краш.

                    сан говорит, что целоваться с уёном — как отмечать рождество в июле. выходит совершенно по дебильному. а у него опять — кафе; как всегда свободный столик около розеток. мест — четыре, тогда как чхве не появляется в кофейне больше чем с одним из своих знакомых. принцип не водить так много в тёмный уголок; не сокровенный настолько, но — всё равно дорог сердцу. за последние полгода сан появляется тут лишь в компании ёсана, с которым учится на одном потоке; иногда переписывается; привыкает к серьёзным предложениям и точкам в конце; занимает деньги. в этот раз — тоже. сан вроде бы старше, но сладкий раф с приторным карамельным сиропом вновь за счёт друга.       ёсан заказывает крепкий американо с корицей; на его нижнем веке помимо синяков вновь коричневый карандаш. сан каждый раз думает, что, наверное, таким же пользуется и уён. это уже как болезнь — ёсан взглядом сообщает очевидный диагноз, что неизлечимо и без резких движений подключает свой ноутбук в свободную розетку. им обоим через два дня сдавать проект на композицию; что-то там про брошюру к предстоящей театральной постановке. сану — насрать, тогда как друг лишь закатывает глаза. глоток кофе —             чхве проверяет соцсети; нервно поджимает губы.       — мне казалось, ты хотел отдохнуть, — ёсан даже не смотрит на него; пялится в экран ноута; подпирает рукой щеку. все их отношения строятся то ли на учёбе, то ли потому что кану тоже насрать. круг его знакомых и близких нулевой; по всему универу ходят тупые слухи, начиная с того, что он больной на всю голову и заканчивая какими-то слухами, что жуткий ёсан скоро дебютирует в агенстве большой тройки. сан просит расписаться ему на ягодице — получает равнодушный взгляд. удивительные нервы. — меньше соцсетей; меньше времени в пустую; меньше говорить об уёне.       а, точно.       они обсуждали поцелуй.       сан опять случайно переключается на что-то другое в своей голове, когда начинает листать ленту инстаграма. навязчивая реклама; брендовая одежда; хонджун вбрасывает очередные фотки со своего последнего фотосета. сан фырчит — вновь модель не он, ага. обещаниями всё кормят. обидно вроде как, но затем — чхве аж вскрикивает и бросает айфон на стол. провод к розетке натягивается также как и нервы ёсана, к счастью — последние переживут даже конец света и ещё одни часы чужого фангёрлинга. сан, кажется, уже и не может по другому; прячет лицо в своих ладонях и в прямом смысле воет на всю кофейню, привлекая к себе внимания посетителей. персонал уже давно — привык.       секундой ранее он хотел сказать, что делает всё это говно — автоматически. теперь же ему хочется то ли подтереть тыльной стороной ладони слюни, то ли вернуться в прошлое и набить себе морду за то, что когда-то на шумной вписке вкрашился в уёна. краш. самый настоящий. у такого гордого чхве сана, который за последние три месяца отшил так много миленьких девушек и парней — тоже. ёсан жмёт плечами и тянется к чужому телефону; проводит аккуратным пальцем по экрану и говорит такое красноречивое оу.       — серьёзно? это ёбанная фотка в чокере; в коже и если — блять — это не открытый намёк, то я месяц тебе буду покупать кофе! — сан не выдерживает. на тему уёна у него десятиметровый пергамент ненужных мыслей; идей; предположений. иногда чхве кажется, что разбуди его посреди ночи и первое, что он скажет это не иди нахуй, а что-то про ебучего уёна. провокация. — сука, так мой лайк ещё первый!       сан ударяется лбом об стол, пряча лицо; чёрно-красные пряди спадают нелепо. он утром даже не успел уложится нормально; снова опаздывал на пары, тогда как ёсан напоминал количество прогулов за этот семестр и долги за прошлый. дерьмово. нет-нет, именно — хуёво, потому что в голове сана мыслей об учёбе ноль, тогда как этот человек. о господи. кто ему разрешает постить такие фотографии посреди белого дня. он бы ещё язык высунул или — сан не знает — снял с себя полностью одежду. идея не так уж и плоха, только вот чхве отдал бы всё на свете, чтобы он сам раздел уёна. да.       — я пью американо с корицей, — вдруг произносит ёсан, прерывая звуки отчаяния. возвращает другу телефон и на растерянный чужой взгляд поясняет, что сан, если и покупает ему кофе, то какой-нибудь мерзкий латте. чхве — морщит нос и аж возмущённо выпрямляется за столом. — а, или ты про намёки? — чужой взмах руки и ещё сильнее взор человека, который нихуя не понимает. — слушай, даже я слышал, что он разошёлся со своим парнем и теперь делает всё назло бывшему. к слову, ваша модель поведения в этом крайне похожа.       сан возмущённо фырчит и скрещивает руки на груди. брендовый свитер забавно мнётся на груди — он бы ещё сказал пару громких и обиженных слов, но посетителей кафе становится слишком жалко. куда больше чхве жалеет себя самого. что когда-то связался с этим кан ёсаном; что однажды так тупо опоздал на лекцию и въебался в спину парня, от которого несло вовсе не дорогими духами, а корицей и чем-то сладким. ёсан совсем не в одной категории с ним; типа, чёрт, сан даже не знает, где точно живёт друг и есть ли у него домашний питомец. из всех соцсетей — жалкий какао с аватаром годовой давности; информации — ноль. что на душе у этого то ли параноика, то ли просто идиота тоже не понятно. и возможно на его фоне сан кажется слишком шумным; популярным; энергичным; вызывающим, но —             ёсан единственный, кто говорит ему правду в лицо.       — стоп, у него был парень?! — и вот такие новости тоже. чхве упирается ладонями в стол и хмурит так забавно нос, что друг даже отрывается от ноутбука. хоть у кого-то прогресс в учёбе и домашних заданиях в то время, как сан успешно тратит свободное время либо на просиживание своей жопы в интернете, либо за сталкерством. первые лайки; попытки в комментарии с каким-нибудь тупым подтекстом. у сана есть та ещё гордость, но когда дело касается чон уёна — неа. просто нет. — а тогда какого хуя он —.       затыкается.       но ёсану и об этом знать не надо; точнее он — уже. когда друг где-то в районе четырёх утра с трудом отправляет голосовое сообщение; радостно и настолько пьяно орёт посреди, кажется, улицы. кан не особо вдаётся в подробности, но закатывает в тысячный раз глаза, потому разобрать блять, я кажется в полной пизде!! и он так охуенно сосётся ыаа, к сожалению, получается. в этом весь сан — искать на свою красивую задницу приключения. и если в прошлом месяце это был спор с хонджуном на фотосессию в корсете (к слову, которую затем нагло использовали в курсовой работе!), то теперь это настоящий живой человек.       чон уён — сана перекашивает от одного его имени, что уж говорить о присутствии или разговоре. после той вписки у общих знакомых они даже фоловят друг друга в инстаграме. удивительно — сан куда более популярный, чем его краш; хотя — вызывающие образы; хотя — постоянные обновления; хотя — блять, да это просто уён. чхве готов выть насколько же он идеальный начиная с глаз, которые часто прячутся под серыми линзами, и заканчивая фигурой; задницей; его руками, когда он сжимает худую талию сана во время поцелуя. в такие моменты думаешь, что готов прибить все свои принципы и даже дать парню, а не наоборот. пиздец. ёсан кивает — конечно же, об этом он тоже знает.       — это твой краш или мой?       удар под рёбра. сан игнорирует уведомление на своём телефоне, где несколько знакомых начинают совместную трансляцию. если там нет ника уёна, то можно даже не двигаться. принцип последних полторы недели после запоминающегося знакомства; после того, как во рту был сладкий привкус ликёра и влажного языка уёна. сан до сих пор вспоминает как-то излишне довольно. а теперь ещё и с сомнениями — о том, что у этого парня был эээ парень он не слышал. никаких слухов; намёков; изученный вдоль и поперёк инстаграм намекает о, максимум, домашнем любимце в виде щенка шиба-ину и привычке по ночам делать неоновые фотографии. про бывшего — нихуя. хотя очевидно, что если бывший, то.       — так, стоп! во-первых, он мне не краш! — сан дёргает рукой и чуть не сносит случайно свой кофе; ёсан — спокоен и кивает, мол, да-да, совсем не краш. — во-вторых, у него ни одного намёка на отношения за последние полгода, — выдыхает шумно и так возмущённо. он ведь и вправду проверил все соцсети; даже нашёл страницу в чёртовом фейсбуке и фанаккаунт на ютубе, где кто-то выкладывает стори и трансляции уёна. — в-третьих!       кан ёсан перебивает его во второй раз жизни, первый —             уён никогда не забудет чужое смущение, когда в одном предложении было слово ким хонджун и секс.       — ставлю три любых желания и год кофе за мой счёт, что ты переспишь с ним в ближайшие две недели, — пиздец. взгляд ёсана настолько уверенный в сказанном, что сану честно становится не по себе. и дело вовсе не в кофе, а — желаниях. кан не рискует просто так. у него целый ряд правил и принципов, что он не нарушит даже под дулом пистолета. а чхве лишь охуевает с вдруг появившейся чужой наглости. — но если проиграешь, то с тебя — мои.       вот она —             ёбанная дружба.       сан прикрывает глаза нервно. слишком заманчиво. типа, целый год не платить за свой кофе; а желания! ёсан — человек слова. его можно будет развести на информацию о себе; на наконец-то приглашения в гости или вместе смотаться в какой-нибудь клуб, которые примерно всегда избегает кан. это ведь такое раздолье. или подколоть последним желанием да устроить другу свидание с дорком хонджуном. или даже ёсану фотосессию заебашить — тысяча и одна идей. слишком заманчиво.       мыслительный процесс так отображается на лице сана, что друг почти смеётся, если бы, конечно же, умел нормально. звучит — не так сложно. лишь две каких-то недели избегать чон уёна; выключить уведомления на его инстаграм и не ожидать каждое утро какое-нибудь сообщение в директе. помимо этого — неплохая возможность заняться учёбой и саморазвитием. минус ближайшие вписки, где может появится тот-самый-человек-в-ёбанных-кожаных-штанах, и затем пиздец какое недовольное лицо ёсана после проигрыша. о да.       решено.       он протягивает руку через весь стол и отпихивает нагло чужой ноутбук, который раздражает буквально всегда. ладонь кана — лёд. впрочем, как всегда. нормальная температура для змей и всяких пресноводных. сан сжимает её крепко и сам же разбивает их спор — вновь чуть не снося к чёрту свой бедный кофе. с этого дня начинается отчёт — две недели; четырнадцать дней; триста тридцать шесть ебучих часов в попытках не думать о чон уёне и тем более не встречаться с ним. нигде. ни при каких обстоятельствах. и вообще он не краш — так, просто лёгкое помутнение во время вписки. и плевать, что сану иногда очень не хватает чужих крепких ладоней на своей —             талии.       он хочет гордо вздёрнуть подбородок, как на айфон приходит уведомление —             сообщение в директ вспыхивает белым.       — да блять...       ёсан хмыкает, но ничего не отвечает. ему и так — очевидно. он слишком хорошо знает чхве сана, которого жизнь и излишняя свобода в детстве не научили ничему хорошему. лишь — добиваться своего. точнее своих — желаний. у друга на лице написано всё и тот факт от кого ебучее сообщение в инстаграме.                   play_with_me       хэй привет.       не хочешь завтра встретиться?       есть одна работёнка для красивого человека, а ты вроде именно такой :')       пиздец —             сан громко стонет и вновь бьётся лбом о стол.       ёбанный пиздец.