Juste m'aime

Слегка холодный ветер, врезался в лицо Чуи, который шёл куда-то по улице. Он спешил, почти бежал, но не очень быстро. Врядли, он опаздывал, скорее всего, он шёл на какую-то встречу, и хотел прийти раньше, по времени успевал. Ветер был не очень силёл он был. Жёлтые, даже красные листья падали с деревьев, этого требовало данное время года. Время, он не любил время. Время только все усугубляет. Если можно было его остановить, продолжить момент, вернуться назад во времени, возможно, учёные придумают и такое, скорее бы. Чуя идёт куда-то по лестнице, поднимается, он в жилом доме. Вот вот, он дойдёт к одиннадцатой квартире на шестом этаже. Было бы быстрее, если бы он поехал на лифте, но он был на ремонте. Время, время уже «17:06», по крайней мере, так показали часы на телефоне. Поскольку сейчас осень «12 ноября» на улице уже темнеет...Скоро будет зима, но ещё тепло, наверное она будет поздней. Рыжеволосый парень, входит в комнату. В комнате темно, хозяин, экономит электроэнергию, ибо не любит света. Но сейчас ведь день, можно просто отодвинуть занавески с окна. Возможно, хозяин этой комнаты, действительно не любит свет, а возможно он вампир, как бы это, не было смешно, и нелепо. На самом деле, этот "хозяин", обычный человек, самый обычный, с телом, и душой, если она существует. Рыжеволосый, проглядывает своими невероятно чистыми, голубыми глазами, на брюнета, который читал в кровати книгу, и подсвечивал её фонариком. Парень который лежал в кровати вздохнул, наверное, как раз предугадывал, что сейчас ему будут читать лекцию, потому что, он не следит за своим здоровьем. Рыжеволосый подходит к окну, и раздвигает занавески. Комната, как-будто ожила. Она наполнилась слегка желтоватым светом, таким как закат, как тот закат... Который влюбляет души, который убивает души. Закат — значит что день закончился, что время истекло, что конец... У него есть противоположное слово «Рассвет», который означает обратное — начало. «Солнечные блики, рассветы, и туманы. Мама, залечи мои открытие раны...», слова песни… Песни о любви. Жёлтый — цвет конца, цвет разрыва, или можно сказать по другому. Жёлтые цветы, дарят парни девушкам, когда расстаются, то есть, этот букет желтых цветов, стает последним, эта пара разорвана. Этот цвет, ненавидит брюнет, ненавидит всем своим сердцем. Хоть и сам, не раз дарил девушкам жёлтые цветы. Брюнет, зажмуривает глаза, надо привыкнуть к свету. Он такой яркий, но одновременно хочется открыть глаза, хоть и закат означает конец, но он так красив, он заставляет вспоминать и забывать, то как провёл день, то как провёл эту неделю, то как провёл этот год, то как провёл эти года. Заставляет понимать, что время не вернуть, что его нельзя терять... Жизнь уникальна, ничего нельзя вернуть назад. Есть два конца, которых ждёт Дадзай — это закат, и конец своей жизни. Закат, Дадзай любит закат, любит!... Но и ненавидит, это же конец!... День нельзя вернуть!... Именно поэтому, не хочется смотреть на закат, не хочется понимать, что минут не вернуть, что время — смерть!.. Просто смерть!... Что все мы когда-то умрем, что мы сами, приближаем эту смерть, своими вредными привычками, своими попытками суицида. Эта сигарета, эта бутылка коньяка, этот белый порошок, привлекает, не так ли?... А картины умерших, бездыханного женского тела!... А у него мама, мама которая плачет за своим чадом, и держит в руках бумажку "Смерть от: передозировки наркотическими веществами". Это поистине пугает!.. Но не Дадзая, который не плачет за жизнью, он знает, что умрёт, не боится смерти.. Он ждёт её!... Он хочет узнать, узнать что будет после его смерти. Это желание, знать, свело его с ума. Чуя разворачивается, и не спеша направляется к креслу, около кровати Осаму, а сам брюнет, наслаждался видом из окна. Невозможно не увидеть, то как он смотрел та тот закат, с грустью в карих глазах, они такие красивые, такие как кофе, утром, оно всегда помогает проснуться. «Грусть окатит город, и куда себя девать…». Такое чувство, что он сейчас заплачет, что его судьба, ему не подуше. Такое чувство, что он сейчас скажет «Помогите!... Помогите!... », но он молчит, нет, это не "гордыня", это гордость, он не будет просить помощи в других. Никогда. Чуя садится на тёплое большое чёрное кресло, он разполагается по-удобнее, и начинает речь немного дрожащим голосом: — Дадзай, как у тебя дела?... Почему ты не пошёл в больницу?... – спрашивает голубоглазый, смотря на Осаму, который не спешит отвечать, он отрывается от окна, и разворачивает голову в другую сторону (не сторону Накахары), — Я понял, прости... Прости пожалуйста, не стоило мне было идти, прости меня, прости... — Чуя, я тебе говорил, не стоит заботиться о мне, прошу, я не достоин, не достоин, – он опять поворачивает голову в сторону окна, солнце почти зашло, — скажи, а я тебе дорог..? – Накахара посмотрел в карые глаза Осаму, что за вопросы... — Да... Да Дадзай, да!... К тебе долго доходит.. – рыжеволосый отводит взгляд, от глаз брюнета, «Почему люди, избегают от того, чтобы смотреть друг другу в глаза...» – подумал кареглазый, Чуя посмотрел в окно, — Уже стемнело, прости, что я так поздно пришёл, сегодня я останусь у тебя. Брюнет кивает и протягивает руку под одеяло, за книгой, это его любимая книга «Самоубийство Для Чайников». «Даже сейчас, даже в таком состоянии, он её читает, да он правда интересный тип» — пропустил через себя, эту мыслю Накахара, и в тоже время на него резко посмотрел Дадзай, «Он что, мысли читает?... ». — Чуя, можешь мне сделать зелёного чая, пожалуйста, – раз Накахара согласился ухаживать за ним, а точнее напросился, то пусть ухаживает, почему бы, не воспользоваться этим, — две ложки сахара, возьмёшь мне не чашку, а термос – ухмыльнулся Дадзай, — Моя милая многоэтажка, возможно что с здоровьем у тебя все хреново, но ходить, и сделать чай, самому себе, ты можешь, тебе это как два пальца об асфальт, – он приостановился, — так что, ничего тебе не будет, если ты сам сделаешь себе чай. Брюнет закатил свои карые глаза, и скинул с себя одеяло, книгу поставил на тумбу, которая была с левой стороны. Сама тумба, была чёрная, небольшая, на ней стоял подсвечник и ещё две книги, на которых разполагалась главная, любимая — «Самоубийство Для Чайников». Дадзай встал и мовил: — Если ты пришёл ночевать, тогда, иди, тоже чая выпьешь, – как бы брюнет не хотел, но Чуя действительно волнуется о нем, действительно дорожит, он ведь, единственный человек, который интересуется им, будет не благодарно, даже чаем не угостить, «Двулично, не так ли?...Вперёд говорить что, сделай чай, а потом угощать..», ухмыльнулся Дадзай. — Да да, иду!... – сказал рыжеволосый, и последовал на кухню... Меня мечта заветная вела, говорит «Не проморгай...» Наверняка все будет, так как, надо... Руки до небес, Море топило меня к себе, привлекая интерес... Слова этой песни, в Накахаре, он живёт с этой песней внутри. Она стала частью его жизни, как Осаму. Когда он видит этого брюнета, слова песни... слова песни. Это поистине сложно объяснить. Объяснить чувства человека, существование человека, характер, душу. Будет просто нереально, скажу одно — Ничто, не может быть, вечно, оно быстротечно.