Наруто: Новое поколение

Яркое солнце светило в ясном небе. Его теплые лучи грели разноцветные крыши. Десятки маленьких домиков выстроились в тесные ряды. В каждом из них кипела жизнь. Где-то маленький ребенок плакал, уронив соску из неуклюжих рук. Где-то жена ругала непутевого мужа, сопровождая свои слова грозным потрясанием кулака. Где-то старики предавались воспоминаниям молодости. После обеденного перерыва Ирука-сенсей возвращался в класс, чтобы продолжить занятия. Так назывались попытки вдолбить хоть какие-то знания в эти твердолобые головы учеников Академии ниндзя. Шел он медленно, наслаждаясь тишиной и прекрасной погодой за окном. Умино потянулся к дверной ручке, но что-то в его душе говорило, что лучше бы этого не делать. Подбодрив себя мыслями, что скоро избавится от этих крикливых и шумных созданий, учитель рывком открыл дверь. Предчувствие не обмануло сенсея. Он еле успел уклониться от летящего стула. Его любимые ученики устроили в классе разгром. - Узумаки Джирайя! – крикнул Ирука зачинщику сего безобразия. – Когда же ты начнешь вести себя нормально! Я все расскажу твоему отцу! - Это не страшно! – беззаботно махнул рукой красноволосый мальчишка, озорно сверкнув алыми глазами. - Твоя мать тоже узнает об этом! – парировал Ирука. - О-о, это уже серьезно, - сочувственно произнес пухленький мальчик, отправляя очередной огурец в рот. Его темно-каштановые волосы выбились из низкого хвоста, и сейчас он чем-то походил на ежика – пухленький и колючий. Его полноту подчеркивали широкие черные штаны, большая оранжевая футболка и красная коротка жилетка. Это плюс маленькие кольца-сережки в ушах и красные спирали на щеках давали понять, что мальчик – член клана Акимичи, более того – он его наследник. - У вас ничего не выйдет, моя мама на задании, - победно улыбнулся Джирайя. - И вообще, почему вы ругаете только меня? Как будто здесь никого больше нет! Ирука обвел взглядом помещение, еще недавно находившееся в идеальном порядке. Девочка с растрепанной черной косой безжалостно душила черноволосого мальчика в зеленом костюме, из последних сил кричащего что-то о силе юности. Из-под первой парты виднелась растрепанная седая копна волос, а на столешнице с довольным видом восседала миниатюрная девочка, с невинным выражением лица перебирая смоляные кудри. Проанализировав увиденное, сенсей решил, что Натсуми вырубила снова неудачно пошутившего Иноичи. Неджи, подперев голову, любовался ее лучезарной улыбкой. Каташи, сидевший рядом, недовольно бубнил что-то в высокий воротник своего плаща, гневно поправляя очки. «Кажется, все на месте», - подумал Ирука и почесал затылок. Тут в его голове всплыл образ зеленоглазой девочки с каштановыми волосами, собранными в хвост. - А где Сорано? – спросил он у все еще ликующего Джирайи. - Я тут, - раздался голос из-за спины сенсея. Умино обернулся назад. Девочка стояла, подпирая рукой доску. От ее позы веяло расслабленностью. - А ну-ка успокоились все! – не своим голосом рявкнул Ирука. – Тора, прекрати душить бедного Гая! У него глаза из орбит почти вылезли! Мальчик облегченно вздохнул, когда его шея освободилась от крепкой хватки, и мешком упал на пол. Тора одарила учителя недовольным взглядом. - Асума, когда ты перестанешь носить в школу еду! Весь класс пропитался запахом твоих огурцов! - Они не мои, - обиженно произнес толстячок, - это мама их солила… - Меня это не волнует! Натсуми, приводи Иноичи в чувство! Девочка слезла с парты и вытащила из-под нее вырубленного одноклассника. Усадив за стол, Натсуми придала ему более-менее устойчивую позу. - Неджи, перестань витать в облаках! А ты, Каташи, перестань жевать свой воротник! Сорано, марш на место! - Да мне и здесь неплохо стоится, - сказала та. - Я сказал: марш на место!!! - Не думаю, что это хорошая идея, Ирука-сенсей, - занервничала шатенка. - Что ты имеешь в виду? Одноклассники сзади злорадно захихикали. Ирука почувствовал, как волосы на голове становятся дыбом. - Нара Сорано, иди и сядь за свою парту. - Там воняет огурцами Асумы! – недовольно протянула она, виновато посмотрев на друга. - Раньше тебя это не смущало! - Времена меняются. - Сорано! Если ты сейчас же не сядешь за свою парту, то завтра можешь не приходить в Академию. На губах Ируки заиграла довольная улыбка. В любой другой день девочка с радостью приняла это предложение, но только не завтра. Сорано, тяжело вздохнув, в один прыжок добралась до своего места. Класс наполнил ужасный грохот. Старая доска, чудом пережившая времена, когда в академии учился Узумаки Наруто, упала на пол и раскололась надвое. Ирука, не оборачиваясь и продолжая созерцать деревянные обломки, неожиданно спокойным голосом произнес: - Сегодня. В шесть часов. Родительское. Собрание. Вам. Всем. Ясно? – На последних словах учитель резко повернулся и одарил класс убийственно ласковым взглядом. Ученики моментально притихли. Кто-то шумно сглотнул, а кто-то начал биться головой об парту. Натсуми подложила под голову Гая раскрытый учебник. Это должно было смягчить боль от ударов. Остановить друга она даже и не пробовала. Парень был очень самокритичен. - Я считаю, вы справились со своей задачей, урок окончательно сорван, - устало вздохнул сенсей, - можете быть свободны. Класс медленно опустел. Ирука начал готовиться к встрече с бывшими учениками… Асума вошел в святая святых своего дома, на кухню. За разделочным столом стояла хрупкая женщина с длинными каштановыми волосами, убранными косынкой. Она была совсем не похожа на женщин из клана Акимичи, к которому принадлежал Асума. - Мам… - Что сынок? Что ты хотел? – Аяме ловко шинковала лук-порей. - Понимаешь… У нас в Академии… эм… Родительское собрание, - запинаясь промямлил Асума. - Опять вы что-то устроили? – Нож в руках женщины начал двигаться быстрее. - А еще Ируке-сенсею не нравятся твои огурцы! – выпалил мальчик, пытаясь отвлечь мать от главной проблемы. - Что?! – Глаза Аяме сверкнули гневом. - Он запрещает мне их кушать, потому что они воняют! – пожаловался сын. - Вот значит как! Ему мои огурцы не угодили! Разберемся, сынок, разберемся! – Аяме повернулась, снимая фартук и вытирая об него руки. – Во сколько, ты говоришь, собрание? - Какое собрание? – в дверях появился мужчина. Он практически не изменился со времен Четвертой мировой войны шиноби, только подрос и возмужал. Черты лица приобрели некоторую суровость, свойственную мужчинам его возраста. Он уже реже улыбался и практически перестал все время набивать свой рот чипсами. Только рядом с друзьями и родными он становился прежним. - Ничего особенного, пап,- увереннее сказал Асума. Еще бы, он уже перевел огонь на сенсея, можно не беспокоиться. Да и папа не такой строгий как мама. - Как это ничего особенного? А мои огурцы? – воскликнула Аяме, от чего мальчик вздрогнул. - А что с ними не так? Очень даже вкусные огурцы, - заметил Чоджи. - Они не понравились Ируке-сенсею, - отрапортовал Асума. - Не понравились? Я не думаю, что он имел в виду это, - примирительно сказал глава семьи. – Не мог Ирука-сенсей сказать это. Он добрый. Пока его не разозлить. Чоджи вспомнил свои школьные приключения. Тогда Ирука был еще молод, он сам еще был ребенком, шумным, непоседливым и безумно любящим чипсы, что часто выводило сенсея из себя. Скорее всего, именно постоянный хруст и запах огурцов, доносящийся с парты его сына, послужили причиной таких слов. Но вслух ничего не сказал, чтобы не распалять еще больше свою милую женушку. - Дорогая, - обратился Чоджи к своей любимой, - давай подождем с разборками до собрания. - Хорошо, но только до собрания, - согласилась повременить Аяме. – Только до собрания. Чоджи и Асума облегченно выдохнули. Единственная женщина в семье была очень доброй и милой, пока дело не касалось ее кулинарных шедевров. Это осталось еще с тех времен, когда она была помощницей отца в Ичираку. Джирайя стоял перед мамой, виновато опустив голову. К его несчастью она вернулась с миссии раньше, чем ожидалось. Если бы ему пришлось говорить только с папой, он бы это еще пережил. Но тот сдал его с потрохами, не оправдав надежд сына, и теперь мальчик съежился под испепеляющим взглядом Узумаки Карин. - Ты позоришь своего отца, - практически завизжала женщина, тряхнув красными волосами. – Ты, сын Хокаге, ведешь себя как последний!.. - Карин, зачем так жестоко? – укоряющее произнес Наруто. - А ты не встревай! Мы с тобой позже поговорим! Воспитал ребенка! – прикрикнула на него та. – Ничем не лучше его, да и еще покрываешь! - Карин, ты только что вернулась с миссии. Тебе нужно отдохнуть, набраться сил… Может, сходишь на горячие источники, расслабишься? – предложил ей муж. - С вами отдохнешь, - вздохнула женщина, растаяв под его широкой обезоруживающей улыбкой. – В могилу сведете! - Ну, такие мы у тебя непутевые. – Наруто встал из-за стола и подошел к жене. – Ты же нас простишь? – Он состроил невинные глазки. Карин улыбнулась. Наруто, он и есть Наруто. Только муж мог усмирить ее гнев одним своим словом, взглядом, улыбкой. Даже в свои тридцать шесть лет он остался тем солнечным подростком, которого она встретила после своего пленения. И она об этом никогда не жалела. - Да куда я денусь? – пожала плечами Карин. Наруто нежно улыбнулся, снял с нее очки и поцеловал. «Ну, опять они за свое! Телячьи нежности!» - Гай, тебе не обязательно провожать меня каждый раз, - мило улыбнулась Натсуми, накручивая на палец один локон из копны ее длинных черных волос. - Ну, мы же друзья, - в голосе парня послышался какой-то намек. Натсуми не заметила ничего странного и, коротко кивнув, поблагодарила его. Войдя в дом, девочка не успела разуться, как услышала голос брата. - Ты разбиваешь мужские сердца, сестренка, - ехидно заметил он. Натсуми подняла взгляд на Дана. Он был высоким и атлетически сложенным парнем. Каштановые волосы были слегка взъерошены, а челка спадала на правую сторону. Лицом парень был вылитый отец, а Натсуми, наоборот, пошла в мать. Но оба ребенка унаследовали одну отличительную черту Ямато - вселяющий ужас взгляд. Ребятки часто пользовались этим в необходимых случаях. Узумаки Наруто редко захаживал в дом к бывшему капитану. Еще с давних времен его пугал эта черта мужчины, ну а теперь, когда таких было трое, он ни за что не сунется в их обитель по собственной воле. - О чем ты? – девочка скинула сандалии и прошла в дом. - Можно подумать, я не видел, как он на тебя смотрел, - улыбнулся Дан, усаживаясь на диван. - Ты на свои свидания переходил, вот тебе и мерещится! – злобно взглянула на брата Натсуми. Всем была известна характерная черта Дана. Его страсть к противоположному полу. Но, несмотря на это, девушки не сторонились парня, надеясь, что ради них он одумается и начнет серьезные отношения. Все они сильно ошибались. - Я просто в поиске… - Да, да, своей единственной, я помню, и бла-бла-бла, - перебила брата девочка. В нее тут же прилетела подушка. Высунув лицо из-под снаряда, она столкнулась со знаменитым взглядом. - Меня ты этим не запугаешь. - В ответ последовал такой же взгляд. - Дан, ты опять достаешь сестру? – Из соседней комнаты появился отец семейства. Увидев свою излюбленную черту на лицах детей, мужчина понял, что что-то не так. Натсуми смущенно потупила взгляд. Она не хотела расстраивать своего обожаемого отца. Воистину папина дочка. - Папочка, у нас сегодня в школе родительское собрание, - сказала она виноватым голосом. - Меня порадуют успехами любимой дочурки? – Ямато взъерошил черные волосы девочки. - Ага, успехами, - хмыкнул Дан. Обнимая отца, Натсуми показала брату язык. Тот встал и, пробубнив что-то, вышел из комнаты. - Мы же договаривались говорить только правду, помнишь? – отец опустил взгляд на дочь. - Да, папочка. - Ну и по какому поводу устраивают собрание? - Мы немножко повеселились с ребятами… - уклончиво произнесла девочка. - Полагаю, мне снова придется делать вам новые парты и стулья? – нахмурился отец. - Нет, что ты, - Натсуми обрадовалась, что самые худшие опасения папы не оправдались, - только доску. - У вас же завтра день выпуска, сколько можно вести себя, как пятилетние? – напомнил о важном событии Ямато. - Я помню, - черные глаза засветились счастьем, - завтра очень знаменательный день! - Конечно, - мужчина не мог долго сердиться на дочку, поэтому мило улыбнулся ей. Иноичи вошел домой. Вошел тихо, незаметно, как и полагалось сыну самого знаменитого ниндзя Конохи. Стараясь не шуметь, осторожно начал подниматься по лестнице, но не тут-то было. - Нии-сан, ты пришел! – закричала маленькая девчушка с яркими бирюзовыми глазами и светлыми волосами, собранными в два маленьких хвостика над ушами, с разбегу бросаясь ему на шею. Бедный мальчик, который еще не пришел в себя окончательно после своей стычки с одноклассницей, чуть не скатился по лестнице, но его вовремя поддержал старший брат. - Осторожно, - сказал Сакумо, снимая с него девочку. – Ты же не хочешь, чтобы твой брат пострадал. - Конечно, не хочет она, - фыркнул Иноичи. - Я думала, он меня поймает, - беззаботно улыбнулась их сестра, даже не думая о том, что чуть не убила своего брата. - В следующий раз будь осторожнее. – Сакумо потрепал ее по голове и продолжил подниматься по лестнице. Иноичи и Рин посмотрели ему вслед. В последнее время холодный и молчаливый Сакумо совсем перестал уделять им внимание. Внешне полностью похожий на своего отца, тот унаследовал и черты его характера. Так говорил Генма, сенсей брата и одноклассник их папы - Хатаке Какаши. Внешностью – да, все говорили, что старший в семье копия своего отца, разве что маску не носит. Однако характер… Очень ответственный, пунктуальный, строгий и жесткий. Когда Иноичи усомнился в словах Генмы, вспомнив своего отца, то капитан команды номер два пояснил, что Какаши в детстве был таким же. Мама говорила, что их брат просто взрослеет, сейчас ему трудно, переходный возраст и все такое. - Вечно он так, - недовольно вздохнул Иноичи. - Он влюбился, - прошептала Рин, нехорошо улыбнувшись. - С чего это ты взяла? – недоверчиво спросил тот. - Я слышала, как об этом говорила Кушина-сан, - продолжила она с довольным видом. – Поэтому начал замыкаться в себе, чтобы пережить неразделенную любовь и т.д. и т. п. - Все это ерунда! Девчонки – глупые создания, они недостойны внимания! – заявил Иноичи. - Вот как? – Его сестра недобро сверкнула глазами. – Получай! – Она со всей силы наступила ему на ногу и побежала к себе в комнату. - Ах ты!.. – У мальчика не было слов, чтобы описать все чувства, которые вызывала в нем вредная младшая сестра. - Иноичи, ты дома? – раздался женский голос из гостиной, нарушив его планы по преследованию Рин. – Иди сюда! Мальчик спустился обратно и осторожно заглянул в проем. Их мама сидела на диване к нему спиной, поэтому был видны только ее белокурые шикарные волосы, собранные в высокий хвост. «Она смотрит сериал. Значит, сейчас самое лучшее время для того, чтобы все рассказать ей», - заключил Иноичи. Он сел рядом на диван, размышляя о том, с чего бы лучше начать. Все же, с ней не так просто, как с отцом, который постоянно читает эти пошлые романчики и совершенно не реагирует на внешние раздражители. - Мама, сегодня вечером родительское собрание, - сказал мальчик, решив сказать все прямо. - Что на этот раз натворил Джирайя? – спросила его женщина. - Не только он, но и еще полкласса, но это неважно, - ответил Иноичи. - Вы могли хотя бы перед выпускным вести себя нормально? – вздохнула мать, повернувшись к нему, и мальчик встретился с усталым взглядом бирюзовых глаз. - Ну, это невозможно, - хмыкнул он. - Ладно, иди наверх. – Ино снова начала смотреть телевизор. Иноичи, радуясь, что буря миновала, отправился наверх. Скорее всего, она не стала кричать на него, потому что ее мысли заняты совсем другим. Их отец ушел на миссию S-ранга месяц назад и до сих пор не вернулся, хотя должен был еще полторы недели назад. С каждым днем Ино беспокоилась все сильнее и сильнее, ее взгляд становился тусклым и безжизненным. И эта атмосфера мрачного ожидания начинала витать по дому. Сорано поднималась по металлической лестнице, ведущей на крышу одно из домов Конохи. Это место стало знаменитым, многие даже шутили, называя ее рабочим кабинетом главного стратега Конохи. В голове девочки обдумывалось уже множество вариантов того, что сказать в оправдание маме. Папа – это не проблема, он поймет. А маму боится даже Хокаге. Она застала своего отца лежащим на спине и созерцающим плывущие по небу облака. По-другому быть и не могло. Тепло улыбнувшись тому, что отец с годами совсем не меняется, Сорано бесшумно прилегла рядом с ним и прикрыла глаза. - Ну, как провела день одна из самых проблематичных женщин в моей жизни? - поинтересовался Шикамару, не отрываясь от своего излюбленного дела. - Было весело, но я устала, - ответила его дочь, сопровождая свои слова широким зевком. – Спать хочу. - И все? – не поверил ей отец. - Нет, еще собрание в шесть, - ответила Сорано. – Родительское. Я подумала, еще раз подумала… Из двух, нет, трех вариантов, которые у меня были, я решила, что пойдешь именно ты. - Ксо-о… Как это проблематично, - вздохнул Шикамару. – Почему у меня такая проблемная дочь? - Это высшая кара, - улыбнулась девочка, положив голову ему на грудь. – И я еще просто ангелочек по сравнению с мамой. - Сакура, конечно, создает проблемы, но и устраняет их сама, - сказал мужчина, закрывая глаза и обнимая дочь. - Зато я не ору так громко, - прошептала девочка, погружаясь в сон. Тора шла домой. После уроков настроение у нее было никудышным. Она так хотела провести время с Иноичи. Ведь школа – это единственное место, где они встречались. Но он как всегда все уроки просидел, старательно учась, а во время обеденного перерыва прикопался к Натсуми, за что и отхватил пару оплеух. А это маленькая выскочка! Как она посмела поднять руку на самого Хатаке Иноичи, самого потрясающего парня, по мнению Торы. Она уже собиралась хорошенько задать обидчице, но тут этот Гай снова начал расхваливать силу юности, рассказывать свои планы, которые не интересовали никого, кроме него самого. Все кончилось тем, что парень чуть не умер, ведь девочка решила выплеснуть весь свой гнев именно на нем. Дома Тора застала своего младшего брата, Шина, со старшим сыном Хокаге, Минато. Родители ушли на важное задание и попросили любителя детей посидеть с их отпрысками. Сама Тора недолюбливала этого во всем идеального парня. Голубоглазый блондин был красив, унаследовав внешность отца, но глаза от матери, хотя их цвет был таким же сапфировым, как у Наруто. Форма джонина Конохи по мнению многих девушек и женщин Конохи добавляла ему мужественности. Многие говорили, что он сильно похож на своего деда – Четвертого Хокаге Намиказе Минато, в честь которого юноша и был назван. В свои девятнадцать лет он был одним из лучших шиноби, гением, и настолько добрым, что согласился сидеть с Шином и с ней, Торой – всем известной злюкой и грубиянкой. Все, что делал Минато, казалось ей ненатуральным. Бросив последний взгляд на него и брата, Тора поднялась к себе в комнату. Там ее уже ждали заветные краски и бумага. Свободное от тренировок время девочка всегда посвящала рисованию. Этот дар открылся в ней еще с младенчества, и, не изменяя ему, Тора продолжала практиковаться. Тем более на нем базировались ее техники, унаследованные от отца. Кисточка, намоченная в краске, опустилась на чистый холст. Уже знакомые дуги и линии рисовала Тора. Вот на листе стали проглядываться черты лица Иноичи, копна растрепанных седых волос, унаследованных им от отца, слегка прищуренные светло-зеленые глаза без зрачков. Фиолетовая рубашка без рукавов, с высоким воротником и на молнии облегала его мускулистый подтянутый торс, а узкие белые шорты до колен не мешали любоваться его ногами. Когда портрет был завершен, девочка отправила его к десятку таких же. Она не смела выказывать свои чувства, так как гордость и принципы не позволяли делать это воинственной Торе. Поэтому брюнетка выплескивала все за любимым занятием или драками. Налюбовавшись своей маленькой коллекцией, она скорее спрятала рисунки под кровать, чтобы никто их не обнаружил. В голове родился новый образ, и Тора поспешила воплотить его на холсте. Когда картина с изображением Иноичи на берегу моря была почти завершена, девочка услышала голос из-за спины: - Очень красиво. – Обернувшись, она увидела улыбающегося Минато. - Да я… это я… так… просто. – Тора опешила, она не знала, что сказать, ведь совсем не хотелось, чтобы противный Минато узнал ее секрет. - Почему бы тебе не подарить этот рисунок Иноичи? - Что?! Только попробуй ему рассказать! Да я с тебя шкуру спущу! – Привычные манеры девочки взяли вверх над молчаливым удивлением. Конечно же, Тора знала, что по сравнению с «Великим» Минато она просто малышка, и что ее силам никогда не сравниться с его, но парень воспринял угрозу всерьез. Он поднял руки вверх и сказал: - Я никому ничего не расскажу, слово сына Хокаге! – Такая клятва вполне устроила девочку. - Хорошо, но если что, так и знай, я достану тебя из-под земли, Узумаки Минато! – Как и всегда Тора оставила последнее слово за собой, захлопнув дверь перед лицом блондина. После уроков Каташи решил отправиться не домой, а на свое любимое место. Минуя деревенские строения, мальчик шел по хорошо знакомой дороге. Вскоре он оказался на большом лугу. Тут обитали все его лучшие друзья. Нет, речь идет не о Неджи. Конечно, они были друзьями, но Каташи все равно не мог полностью довериться человеку. Его настоящими друзьями были насекомые. Он разговаривал с ними, и мальчику казалось, что они его понимают. В ответ не было идиотских комментариев, глупых шуток и подколов. Его это устраивало. Больше всего Каташи любил бабочек. Эти прекрасные создания казались ему воплощением красоты. Но, как и любая красота, их тоже была недолговечна. Когда бабочка умирала, Каташи позволял себе забрать ее в коллекцию, чтобы навсегда сохранить ее прелесть. Вот и сейчас мальчик увидел мертвую бабочку, которая лежала на одном из цветков. Он аккуратно поднял ее и пристально рассмотрел. Такой у него еще не было. У нее были большие светло-зеленые крылья и бледное тельце. Каташи сразу узнал ее. Это была Бабочка-луна. Он помнил, как о ней говорил отец. Довольно редкая, встретить ее большая удача. Аккуратно держа ее, словно реликвию, Каташи поспешил домой. - Папа, папа! Иди сюда! – позвал отца мальчик, когда уже стоял в гостиной своего дома. Через минуту раздались шаги, и в дверях появился Шино. Черты его лица стали грубее, а глаза все еще скрывались под очками. Лицо иногда украшала мимолетная улыбка. Например, когда Шино радовали дети или жена. Теперь в его жизни было больше поводов для радости. - Вернулся сын мой, смотрю я. Помощь моя нужна тебе? - Папа смотри, кого я нашел! – Каташи вытянул руку, в которой лежала бабочка вперед. - О-о, Бабочка-луна, хороша твоя находка, - мужчина одобрительно кивнул. - Пап, я должен тебе кое-что сказать, - мальчик вспомнил о важном сообщении, про которое совсем забыл, радуясь новому экспонату в коллекции. - Говори, что же это. - У нас сегодня в шесть родительское собрание, - спокойно сказал Каташи. Ему было нечего бояться, поэтому он со спокойной душой сообщил новость отцу. - Натворили одноклассники твои что-то? - Как всегда. - Что ж, схожу, коли надобность есть. - Ага. - Каташи побежал к себе, пополнять коллекцию. Гай возвращался домой в приподнятом настроении. Его совсем не волновало то, что сегодня собрание. Он больше думал о завтрашнем дне. Мечтательные натуры отца и матери жили и в нем, поэтому он сейчас шел и представлял, что завтра станет генином. Продвигаясь все дальше и дальше, он станет великолепным ниндзя, сможет защищать жителей деревни и свою возлюбленную. Гай понимал, что, скорее всего, ответных чувств от Натсуми ему не добиться, но все же не терял надежды. Он не сдастся! Это его девиз! В дом зайти он не успел. Едва мальчик занес руку, чтобы открыть дверь, его, сильным ударом в лицо, сшиб отец. - Я все знаю! – крикнул Ли. Его глаза горели праведным гневом. - Но отец… - начал его сын, но тот его снова перебил. - О-о-о! Это сила юности играет в тебе, сынок! – воскликнул Ли, помогая ему подняться. - Да, папа! – воскликнул Гай, обнимая своего отца. - Мама, они опять, - раздался недовольный девичий голос. Отец и сын обернулись. Тен-Тен как-то обреченно посмотрела на них. Прошло уже почти двадцать лет с тех пор, как они вместе, а Ли практически не изменился. В его теле взрослого и сильного мужчины до сих пор жил тринадцатилетний мальчишка, впервые поверивший в себя благодаря Гаю-сенсею. Тот мальчишка, которого она полюбила всем сердцем. Его, а не гения Хьюгу Неджи, который был с ними в одной команде. Она снова грустно улыбнулась. Так происходило всегда, когда она вспоминала их сокомандника, который погиб во время последней битвы с Мадарой. Ли это пережил еще хуже, чем она, хотя и не показывал своих чувств. Но каждый день он стоял по несколько часов около мемориала погибшим героям и рассказывал своему вечному сопернику о том, как протекала жизнь Конохи. А вот девушка, которая сказала эти слова, не выглядела обреченной. Ее губы недовольно скривились. Внешне она была полной копией матери, только половину лица скрывала челка. За свои девятнадцать лет она устала от всего этого, иногда ей даже стыдно было. Но только иногда, когда она находилась в плохом настроении. Как сейчас. Она опять видела его с этой девчонкой, Кушиной, дочкой Хокаге. Каеде знала о ее чувствах к Шикаку, это видно было по поведению его сокомандницы. Она не перечила ему, не прекословила, восхваляла его. А это было прямой противоположностью ее поведению с другими парнями. Ли и Гай виновато смотрели на них. Ли в последнее время беспокоился за свою жену. Тен-Тен осунулась, стала сутулой, ее взгляд потускнел, кожа приобрела какой-то землистый оттенок. На его вопросы о ее самочувствии, жена отвечала, что все в порядке. Всегда беззаботный мужчина сильно за нее беспокоился, что говорило о силе его чувств к ней. Когда-то он любил Нара Сакуру, бывшую Харуно. Сейчас он даже вспомнить не мог, за что ее полюбил. А Тен-Тен… Она была для него всем. Гай заметил, как изменился взгляд его отца. Это не понравилось парню, он начал думать, что происходит что-то плохое. - Давай, я донесу пакеты, - предложил Ли жене. - Я и сама могу, - ответила Тен-Тен, слабо улыбнувшись. Но муж все равно забрал у нее пакеты и прошествовал в дом, говоря что-то о силе юности своему сыну. Но его душу до сих пор терзали эти сомнения. - Отец, мама, - тихо сказал Неджи, робко остановившись в дверях столовой. Оба родители отвлеклись от поглощения пищи и подняли взгляды на сына. Женщина с глазами лавандового оттенка, такими же как и у сына, поднялась из-за стола, чтобы поставить еще один прибор. Из-за густой челки не было видно ее лица, но тихое мелодичное пение, которым она сопровождала свои действия говорила о ее хорошем настроении. Как ни странно, у Хинаты всегда было хорошее настроение. С тех пор, как она оставила свой клан и освободилась от обременительных обязанностей, женщина чувствовала постоянную легкость. А Киба, который сделал ее счастливой, когда Наруто-кун женился, стал для нее практически всем, он своим присутствием внушал уверенность в себе и безграничное чувство любви. Бывшая Хьюга безумно любила своего мужа и сына. - Как дела в школе? – поинтересовался Киба, когда его сын сел слева от него. – Что вы опять натворили? - Сегодня… собрание, - тихо произнес Неджи. – Родительское… - Все те же зачинщики, - хмыкнул тот, даже не требуя ответа. – Нам повезло с сыном. - Вы действительно так думаете? – уже погромче спросил мальчик, обрадовавшись словам отца. Он редко получал похвалу от отца. Тем она была желаннее. К тому же он восхищался им, одним из сильнейших ниндзя в деревне, главой клана Инузука. - Конечно. Я рад, что ты пошел в Хинату. – Киба чмокнул нежную щечку своей жены, которая сразу же зарделась. – Мне пора, у меня задание. Он встал из-за стола, поцеловал на прощание Хинату, потрепал сына по голове и вышел из столовой. Счастливый Неджи решил, что с нетерпением будет ждать его возвращения. А к этому времени у него обязательно будет еще повод для гордости за своего сына. - Джирайя-кун очень похож на своего отца, – сказала Хината. - Хокаге-сама был таким же? – удивился Неджи. Он вспомнил мужественного Хокаге, который часто наблюдал за деревней с крыши своей резиденции. - Наруто-кун постоянно проказничал, хотел всем доказать, что станет Хокаге. Он им и стал. – Женщина улыбнулась своим воспоминаниям. - Джирайя не хочет становиться Хокаге, он хочет стать странником и писать книги. По крайней мере, он так сказал, - сказал мальчик. - А ты кем хочешь стать? - Таким же, как дядя Неджи. Хината удивленно заморгала. Они с Кибой с детства рассказывали ему о его тезке. О том, что тот был гениальным ниндзя, которым всегда восхищался сам Хокаге-сама. Но она и подумать не могла, что Неджи, ее маленький робкий мальчик, захочет стать таким. «Но, - подумала женщина, - у него есть все шансы. В его глазах столько же силы, сколько и у нии-сана».