Старший брат

Утро Тэхёна началось из-за храпа. Храпа, который остановить, как будильник, нельзя. Перевернувшись на другой бок, он увидел, как посапывает младший. Но это уже стало обыденным несколько дней назад, когда Тэ попросил Чонгука прилечь с ним ненадолго, после чего они уснули в объятиях. Но храп исходил не от него. Сев на кровать, омега почувствовал долбящую боль в голове и нахлынувшие воспоминания. Вспоминаются крики и стуки недовольных соседей, домогательство до Чен Туана, который до сих пор придерживался спортивных традиций и не пьёт. А домогался Хосок, сажаясь ему на колени и прося ласки. Но такой рыжеволосый Чену не нравился, поэтому он как мог сдерживал его и уговаривал пойти домой, начиная ругать себя за то, что позволил младшему выпить. Чонгук, помнится, подсел к Тэхёну и начал целовать его и блестел в опьяненных глазах обоих. Дальнейшие действия шатена подталкивала либо течка, которая началась в этот вечер у его парня, либо алкоголь, так как раньше такого он себе не разрешал. Под новую ссору Хосока и Туана из-за очередного бокала алкоголя они целовались, поглаживая друг-друга, а потом младший пересадил серебристоволосового себе на колени и позволил себе прикоснуться к чужой попе, которая особо не сопротивлялась и таяла в крепких мужских руках. Вскоре они переместились в спальню, Чонгук навис над ним, горячо дыша, наклонился, чтобы поцеловать в шею и… И ничего…! Потом он вырубился и с Тэхёном ничего не сделал! С одной стороны хорошо, однако обидно. То есть, если подумать логически — из зала храпят Хосок и Туан — бояться бабайку не стоит. Временем интересоваться также не обязательно, если помнишь, что суббота. Поэтому Тэхён снова завалился, наблюдая за Чонгуком мирно посапывающим. — Никогда приятно не делал, значит? — прокручивая весь вчерашний день, омега вспоминает о вчерашней фразе в столовой, которую они с Чимином проигнорировали. Недолго думая, Ким раскрыл парня и начал водить линии по его груди спускаясь ниже по бедру, ноге и так до колена, а потом обратно к бедру. С бедра он перешёл на низ живота, а оттуда ещё ниже. Внимательно следя за тем, чтобы альфа не проснулся, омега начинает тереть ладонью тщательнее и с большим упорством. Как и планировалось, половой орган Чонгука взбух. Даже через домашние удлинённые шорты это было прекрасно видно. От следующей идеи, которая пришла старшему в голову, Чон проснётся точно, поэтому серебристоволосый решил вытащить некую атрибутику, гарантирующую, что альфа не сбежит в середине «представления». Максимально тихо встав, омега подошёл к шкафу и достал с самого верха довольно объёмную коробку. Сев на пол, он начал в ней шариться, пытаясь найти среди игрушек, которые вовсе не для детей младше четырнадцати, то что ищет. Наверное, никто бы не поверил в то, что такое у Кима имеется. Со стороны послушный мальчик, пытающийся хорошо учиться, очень дружелюбный и добрый. Но в этой коробке хранятся секреты. Очень много секретов, которые он хранит на верхней полке, чтобы Чонгук туда не полез. Единственный, кто об этом всём знает — Чимин. Чимин, который просто оказался не в том месте и в не то время. Именно с тех пор Пак не ходит в гости без приглашений или стука в дверь, боясь не спать ночами. А ещё ему известно, что Тэхён любит грубо. И не просто грубо, а даже жестоко. Когда берут за волосы и вдалбливаются, не останавливаясь. Анальными пробками, вибраторами и другими прибамбасами он чаще всего пользовался в течки, а если не в течки, то ночью, чтобы снять напряжение. Наконец отыскав наручники, он закусывает нижнюю губу и, сложив всё обратно, засовывает назад — в глубину шкафа. Дверь комнаты плотно закрывается, прежде чем омежка снова перемещается на кровать. Осторожно взяв обе руки альфы, он по очереди фиксирует их, перевязывая наручники с уголками кровати. К тому времени и в боксёрах Кима стало довольно влажно. Ничего не стесняясь, он осторожно сел на бёдра альфе. И никакие вибраторы не заменят этого ощущения. Будто бёдра Чона изначально делались для Тэ. Один раз проехавшись по вставшему члену, его слегка бросает в дрожь, а смазка быстрее начала поглощать нижнее бельё. Ещё и ещё раз повторяя движения тазом, омега решил, что шорты здесь вовсе не нужны. Сняв их, он продолжил, крепко сжимая футболку старшего и слегка постанывать: — Чонгук~а, — иногда омега опускался ниже, зарываясь носом в шею Чонгука, чтобы уловить пьянящий запах. Когда места в боксёрах стало нехватать совсем, старший вынул свой половой орган оттуда, и немного поменял наклон, чтобы продолжать тереться членом и ублажать себя о низ живота альфы. Увлёкшись этим занятием, он не сразу замечает сонный, а через секунду очень даже бодрый, взгляд альфы. — Хён? Ты чего делаешь? — Я… Д-делаю тебе приятно, Г-гукки, — быстро дыша произнёс Тэхён, — Ну и себе заодно… На то, чтобы осмыслить ситуацию хватило пятнадцати секунд. — Сними с меня наручники, пожалуйста, — довольно спокойно просит Гук. — Я… не могу я… , — скулит омега, — Я знаю, что ты тогда уйдёшь. Пойми, у меня такой период… — Я понимаю, что течка… И если ты сейчас не отпустишь, то твой папочка не сможет сделать тебе приятно и, возможно, неприятно в некоторых местах, — твёрдо проговаривает Чонгук, ухмыляясь. Ну как можно отказать разгорячённому Тэхёну в такой соблазнительной позе и с влагой на глазах. Запах лёгких цветов распространился абсолютно по всей комнате, поэтому Чон долго держаться не сможет. — Я обещаю, что не уйду, — более убедительно твердит альфа, чтобы Тэ не сомневался в том, что сегодня его не оставят без стонов и боли в пятой точке. Неуверенно кивая, Тэ берёт с тумбочки ключик и дрожащими от возбуждения руками освобождает младшего от одного наручника, откидывая его куда-то назад. Дальше Чонгук решает действовать сам, забирая ключ и намного быстрее освобождаясь от второго. — Молодец, малыш, — ухмыляется альфа, хватая Тэ за его половой орган, тяня вперёд, чтобы старший подсел выше. — П-папочка может первый раз быть понежнее? — тихо спрашивает омега, убирая руку Гука. — Да, папочка будет очень осторожен и нежен, если будешь слушаться, — Чонгук наклоняет к себе за подбородок и нежно целует в губы, второй рукой залезая под футболку, которая уже через несколько секунд оказывается где-то на ковре. — Я буду послушным, — Тэхён вскрикивает, когда его переворачивают на живот, нависают сверху и целуют в шею. — Конечно будешь, — начиная целовать с плеч, актив доходит до поясницы, параллельно снимая с себя шорты. Всё это время Тэхён тихо постанывал, тёрся о простыню, а когда начали мучительно медленно приспускать боксёры, он ныл и пытался помочь избавиться от них как можно быстрее. Но нежности закончились, когда никакой материи на Киме уже не осталось. — Теперь моя очередь тебя дразнить? — Гук приподнимает зад омеги, меняя его позу в колено-локтевую, и прислоняет свой пах, что продолжал пульсировать сквозь боксёры. — Я… Х-хочу его в себе, — жалостно просит Тэ, — Гукки, ты можешь побыстрее? Громкий шлёпок раздаётся эхом по всей комнате. — Для начала, папочка, а не Гукки. Малыш здесь ты. И ты не будешь мне указывать, ясно, любимый? — Чонгук зацеловывает красный отпечаток его ладони. — Д-да… , — неуверенно мямлит Ким, за что получает второй удар по тому же месту. — Я тебе не давал слово, — снова влажно зацеловывает, — Кивни если понял. В ответ несколько неуверенных кивков и едва слышные всхлипы с соскальзывающими по горящим щекам каплями. — Вот и хорошо, — Чон медленно засунул один палец в анальное отверстие, откуда без конца вытекала естественная смазка и звуки хлюпания, — Ммм… И как часто ты это делаешь, что нет реакции, которая бывает в первый раз? — с насмешкой в голосе спрашивает шатен. — К-каждую неделю… В ванной. Вскоре Чонгук засовывает следующие два пальца и уже тремя начинает вдалбливаться в похотливого омежку, что сам начинает насаживаться. Но долго наслаждаться ему не дают, в самый неподходящий момент высовывая пальцы. — Не думал, что ты такой, хён… Такой похотливый и балованный, — мучительно шепчет на ухо, снизу сжимая член и теня вниз, — Давай… Попроси… — Чон… П-папочка, в-войдите в меня… Пожалуйста. Его просьбу выполняют тут же, засовывая половой орган резко, грубо, до конца, слушая, приглушённые подушкой, вопли. Давая привыкнуть полминуты, альфа начинает двигаться, оставляя засосы и обжигая омежью спину горячим торсом. Через пять минут, темп становятся в сто раз быстрее. Тэхён бы кончил намного раньше, если бы не твёрдая рука альфы, сжимающая член у головки. Со стоном он кончает, еле-еле держа себя на весу. Чонгук изливается следом и, вытаскивая половой орган, чтобы узел не остался в истинном и не произошло оплодотворения. — Тебе понравилось, Тэхён? — уже совсем другим тоном и детским голоском спрашивает Гуки. — Д-да… — Ну, я знал, что тебе понравится. — А… к-как? — всё ещё сбито дыша, спрашивает Тэ. — Я как-то нашёл твой дневник… И там было много всего. — Эй! Не делай так больше, ладно? — обиженно восклицает омежка, — И попа у меня ещё долго будет болеть. — Я тебя люблю. И ты божественно пахнешь. — Да, ты тоже. И я тебя люблю. В таком положении они вновь уснули и проснуться лишь в обед. Пока по всей квартире распространяется запах леса и цветочной поляны, Туан с Хосоком уже бежали наперегонки в квартиру красноволосового: — Думаешь, они заметили, как мы ушли? — спрашивает старший, прибежавший одновременно с рыжеволосым, и открывает дверь. — Даже если заметили, мы им точно не мешали. На нас внимание они бы не обратили. И мне всё равно. Я хочу доспать свой заслуженный сон! — только зайдя, Хосок плюхается на диван прямо в одежде и моментально вырубается. Чен укладывается рядом, осторожно приобнимая его со спины, не зная, что проснётся через два часа от того, что его спихнули на пол.

***

Тихо зайдя в комнату, Чимин на носочках проходит ближе к кровати Юнги, кладёт поднос с завтраком на тумбочку, после чего плюхается на спину брата, что вчера в лифте стал парнем: — С добрым утром тебя! — кричит он в ухо. — Доброе, котик. Тебя было слышно ещё на пороге, — мычит уставшим голосом старший. — Разве? Я довольно тихо зашёл, — мямлит Чимин, — Я завтрак тебе приготовил. Не альфам же за плитой стоять. Юнги переворачивается на спину и сажает омежку рядом с собой: — Ты же еду не отравил? — Конечно отравил, — розововолосый отламывает кусочек от сэндвича и суёт Мину в рот, ожидая реакции. — Вкусно, — альфа приподнимается, облокачиваясь о стену спиной, и перекладывает поднос себе на колени, — Спасибо. — Наслаждайся. — Угу, — продолжает уплетать старший. Чимин долго жмётся, прежде чем спросить: — Ну… ты помнишь… про завтра…? — Конечно я помню про твой день-рождения, малыш, — старший поглаживает Чимина по бедру. — Ну, я просто спросил, если что. И я не маленький! — возмущённо надувает губки. — Нет, ты самый-самый малыш, — продолжает дразнить Юнги, быстро, доедает тот здоровый сэндвич и кладёт поднос обратно на тумбу, оставляя кофе на потом. — М-малыш у тебя между ног! — омежка пытается быстро встать, чтобы не получить звездюлей за такие слова, но альфа успевает его схватить раньше, чем это происходит. Юнги валит Чимина на спину, закидывая маленькие ножки себе на плечи, и наклоняется ближе, хмурясь и смотря неодобрительным взглядом. — Хочешь проверить? — соприкасает их паховые зоны, видя замешательство в мимике напротив. Почувствовав довольно большое и пульсирующее это, Чимин покраснел и начал пытаться отстраниться: — Нет! Ты не так меня понял! Я не это имел ввиду! — упираясь маленькими ручками в плечи, омежка начал хныкать. — Да что ты… , — не разрывая зрительного контакта, альфа начал процеловывать линию от внутренней части колена до внутренней части бедра, на что младший вскрикнул, но сразу же закрыл рот ладонью, — Я знаю в каких местах ты малыш. — Н-не надо, — выгнулся наверх, сжимая простынь, — П-прекрати, пожалуйста. — Почему я должен прекращать? — Потому что… Потому что… -? — Я сам… — Что «я сам»? Сам себе отсосёшь? — немного отстраняется старший. Следующая фраза являлась первым, что пришло в мозг Чиме, на который он больше никогда полагаться в таких ситуациях не будет: — Тебе. — Мне? — Нет! То есть да! Нет… точно н… , — окончательно запутавшийся и покрасневший Пак отводит взгляды в разные стороны, пытаясь найти выход, но в таком положении найти его довольно сложно, — Да… тебе… — Ты серьёзно? — Юнги подозрительно щурится, — Я очень сомневаюсь, что ты… ну… умеешь. — Д… д… Да как ты… Да я! Я… я научусь… И б-буду стараться. И у меня ноги затекли! — А, ну да… , — альфа спускает его ноги, — Если ты так сильно хочешь… — Да… Но… я в ванную… На несколько секунд. Ладно? Ты пока… г-готовься, — Чимин выходит на ватных ногах и закрывается в ванной на следующие полчаса, проклиная свой язык, мысли и смотрит различные видеоролики на тематику дрочки. Юнги тем временем пошёл на первый этаж и принял водные процедуры в душевой, потом получил звонок от родителей, поднялся наверх и переоделся. Прошло двадцать минут, но он терпеливо ждал своего омежку, так как не хотел торопить. Всё таки первый раз, младший наверное боится и волнуется. Выйдя из своего убежища, Чимин мышкой зашёл в комнату, где так же тихо сидел Мин на застеленной кровати, но уже одетый в джинсы и футболку. — Просто родители позвонили и сказали, чтобы мы их забрали с тобой из аэропорта после обеда, — поспешил объяснить старший, пока Пак медленно продолжал приближаться. — Д-да, х-хорошо. Эм… тебе тут удобней? — Смотря, удобно ли тебе? — Д-да… Нормально, — Чимин продолжал медленно подходить, пока не сел рядом с Юнги, перебирая пальчики. — Всё в порядке, не бойся. Если ты понимаешь, что не готов… — Я готов! — утверждает младший. — Не стоит бояться. Ничего страшного, если ошибёшься, — подбодряюще лохматит его волосы альфа. — Уг-гу, — Чимин сел на колени между раздвинутыми ногами Юнги. — Если что, я только что ходил в душ, Чим. — Я тоже зубы помыл… , — выдохнув, омежка потянул содрогающиеся руки к ремню на джинсах, но это оказалось сложнее, чем предполагалось. В итоге ремень расстегнул альфа со словами: «ничего страшного, я тоже еле-еле его снимаю», хотя сам сделал это за три секунды. Уже собой недовольный розововолосый начал расстегивать молнию и пуговицу, но при этом уткнулся макушкой в живот старшего, закрывая своё лицо и обзор. Но при этом всё равно чувствовалось напряжение и взгляд. — Ну хён… Я так не могу… , — погрустнел Пак медленно отстраняясь. — Хорошо, я тебя не заставляю, малыш. — Нет, я не могу, когда ты смотришь… — Я могу отвернуться, если так хочешь, — альфа упёрся назад на локти. — Нет… У меня есть идея получше, — Чимин выбегает, слышаться звуки закрывающихся ящиков, после чего он прибегает с чёрной широкой лентой, — Я тебе завяжу глазки, хён. Брюнет сопротивляться не стал и покорно позволил завязать себе глаза. Проверив, как она сидит, омежка спрыгнул с кровати и вернулся в исходную позу. — Привстань, пожалуйста. После того, как его просьбу выполнили, он приспустил джинсы, а потом боксёры и… — Х-хён, я не уверен, что… кхм… ладно… , — осторожно взяв уже вставшую плоть в свои маленькие ручки, Чимин неуверенно начал водить ими наверх, а потом вниз, целуя головку и пробуя на вкус. Юнги немного даже расслабился, не контролируя мелкого. Тем временем омежка спускается поцелуями к основанию, облизывая яйца и поглаживая ляжки истинного, что начал мычать где-то наверху. Наигравшись с ними, Пак начал поглощать его. Но получилось лишь до половины. Он решил высунуть и вновь засунуть. И так несколько раз, пока не началось получаться глубже. — У тебя… очень даже неплохо получается, — Юнги прислушивался к каждому шороху и движению. Ну да… речь идёт о потери святого прибора, без которого альфа не сможет совершать великие дела — бояться стоит. — С-спасибо хён, — Чимин несколько раз провёл по уздечке, чувствуя небольшую дрожь в ногах Мина. Спустя пять минут альфа начал немного громче ахать, чувствуя, как пухлые губы скользят по, выбритому для своего любимого, органу. Да и младший быстрее начал двигаться, помогая себе руками. — Ам… Хён, а как… дальше… тебе нравится? — Пак отстранился, но Юнги продолжал чувствовать стекающие слюнки, — Я же полностью ещё не могу в себя… Ну… — Просто добавь лапки, котёнок. Омежка сделал так, как старший попросил. Как же альфе хочется снять эту грёбанную ткань со своего лица и посмотреть на своего пыхтящего, красного малыша с влагой на ресницах и соблазняющей, подчиняющейся позе. От этих мыслей становится нехорошо. Он так засмотрелся на своего подсознательного Чимина, что забыл предупредить настоящего: — Малыш, вынь его изо рта, тебе не стоит… , — он не успевает договорить, как семя струёй попало младшему в ротик. По звукам, которые издаёт Пак, понятно, что омежка не знает, как поступать с тем, что у него во рту. — Котёнок, подожди, это не твоё...!— отдышавшись, альфа быстрым движением пальцев развязывает ленту и, слегка жмурясь от света, высовывает свой половой орган у младшего, усаживаясь на колени рядом с Чимином, — Молоко... Он не успел договорить, как розововолосый с трудом проглотил это в себя. — Я… Мне и такое нравится, — быстро дыша, начал объяснять омежка. Юнги ухмыльнулся, и затянул младшего в поцелуй: — У тебя просто на губках осталось. — Ну… к-как? — До моего высшего уровня тебе далеко, но мне очень понравилось. Просидев в таком положение некоторое время, Юнги попросил Чимина переодеться и закрыть дом, а сам пошёл прогревать машину. Но чувствуется, что в ней станет ещё горячее, когда родителям откроется секрет сыновей.