Choice

Первая стадия. Отрицание. — Что? Вы шутите? Так нельзя шутить. Она жива! — по моему телу пробежала дрожь. — Она сейчас придёт и вам мало от меня не покажется! — последнее, что я сказала перед тем как сбросить звонок, а после и выключить телефон. Только что комната была наполнена смехом. Мы ждали последнего гостя. Главного гостя этой вечеринки. — Сегодня твой день рождения, зай. Сейчас она придёт, мы будем с гостями играть в монополию, пить соджу и слушать твою любимую музыку. Это всего лишь розыгрыш. Очень тупой розыгрыш. Кому такое вообще в голову приходит? — носилась я по квартире, вцепившись в волосы своими ледяными руками. — Я жду тебя. — прошептала я, сев в прихожей на пол. — Минджу, она придёт. Мы все её ждём. — так же тихо сказал Тэхён, приобняв меня. Но к сожалению, мы больше не увидим её живой. Вторая стадия. Ненависть. — Джинни, хватит, пожалуйста! Хватит всё громить! Хватит ненавидеть себя и её за то, что случилось не по нашей воле! Мы не виноваты в этом! — крепко обняв меня, говорил Юнги, после очередной, хотя нет, непрекращающейся истерики. — Пойми же, что ни мы ни она в этом не виноваты. — прошептал он, положив голову мне на плечо. — Как она посмела бросить меня? Почему она мне не позвонила, чтобы я её забрала? Почему она поехала с ним? Она не должна была делать этого! Почему она не позаботились о себе? Почему она так изменилась, что её не волновала собственная безопасность? Это она виновата в своей смерти, она бросила меня, она бросила всех нас! Она эгоистка! — кричала я в пустую стену, отстранившись от брата. — Хорошие люди рано уходят. — последнее, что он сказал мне, после чего я увидела его скрывающуюся за дверным проёмом, спину. Третья стадия. Чувство вины. — Юнги, чёрт, ты пытаешься успокоить сестру, хотя сам понимаешь, что пиздецки виноват в смерти её подруги и вообще, что мешал ей спокойно жить. Почему я так поступал с ней? Почему я дал ей сесть к нему в тот день? Джинни просила забрать её. — заперев комнату, шептал я, спускаясь по стене вниз. — Я должен был забрать её! Я! –уже кричал, подняв голову вверх, будто прося у Бога наказание за содеянное, точнее сказать за то, что не сделал. Четвёртая стадия. Депрессия. Я почти не ем. Иногда приходится пить воду из-за жажды. Уже два месяца меня не было в школе. Я не могу видеть, как её место пустует, зная, что она больше никогда не сядет за ту парту, на которой приклеена моя наклейка из конфет, когда я пыталась её развеселить. Её больше нет, также, как и теперь нет у меня смысла жизни. Несколько раз по привычке я набирала её номер, чтобы услышать этот родной голос, который до сих пор сидит у меня в голове, говоря, что выход есть из этого всего дерьма. И этот выход — идти за ней следом. — ЧеЁн, доченька, ты куда? — послышался голос мамы, выбежавшей из кухни на звуки застёгивавшейся ветровки. — Мам, я прогуляться хочу. — услышала она, после чего прихожая уже была пуста и слышались звуки ключа в двери. Пятая стадия. Принятие… или конец ещё одной жизни. Моё лицо обдувает прохладный ветер. Под ногами мост Мапо, называемый с недавних пор «Мост Жизни», но как какие-то надписи на перилах могут убрать его реальное название «Мост Смерти». Глупость. Сейчас я буду делать очередной выбор. Вся наша жизнь состоит из выбора. Выбор Юнги был пустить Соён на тот мотоцикл. А выбором Соён был отказаться от помощи Юнги и сесть к Ёндже. Ещё два месяца назад на этом мосту лежало безжизненное тело любимой, а теперь я стою на нём и выбираю, стоит ли остаться тут или идти к моей малышке. — Хосок. — услышал я за спиной тихий голос ЧеЁн. — Ты тоже хочешь к ней? — Очень. — тихо произнёс я, ухватившись за перила моста. — Пойдём? — Пойдём. Наши руки сплетены. Мы уже за ограждением. Машины также равнодушно проезжают, будто не замечают нас. — Она хотела бы этого? — шепотом спрашивает она — При жизни нет. А сейчас Соён ждёт нас там. — Последний вздох. — произносит ЧеЁн, всё сильнее сжимая руку, после чего уже тянет за собой.