Пощади

В последнее время малая ведёт себя очень странно. Казалось, что всё было хорошо. Она часто улыбалась и смеялась, была приветлива и дружелюбна. Утром. Как только наступала ночь, Фриск ускальзывала из дома и шла к звезде сохранения. Как только я узнал об этом, стал ходить вместе с ней. Малая слишком беспечна и наивна. Она действительно думает, что может пройти незамеченной. Тихие шаги моей девочки, доносящиеся из коридора, слышны за километр. Я телепортируюсь за её спину и устрашающим голосом шепчу в самое ухо: —Куда собралась? Конечно, она подскакивает от неожиданности, негромко вскрикивая. Но, момент проходит, и снова в мой адрес летят слова о том, как же ужасно-пугать маленького человека. Я вздыхаю и прохожу мимо неё, попутно отвешивая лёгкий щелбан в маленький сердитый лоб. Улыбка не сползает с моего лица, я даже спиной могу ощутить её гнев. Однако малая держит себя в руках. Знает, что даже простой щелбан имеет ценность в одно ОЗ. Лишь только поэтому она не отвечает мне взаимностью. Мы выходим на улицу, в объятья тьмы и фонарей. Неловко переглядываясь, доходим до звезды. Я недовольно прищуриваюсь, пытаясь предположить, какую штуку она выкинет в этот раз. Однажды она сидела у меня на коленях и спрашивала о смысле жизни. В другой-перерезала свои вены. Пыталась вызвать меня на бой, называя себя грязной братоубийцей. Однажды она умерла, просто замёрзнув на морозе. Или же она себя убила? Я не знаю, тогда я не смог её найти. Один раз малая пришла к Папсу, села на угол кровати и долго гладила его по голове. Когда он проснулся от её неосторожного движения, малая резко отскочила и Сбросила. Она поступает так постоянно. Только вот это "постоянно" наступает только ночью. Так что все эти смерти, неловкие моменты и слёзы не являются настоящими. Они все были подвергнуты Сбросам. Её рука потянулась к жёлтому свечению. Сквозь меня прошла волна тепла, и я моментально напрягся, вглядываясь в эти прекрасные алые глаза. Ни следа неуверенности, спокойный взгляд. Она повернулась, грустно взглянула на меня и уткнулась носом в мою куртку. Затем я услышал сдавленный голос: —Санс, прости меня за все эти Сбросы. О, Азгор, как бы я хотел сказать: "Ничего страшного", — но тогда у малой возникнут просто колоссальные тонны подозрений на мой счёт. Почему я не скажу, что помню все её грешки? Я хочу удостовериться, что малая не натворит бед со своей способностью. Как бы мерзко это не звучало, но я не доверяю ей. Тем более, с этими странными выходками. Поэтому, я приподнимаю её лицо и с грустинкой спрашиваю: —Малая, о чём ты? Какие Сбросы? Закусив губу, она осторожно берёт мою костлявую руку и со словами: "Прогуляемся?..." — тащит меня на Главную Площадь. Я повинуюсь и иду за малой. —Сбросы — это сила. С помощью Сбросов я могу стереть воспоминания, превратить настоящее в несуществующее. Она останавливается, и перед ней возникают две кнопки. Она рассказывает мне об их функциях, пока я не прерываю: —А я могу на них нажать? Она смотрит на меня, как на идиота, потом саркастически усмехается и весело выдает: —Попробуй. Нетерпеливо сглотнув, я тянусь к кнопке Продолжения этой временной линии. Но моя рука просто проходит через неё. Я пытаюсь ещё раз, но всё напрасно. Я слышу довольный голос малой: —Это потому что у тебя не душа Решимости. Я улыбаюсь и наклоняюсь к мгновенно покрасневшему личику: —И что же ты делала в этих... Сбросах? Малая чуть медлит с ответом, а потом говорит, что ничего интересного там не происходило. То бишь, все твои откровения в этих стёртых временных линиях, "не так уж и важны"? Ты удивляешь меня всё больше и больше, малыш. —Я могу тебе сказать одно, Санс. Абсолютно честно. Я никогда бы не причинила вред любому монстру из Подземелья... Кроме Винга, разумеется. Она сказала это так грустно. Мы остановились и молча смотрели на снег, пока она не прижалась ко мне, обхватив мой скелет руками. Малая дрожала. По неравномерным и резким вздрагиваниям спины я угадал плач. Моя милая, маленькая малышка. —Санс... Её голос дрожал. Она часто всхлипывала, но старалась произносить слова как можно отчётливее. —Мне так страшно. Мне очень страшно. Я так боюсь, что он вернётся. Я не хочу возвращаться в то место, Санс! Совсем не хочу! "То место" — пустота, из которой я её вытащил. Осторожно обнимаю девушку, после усаживаюсь на одно колено и вытираю слёзы с заплаканного лица. Маленький, ранимый и эмоциональный человек. Прижимаю к себе её хрупкое тельце, поглаживая по голове. Я не могу представить, что тебе пришлось вытерпеть, малая. Совсем не могу. Внезапно она отталкивает меня. Легко и непринужденно убирает надоедливые кудрявые волосы с лица, и спокойно, с лёгкой улыбкой, выдаёт скорый факт: —И сейчас я тоже Сброшу. —Зачем? Малая отводит взгляд, а потом прислоняясь руку к подбородку, раздумывая над ответом. —Нельзя. Нельзя, чтобы ты видел меня слабой. К тому же, Цветик... Цветик говорил Чаре, что тебе лучше не знать ничего об этой способности. Так что я не могу оставить это так и позволить тебе знать последствия моей силы. "Цветик" В воспоминаниях вспыхнул маленький жёлтый цветок, вечно улыбающийся и радостный. В голове всё перемешалось... Фриск... Нож... Зал правосудия?! Что это значит? Я неловко пошатнулся, чуть не упав на свежий снег. Малая подбежала ко мне, она волновалась за меня. Сквозь зубы говорю, что "все хорошо". И ты, дурочка, веришь. Тяжело вздохнув и снова извинившись, ты нажимаешь на кнопку Сброса. Утро. И вот опять. Всё повторяется. Мне каждый раз становится так досадно, когда малая надевает на себя маску доброй и прекрасной девочки. Она так ярко улыбается, но, несмотря на это, я вижу, как грусть плещется в её красных глазах. Каждый день улыбка. Каждый день хорошее настроение. Каждый день я пытаюсь понять её чувства. Почему же ты улыбаешься, если тебе плохо? Я не выдерживаю. Возможно, она слишком хороша в притворстве, и без ночных похождений я бы не заметил этой грусти. Подхожу и мягко поднимаю её голову, заставляя направить взгляд в мои глазницы. —Малая, с тобой всё хорошо? Ты снова улыбаешься и киваешь. Раздражает. —Докажи. На мгновение распахиваешь глаза и смотришь на меня с шоком и неприкрытым удивлением. Но выражение лица сменяется на немного грустное, она отводит взгляд в сторону, опасаясь, что её эмоции не останутся нерассекреченными. Я резко берусь за маленькие плечи и сильно дёргаю вниз, заставляя малую посмотреть на меня. —Убери этот нелепый фарс, Фриск, и расскажи, что у тебя творится на душе. И снова вместо ответа молчание. Взгляд направлен в пол. Я до сих пор крепко удерживаю худые плечи в своих руках, не давая вырваться и убежать. Мне так хочется накричать на неё, заставить сказать хоть что-то, но внезапно улавливаю осторожный маленький шаг. Ещё один. Человеческие руки медленно тянутся к моей грудной клетке, а потом и вовсе обвивают её, мешая дышать. Погоди-ка, ты что, так успокаиваешь меня? Молчание повисло в тишине, как будто сейчас слов и не требовалось. Я слышу тревожный вздох со стороны дивана. —ЧЕЛОВЕК, САНС ПРАВ. Мы разрываем объятия и Фриск поворачивается лицом к Папирусу. —ФРИСК, ТЫ ПРЕКРАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК. ТЫ МНОГОЕ ДЕЛАЕШЬ ДЛЯ НАС. МЫ ОЧЕНЬ ТЕБЕ ПРИЗНАТЕЛЬНЫ, НО... ТЫ ЧАСТО ПРЯЧЕШЬ СВОИ ЭМОЦИИ. ЛЮДИ ЗЛЯТСЯ И ПЛАЧУТ, БЫВАЮТ В ГНЕВЕ И ОТЧАЯНИИ. НО ТЫ ЖЕ ВСЕГДА УЛЫБАЕШЬСЯ. КАК БУДТО... НОСИШЬ МАСКУ. И ЕСЛИ УЖ САНС ЗАМЕТИЛ, ЧТО ТЕБЕ ПЛОХО, ЗНАЧИТ, ЧТО-ТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СЛУЧИЛОСЬ. Я не ожидал такой тирады от младшего брата. Он был абсолютно строг и серьёзен. Я бросил осторожный взгляд в сторону малой. Она стояла, обиженно поджав губу, будто ребёнок, стащивший конфету у взрослого и попавшийся с поличным. Наконец, выдохнув, Фриск произнесла: —Хорошо, Папс. Я больше не буду так делать. Но и рассказывать я ничего не собираюсь. Сказала, как отрезала. Вот именно с тех пор малая стала реже улыбаться. Я стал чаще видеть её задумчивой и серьёзной. Правда, в моей компании долго грустить не получится. Прямо сейчас, гуляя по ночному Снежнеграду, она звонко смеётся от моего костяного каламбура. Мне так нравится, как ты смеёшься, малая.