Amor vincit omnia

— Если так продолжится и дальше, то наш великий род вымрет, — едко подметил Абраксас в ту же самую секунду, когда в столовую, держась за руки и о чем-то мило беседуя, прошли Люциус и Нарцисса. Они были женаты уже несколько лет, но наследника бывшая мисс Блэк так и не подарила Малфоям. Если глава семейства при любом удобном случае спешил подколоть супружескую чету на этот счет разговорами о том, что в спальне они занимаются вовсе не тем, чем положено заниматься мужу и жене, то Люциус предпочитал отмалчиваться. Он знал, насколько для его супруги рождение наследника было больной темой. И, хоть его это волновало всегда не меньше (а иногда и больше, чем отца) — любовь не позволяла обидеть Цисси по этому поводу, даже несмотря на то, что в голове то и дело проскальзывали едкие фразы о том, что «наш брак бессмысленен, если мы не продолжим род!» или «зачем мне нужна жена, если она даже ребенка мне подарить не способна!?». Нужна. Нужна для того, чтобы успокаивать бури в его душе. Нужна для того, чтобы дарить счастье и окружать его любовью. Но в тот день лица волшебницы, стоящей подле своего мужа, не коснулась гримаса грусти. Она посмотрела на своего свекра очень гордо, словно бы нарочно вздернув подбородок «до небес». Серые глаза сверкали подобно двум самым лучшим топазам, а улыбка на лице, казалось бы, озарила всю комнату своим светом. — Мы с Люциусом решили несколько недель назад не торопить события и подождать, подтвердится ли новость. Но теперь мы можем с радостью сообщить Вам, что в нашем мэноре в скором времени появится наследник. Голос у Нарциссы был такой уверенный, словно бы она точно знала, что родит сына. Люциус не хотел рушить ее надежды, но сам опасался иного исхода событий — если на свет появится девочка, отец будет грызть их еще больше. И, подтверждая его опасения, Абраксас немедля, не менее едко, чем раньше, промолвил: — Ну, на свет может появиться и девчонка. Какой позор будет для рода! — Нет, отец, — вступил Люциус, он холодно одергивает отца, вздернув бровь. Как всегда движимый порывом защитить свою жену от едких комментариев отца, тот уверенно произносит: — мы уверены, что будет сын. Глава рода только цокнул и указал на их места за столом, тем самым приглашая присесть и позавтракать. Утренняя трапеза — непреложное правило, которое нужно соблюдать, как одну из важнейших традиций. Нарцисса же смотрела на супруга благодарно, словно бы он спас ее. На деле же, так оно и было — пусть маг и не спас ее в буквальном смысле слова, но сохранил ей остаток доброго и хорошего настроения, которое Абраксас всегда хотел искоренить в своей невестке напрочь, словно бы его раздражало любое счастье, так или иначе витающее в замке. — Мне кажется, что Вы все же ошибаетесь, — вновь заговорил он, отпивая из бокала свое любимое красное вино, — когда женщина вынашивает сыновей, она становится красивее. Примета такая. А Нарцисса, как я только успел заметить, немного подурнела. Так что, зря вы двое радуетесь. Как только белокурой восемнадцатилетней девушкой тогда еще мисс Блэк переступила их порог, будучи невестой Люциуса, Абраксас Малфой смотрел на нее только как на будущую мать своих внуков. Ему было совершенно не интересно, что чувствует сын к девушке, почему он выбрал именно ее. Но было важно, чтобы та смогла родить здоровых детей. Малфой-старший лишь одобрял то, что избранница была из могущественного и знатного рода. Она чистокровная волшебница, а значит, достойна стать частью их династии. Люциус всегда знал, что отец одобрит его выбор. Еще тогда, когда в его голове впервые сверкнула мысль жениться на этой девушке: в тот день, находясь на заднем дворе Хогвартса, она со своими сокурсницами весело танцевала после очередного урока. Она не знала, что слизеринец за ней наблюдает. До того момента, он всегда видел Нарциссу излишне сдержанной, по аристократически высокомерной, но в тот момент... Она продемонстрировала столько чувств, совершенно незнакомых ему. Заставила улыбнуться. И тогда Люциус понял, что только Цисси — своей невинностью и добрым нравом, способна растопить его холодное сердце. Семья Блэков была ценна не только своей родословной, но и тем, что с Малфоями они не роднились уже несколько поколений, а, значит, никаких проблем у наследников не должно было быть. И, несмотря на уверенность в одобрении отца и правильность союза, Люциус не был уверен в том, что добрая и хрупкая Нарцисса уживется с ними. Хоть она и была такой же хитрюгой, как и все представители змеиного факультета, выдержать Абраксаса Малфоя — достижение, достойное особого ордена. Малфой сам иногда не выносил отца и его стремление испортить жизнь членам своей семьи. Он придерживался мыслей, что семья — священная святыня, которую нужно оберегать. А вот те, кто за пределами семьи — это просто ничтожества, что недостойны ничего, кроме снисхождения. Пожертвовать ими во имя интересов их рода абсолютно не составляло никакого труда. *** С недавних пор в поместье слишком людно — огромная орда лекарей каждый день осматривает Нарциссу. Хоть это и раздражает Люциуса, он принял такое решение сам: здоровье жены и их будущего ребенка было самым ценным, даже если в доме приходилось немного потерпеть посторонних людей. Этот ребенок слишком тяжело дался им обоим, они на многое пошли, чтобы иметь его, и совсем не хотелось, чтобы сейчас, когда роды должны состояться со дня на день, что-то пошло не так. — Мистер Малфой! В его кабинете появляется Добби, заставив Люциуса поднять на него недовольный взгляд. Бумажные дела не шли, и от того он был излишне раздражен. Нервное напряжение сказывалось на работе в первую очередь. Темный Лорд давил на него своими заданиями, руша последние остатки самообладания — в те моменты, когда он отдавал неоспоримые приказы и помыкал им, Малфой ненавидел тот день, когда вступил в ряды Пожирателей Смерти. Но он прекрасно помнит, какой выгодой может обернуться данный союз, а потому не только не выражает своих недовольств, он беспрекословно подчиняется и следует за своим «Повелителем». Да, на передовой всегда личные цели. Но Малфой готов поспорить, что все Пожиратели, так или иначе, преследовали свою определенную цель. — Что, Добби? — спрашивает блондин, выдохнув тяжело. — Мне сказали Вас позвать… Началось, хозяин. Велите отправить послание миссис Лестрейндж, чтобы она тоже посетила поместье? Уверен, хозяйка… — Делай, делай, — отмахивается от домовика Люциус. Он чувствует, как кровь внезапно приливает к верхней части тела, опутывая разум до того незнакомым волнением. Сейчас словно бы пересчитывало каждый позвонок, словно сводило судорогой его виски, заставляло вздыматься корни волос. Одно только слово: «началось». А сколько эмоций. Он резко поднимается и выходит из-за стола, выходя в коридоры. Нет, Люциус определенно не будет присутствовать там — это лишнее. Да и, как говорил его отец, мужчинам запрещено присутствовать на родах — это женское таинство. Спустя примерно полчаса после того, как он занял свое место рядом с их комнатами, в коридоре появляется Беллатрикс. Она тоже явно возбуждена новостью и скорым появлением своего племянника… или племянницы. Волшебница одарила Люциуса нечитаемым взглядом, коротко поздоровалась, и после зашла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. На секунду магу захотелось заглянуть туда. Но он не стал. Прошло несколько часов, прежде чем до двух мужчин семейства Малфоев донесся пронзительный детский крик. Абраксас, в своем гордом и надменном великолепии, принимает его спокойно. Люциус же едва сдерживается, чтобы не влететь в покои. Отец его и останавливает повелительным жестом: — Пока не время, — гордо изрекает он, — немного подожди. — Это мальчик? — Мальчик? — Мальчик! Женские голоса за дверью повторяли одно и тоже слово, только с разными интонациями. Люциус мог поклясться, что слышит и голос Беллы, и голос Нарциссы. Кажется, это она спросила первой. Не в силах больше сдерживать себя, он открывает дверь и проходит внутрь комнаты, осматриваясь. Раздраженный выдох Абраксаса из-за выходки сына, казалось, ничего не может сдержать. Хотя он должен быть рад — на свет появился еще один Малфой. На кровати Люциус видит Нарциссу, держащую на руках их малыша. Он был уже укутан в одну из своих пеленок. Сделав несколько шагов к ним, Малфой присаживается на край кровати. Его супруга вся светилась от счастья, открывая перед мужем головку сына. Она касается пальцами платиновых волос на его макушке. Картина воистину завораживающая: Цисси действительно шло материнство. Шло, как никому другому. Она словно бы изменилась, стала еще более уютной, еще более располагающей к себе. И этот взгляд серых глаз, с каким обожанием волшебница смотрела на двух дорогих сердцу мужчин… — Ты дождался, Малфой, — изрекает Белла, — теперь у тебя есть сын. — Мы назовем его Драко, — произносит радостно Нарцисса и маленькая слеза спускается по ее щеке, — в честь созвездия, как и хотели… — Мы очень рады тебе, — тихо шепчет Люциус, позволяя себе на время скинуть привычную маску холодности, что приходилось носить перед окружающими. И улыбается маг так счастливо, как никогда раньше. Он тоже касается маленькой головки своими пальцами, а после целует сына в макушку: так, словно бы это была самая хрупкая фарфоровая статуэтка во всем мире. Теперь на его плечи лег груз не только наследника рода и мужа, но еще и отца. И два своих сокровища: жену и сына, с этих самых пор Малфою предстоит оберегать настолько ответственно, насколько это возможно. Не существует больше никакой преданности Темному Лорду. Последние ее остатки, что теплились в душе двадцатишестилетнего волшебника, умерли в тот момент, как он увидел сына на руках у Нарциссы. С этого момента самое важное, что есть в его жизни — их благополучие, их счастье, их безопасность. И он обязан сделать все, чтобы оградить свою семью от всех возможных бед. Даже если это будет сложно — он не имеет права на ошибку. — Надеюсь, наследник действительно оправдает свое имя, — скептически произносит Абраксас, нарушая счастливую идиллию. Он словно бы разочаровался, что родилась не девочка, ведь был бы повод лишний раз поиздеваться над своим семейством. Но сегодня колкие комментарии главы рода Малфоев уж точно никто не заметит.