханное тело девушки в открытый люк канализации. Абсолютно спокойно он вытирает нож о салфетку, складывает его и прячет в карман. Оглядев себя на наличие крови и ничего не обнаружив, Арсений разворачивается и уходит обратно.

***

      Антон, придерживая телефон плечом к уху, слушал бесконечные гудки, а рукой мешал пельмени в горячей кастрюле, что собирался съесть в ближайшее время. Автоматический голос девушки сообщил, что номер не отвечает. Шастун откладывает телефон, слегка покачивая головой. Ира целый день не отвечала, а ведь вчера все было хорошо. Может быть, он сделал что-то не так. Антон решил позвонить чуть позже, ведь девушка, наверное, просто занята. Пельмени все поднялись на поверхность, поэтому он их быстро выловил себе в тарелку и, прихватив майонез, уселся перед ноутбуком. Поедая по одной пельмешке, Шастун стал проверять социальные сети. В них Ира тоже не появлялась, что казалось странным, ведь без Инстаграма девушка просто не могла существовать. Тут на всю его квартиру раздается звонок в дверь. Антон поморщился от не очень приятного звука и пошел открывать незваному гостью. Брови блондина устремились вверх от удивления, когда он увидел на пороге Арсения. – Привет, Антош, – улыбнулся брюнет. – Эм, привет, – ответил Антон, пропуская того в квартиру, – а что ты тут делаешь? – В гости зашел, – говорит Арсений, скидывая синие кроссовки, – тортик вот тебе принес, – в руки Шастуна попадает торт «Птичье молоко» в картонной коробке. – А откуда ты знаешь мой адрес? – недоумевает Шастун, проходя на кухню. – Так в театре узнал, – пожимает плечами Попов, идя за ним, – или я не вовремя? Чему-то помешал? – Да, нет, – отвечает Антон, поворачивая голову назад, смотря в яркие голубые глаза, которые почему-то блестели.       Блондин ставит чайник на плиту. Арсений, достав раскладной нож из кармана, начал резать торт, что оставил на столе хозяин квартиры. Антон смотрит, как тот быстро разрезает на кусочки торт, задумываясь, зачем это ему нож в кармане. Попов закончил и поднял голову к нему, как-то хищно улыбаясь. От этой жуткой улыбки у парня побежали мурашки по спине. – Черный, – сказал брюнет, когда стал вытирать нож. – Что? – тихо спросил Шастун, он ещё не до конца отошел от этой улыбки. – Я чай буду черный, – говорит Арсений, убирая нож в карман, – чайник вскипел, Антош.       Только сейчас Шастун понял, что чайник свистит уже очень громко. Он выключает его и начинает делать чай, с опаской поворачиваясь к гостю спиной. Антон сам не знал, но чутье подсказывало, что что-то не так. Арсений облизывает губы и смотрит в упор на его спину и шею, почти протягивая руку, но вовремя одернув себя. Шастун, поставив чашки на стол, сел сам, жестом руки приглашая сесть актеру. – Антон, я давно хотел спросить, а у тебя кто-нибудь есть? – осторожно спрашивает Арсений, помешивая ложкой сахар. – Ну, да, – кивает Антон, – вот совсем недавно начали встречаться, – начал рассказывать он, не глядя на гостя, – а у тебя? – Знаешь, есть люди, которые созданы друг для друга, – отвечает Попов, встречаясь с ним взглядом, – они как одно целое, и совершенно неважно, сколько лет им или какого они пола, потому что только друг с другом им будет хорошо, понимаешь, о чем я говорю? – Кажется, да, – опять кивает Шастун, – наверное, мы с Ирой именно такие, – мечтательно стал смотреть в окно блондин, – знаешь, она невероятная, я такой девушки ещё никогда не встречал, думаю, что на ней женюсь… – договорить ему не дал удар по лицу с такой силой, что Антон свалился с табуретки на пол. – Как ты только посмел говорить об этой шлюхе при мне! – закричал Арсений, навалившись сверху, а после сел на живот, начав бить его кулаком по лицу.       Шастун пытался руками скинуть сидящего на нем брюнета, тем самым пропуская удары по лицу. Кровь из носа и треснутой губы попала в рот. Арсений перехватил длинные руки блондина, прижав их к полу, сам практически лег на него. Антон пытался провалиться куда-нибудь или хотя бы вжать голову в плечи. Злые глаза успокоились и заметили кровь на лице. – Антош, – шепчет Попов, – ты мой любимый, слышишь, мой! – опять переходит на крик Арсений, не отпуская его руки, – И никто не смеет на тебя претендовать! – Арс, – откидывает голову назад Шастун, – отпусти меня… – Никогда не отпущу! – кричит Арсений, – Потому что я люблю тебя! – брюнет нападает на него с поцелуем.       Он яростно сминает губы, чувствуя на языке соленый вкус его крови. Антон не отвечает на поцелуй, бьет ногами по паркету, пытается вырваться. Но Арс только сильнее придавливает своим телом и пытается углубить поцелуй. Шастун стиснув зубы, не пускает язык брюнета, тогда тот начинает кусать его губы. – Прекрати, – выдыхает Антон, когда тот отпустил его губы.       Арсений ничего не слышит, у него гул в ушах стоит. Он быстро рвет домашнюю рубашку Антона, и, перевернув того на живот, пока блондин не успел отреагировать, перевязывает руки за спиной этой же рубашкой, вернее, тем, что от неё осталось. Шастун мычит, бьется лбом об паркет, когда осознает, что его связали. Попов с него не слезает, начинает кусать голые плечи, параллельно пытаясь просунуть руку, чтобы расстегнуть джинсы. В глазах ярость вперемешку с желанием. – Прекрати, прекрати, – как в бреду шепчет Антон, осознавая, что об его пятую точку трется чужой стояк.       Арсению удается расстегнуть молнию и пуговицу, но узкие джинсы не хотят слезать с худых ног, ещё при этом сам Антон дрыгается, пытаясь скинуть его. Брюнет злится, в первую очередь на то, что его Антоша почему-то не хочет его, а уже во вторую на эти дурацкие джинсы. Попов бьёт кулаком в под дых несколько раз, из-за чего блондин начинает кашлять и перестает шевелиться. Этим он и пользуется, быстро приподнимается и сдергивает джинсы до колен вместе с бельем. Арс садится на его ноги, начиная ласкать ладонями голые ягодицы. Шастун приходит в себя, дергается и качает бедрами, делая себе только хуже, потому что, когда актер видит эту картину, заводится больше. Арсений снимает футболку с себя, откидывает назад, замахивается и бьет по левой половике, а потом и по правой. Попов шлепает его с каким-то садистским удовольствием, наблюдая, как краснеет нежная кожа. Антон кусает губы, лишь бы не застонать от удовольствия. Он сам не до конца понимал, как это произошло, но ему, черт побери, нравится. Арсений, когда наигрался, расстегнул свои джинсы и достал пульсирующую плоть. Поглаживая себя одной рукой, указательным пальцем другой руки поникает в сжатую звездочку мышц, на что Антон кричит от боли, это было слишком неожиданно. – Нет! – кричит Шастун, – Пожалуйста, нет, – тянет гласную букву блондин, но Арсений игнорирует его просьбу.       Долго не думая, к одному пальцу Попов добавляет сразу два, начиная их проталкивать глубже. Антон кричит и пытается зажиматься. Вот пальцы исчезают, и сверху на него наваливается Попов, проталкивая головку своего члена. Арсений одной рукой надавливает на его спину, прижимая к полу, другой оттягивает правую ягодицу, открывая себе вид на то, как его крупный член медленно входит в узкий проход. Шастун скулит, боль просто адская, казалось, что ему отрезали ногу. Арс сильнее толкается, входит до основания, тут же начиная быстро двигаться, разрывая все изнутри. У Антона слезы полились из глаз, стали перемешиваться с его кровью на лице. Попов долго ждать не стал и перешел просто на бешеный темп, тем более его член стал легко скользить. – Мой! Только мой! – кричит Арсений, обхватывая его шею руками и сжимая, не перестает двигаться внутри, – Люблю тебя, мой хороший! Мой! – Антон понимает, что не может сделать ни одного вдоха, – Мой! Мой! Только мой! – Попов яростно вколачивается в него, не отпускает шею, только сильнее сжимая, – Мой! – последний раз простонал он и кончил глубоко в блондине.       Арсений отпускает шею и выходит из него, смотрит, как кровь и сперма медленно вытекают из несжатой дырочки. А потом замечает, что Антон не двигается и даже не дышит. Попов переворачивает того на спину и смотрит в стеклянные глаза.       POV Арсений. – Антош, – зову его я, но он не откликается, – любимой мой, – зеленые глаза даже не моргают. Я подползаю и беру его лицо в ладони, оно все мокрое, в слезах и крови. Это сделал с ним я? – Антош, – это точно был не я, я ведь не мог. Я ведь так люблю его. Он мое все: мое солнце, мое небо, мой воздух, мой космос, моя вселенная, моя жизнь, моя любовь. И это сделал я. Господи, я чудовище. – Прости меня, Антош, я тебя так люблю, и я тебя убил, убил своей любовью. Прости меня, – целую в губы, которые так и не ответили мне. Встаю с пола, застегиваю штаны, отодвигаю стол, открываю окно и просто в него выхожу. Потому что мне нет смысла жить без него.