speed. 120 beats per minute

      Новый город. Новые люди, жизнь, проблемы, побег. Лиза опять пошла на поводу у эмоций, но на этот раз уже кардинально. Лишившись мужа, она едва не сошла с ума. Сын всячески ее поддерживал, но она до сих пор убивается. И в этот раз она решилась уехать подальше от всего. Старое осталось в прошлом. Автобус вез их по степи, в наушниках Джонсона играла какая-то меланхоличная музыка. Он не хотел уезжать из Джерси. Там было все слишком привычно — друзья, колледж, знакомые места. Воспоминания. Он против своей воли собрал вещи и просто принял все как есть. Парень все прекрасно понимал: его матери нужен глоток свежего воздуха.       Ларри, в общем-то, не был против. Прошло уже около десяти лет. Она всегда была очень сентиментальной личностью. Выбросив все вещи, связанные с Джимом, Лиза полностью ушла в работу. Ларри был сам у себя на уме. Слушая старые пластинки отца, которые парню чудом удавалось прятать от матери, он рисовал. Много и часто. Позже жизнь свела его с Эшли Кэмпбелл, его первой любовью. Сейчас они не вместе, но остались в очень хороших дружеских отношениях. Эш помогала ему с проблемами в семье и рисованием, за что Ларри был ей несказанно благодарен. Но сейчас она находится достаточно далеко и никто не может выслушать усталый бред по поводу матери, усталости на учебе и странном преподе по истории живописи.       За окном вечерело. Лиза сегодня была дома, она сидела на замшевом диване в любимой пижаме и читала какую-то прессу, видимо, в поисках работы, судя по тому, что она постоянно что-то обводила на страницах. Она выглядела уставшей. Не физически, морально. Появлялись первые морщины на лбу и в уголках губ, взгляд потухший, волосы в беспорядке. Ларри очень любил мать и всячески старался не трепать ей нервы. Он подошел ближе и сел рядом, приобняв ее за плечи. — Хэй, мам, я хочу прогуляться. Давай со мной, развеешься? – вкрадчиво спросил длинноволосый. — Спасибо, милый, я не хочу. Иди один, я пока ужин закажу. Пицца или китайская еда? — Давай на твой выбор. — Ларри улыбнулся. Лиза почти не готовила, но покупала продукты, поэтому парень достаточно быстро освоил простейшие навыки готовки, вроде жаренных наггетсов и яичницы.       Парень поднялся с дивана, чмокнув мать в щеку, и удалился в свою комнату. Он рухнул на кровать, голова совершенно отказывалась думать. Подмяв под себя подушку, Ларри взял сотовый и написал смс Эшли. "Хэй, Эш! Как ты? Я вот дико устал. Уже скучаю по вам всем. Совершенно не хочу находиться здесь ;("       Ответа не последовало. Видимо, либо рисует, либо с друзьями гуляет. Он не хотел быть настойчивым, поэтому просто забил и включил режим "хатико", то есть тупо ждать.       Делать было совершенно нечего. Не разобранные вещи все еще лежали в коробках. Надо было этим заняться в первую очередь, но Джонсон лишь хмыкнул в их сторону. С мыслью, что займется этим позже, он пошел в ванную. Ларри расчесался, сделал высокий конский хвост, покривлялся перед зеркалом и покинул комнату. Он стащил с кресла любимую красную толстовку и вышел в коридор, бросая взгляд на мать — она все так же сидела на диване, но на этот раз смотрела телевизор. Хмыкнув, он натянул кожанку и, кинув взгляд в зеркало, вышел на крыльцо.       На улице было прохладно, свежо. Каштановые волосы, затянутые в хвост, развевались от лёгкого ветра. Догорал закат, сумерки уже спустились на город и все разбредались по домам. Джонсон поджег сигарету и выпустил клубы тяжёлого дыма. На душе стало чуточку легче. — Ларри, я же просила, не кури на крыльце! — высунулась из окна уставшая миссис Джонсон. — Да, прости, мам. К ужину не жди! — кинул парень матери и отошел от дома.       Он толком не знал город, поэтому не решился соваться в центр сразу после переезда. Отойдя от дома метров на двести, он понял, что делать здесь совершенно нечего: за деревьями была видна школа, детская площадка, какой-то скейт-парк и полуразрушенный домик на дереве. Ничего примечательного. Просто тихий городок, где все друг друга знают и ценят.       Бродя по улице, он услышал звуки, доносящиеся из старого дома. На вид он был заброшен, хотя некоторые окна не были заколочены и даже застеклены. В них блестел свет. От него веяло ужасом, страхом, безумием и смертью. На стенах красовались граффити, трава была пожухлой и местами черной. Старая железная дверь покрылась ржавчиной в местах, где сошла краска.       Парень остановился. Вглядываясь в окна дома, он различал едва заметные силуэты. Там кто-то был, это точно. Поежившись, парень пошел дальше, даже не пытаясь узнать, почему там горит свет и кто там обитает. Возможно, когда у него хватит смелости, он туда зайдет. Но точно не сейчас.       Стемнело. Патлатый решительно двинул к дому. Его путь следовал мимо средней школы и того самого дома, но он решил сделать круг и пройти по парку. Уж больно не нравилось ему это старое строение. Ему было не лень пройтись лишние десять минут. Было тихо. Слишком тихо. Даже фонари не гудели. "Этот городишко мне уже не нравится" — подумал про себя Ларри, кутаясь в куртку. Сзади послышался шорох. Он нарастал, приближаясь с каждой секундой. Джонсон сглотнул. Мимо него в мгновение ока промчалась девушка, судя по длинным волосам, на лонгборде*. Сердце в груди парня съежилось от страха, но потом тот просто рассмеялся. Она пропала из виду так же быстро, как и появилась. "Какой же я трус, боже... " — он продолжил путь домой, но уже с едва заметной улыбкой на губах.       После прогулки Ларри решил принять душ. Скинув с себя всю одежду, он направился в ванную комнату и включил свет, от чего на секунду его ослепило. Джонсон забрался в кабинку. Из головы не выходил тот странный дом. Ручка скрипнула, и вода окатила патлатого. Он настроил воду и поежился, холодный душ быстро сменился теплым. Парень расслабился и уперся руками в стену, давая воде скатываться струйками с его длинных волос.       С водой ушли волнения и страхи. Он обернул волосы полотенцем и вышел. На душе стало теплее. В таком виде Ларри зашел на кухню, где стояла коробочка с лапшой и записка: "Как придешь - поешь. С любовью, мама". Патлатый взял лапшу и пошел с ней в комнату. Переодевшись, он умял свой ужин за пару минут, попутно смотря какое-то видео на YouTube.       Ларри уже клонило в сон, но он сопротивлялся. Не хотелось ложиться так рано. Патлатый взял в руки блокнот. "Давненько я ничего не рисовал здесь" — усмехнулся сам себе парень и, взяв в руки карандаш, стал думать, что ему изобразить. Школу? Перспектива хромает. Парк? Та же история. Стоп. Джонсон, покрутив в руке карандаш, набросал очерк той самой девушки. Он не смог детально ее рассмотреть, но силуэт был очень красив. За двадцать минут он управился с рисунком и отложил блокнот. Ларри был даже доволен свои детищем.       Время перевалило за полночь. Сонливость брала свое, и патлатый решил, что сопротивляться уже бесполезно. Смахнув с себя полотенце, которое было на волосах, он лег в кровать, даже не удосужившись высушить волосы. "Завтра я пожалею об этом" — с этой мыслью Джонсон уснул.