Часть 1
7 марта 2019 г., 21:54
Над маленьким городком нависло палящие изо всех сил солнце, которое то ли пыталось слишком усердно согреть человечество, то ли сжечь его ко всем чертям.
Середина июля. Честно признаться, я ненавижу чёртово лето, потому что, во-первых, жарко, во-вторых, Уилл всегда пытается утащить меня на какую-нибудь тусовку. Твою мать, нам уже с ним за двадцать, а Афтон всё ещё шатается где-то по клубам. Я думал, что мы выросли из этого, но нет.
Когда я впервые встретил Уильяма Афтона мне было шестнадцать. Тогда я был ещё слабым, ничего не имеющим дурачком с заниженной самооценкой. Когда меня в очередной раз пытались опустить головой в унитаз пришёл Уильям. Я все ещё помню его при нашей первой встрече. Его тёмно-каштановые волосы, растрёпанные в разные стороны; выразительные черты лица; острый, словно нож, нос; ярко-зелёные, пылающие энтузиазмом глаза. Честно сказать, тогда я не удержался и пошутил про то, что его носом можно резать хлеб. И он посмеялся с моей шутки. Впервые это кто-то сделал. Не прошло и полгода, как мы стали друзьями. Довольно близкими. Я делился с ним планами на будущее, а Афтон рассказывал мне о том, что он хотел бы сделать прямо сейчас. Этот парень никогда не смотрел в будущее, жил настоящим.
Он стал моим идеалом. Я всегда хотел быть похожим на него, но никогда не признавал этого. Даже сейчас, когда мне уже двадцать семь, я хочу быть таким же как он.
На данный момент я сидел в своей тёмной квартирке, игнорируя назойливые стуки в дверь и слегка весёлый возглас Уилла:
– Генри, открывай. Я принёс кое-чего весёлого!
Опять этот недомерок притащил бухло и сейчас горит желанием меня споить. Когда он найдёт себе девушку и отвалит от меня? Хоть, я и называю Афтона «недомерком», «придурком» или «хлеборезкой», но этот парень всё равно мой друг.
– Генри, ну открой, – тянет мужчина за дверью, что заставляет мою руку дёрнуться и сделать лишнюю линию на чертеже Фредди.
– Господи, Уильям! Я клянусь, что задушу тебя! – от ярости я начинаю орать на него прямо через дверь, пока шатен смеётся.
Всё же я открываю дверь и вижу, что Афтон одет довольно прилично: белая рубашка, классические чёрные штаны и лаковые туфли. Это первый случай за всё время нашего знакомства, когда я вижу его одетым в деловой стиль. Небывалое событие. Может, завтра начнётся ядерная зима?
Мужчина заходит в мою квартиру, а затем закрывает дверь и улыбается. Его улыбка – это что-то волшебное. Смесь оскала и кривой ухмылки. Зелёные глаза пожирают меня заживо, что вводит меня в ступор.
– Угадай, почему я так одет.
– Что?
– Генри, не тупи. Я хочу, чтобы ты угадал почему я так одет.
И вправду, почему? Я задумался, но затем в моей памяти всплыл старый разговор, когда Уилл сказал, что оденет деловой стиль только на собственные похороны.
– Тебя завтра хоронят?
– Что?! Нет! Генри, чёрт тебя дери, я собираюсь на свидание с милой Шерри!
– Кем?
– Господи, Генри, ты не знаешь кто такая Шерри? Ты выходишь из своего дома, кроме тех моментов, когда я тебя вытаскиваю из него?
Я молчал. Мне почему-то стыдно, а ещё я ощущаю неприятное жжение в ладонях и шее. Я невольно задумался об этом чувстве, пока Афтон заливался соловьём о Шерри. Из его слов мне стало понятно, что Шерри Паркер – самое прекрасное, идеальное, невинное и чистое создание, что Уильям когда-либо встречал. Из-за этого жжение только усилилось, а в горле встал ком. Только тогда до меня дошло, что чувство, которое я испытываю называется ревностью.
Спустя какое-то время он обнял меня по-дружески, а после чего выскочил из квартиры и побежал к своей новой, фиолетовой машине.
– Удачи, Уильям, – проговорил я ему в след на что мужчина лишь лучезарно улыбнулся.
От этого мне стало очень паршиво. Мне больше не хотелось сидеть над чертежом Фредди. Я просто хотел уйти и залезть в холодильник, потому что, честно говоря, я заебался работать по такой жаре. Чёртов Афтон! Сбил мой рабочий настрой! Я пытался отвести себя от мысли, что я, его лучший друг, пожелал ему удачи без искренности.
***
Вечер того же дня. Стало не так душно и жарко; вестей от Уилла всё еще нет, а меня пожирает собственная совесть. Твою мать! Почему я ревную своего друга к девушке, которая может стать его избранницей! Это же хорошо! Так в чём моя проблема?! Лёжа на кровати и смотря в потолок, я размышлял над этим. Мне стыдно, что я желаю Уиллу не сойтись с Шерри, чтобы его сердце разбилось. Мои размышления перебивает резкий стук в дверь и пьяный вой Афтона: – Фазбер! Этот жалобный вой заставляет меня сжаться, а затем подскочить с кровати и открыть дверь другу. Он стоит передо мной, залитый в слезах, пьяный в потолок и просящий дружеской поддержки. – Она лгунья! Грязная шлюха, Генри! – мужчина поддаётся вперёд, а затем наваливается на меня, продолжая, – Это сука обманула меня! На самом деле она хотела спихнуть на меня ответственность за её беременность, пока тот мудак сбежал! Почему все бабы мне лгут?! Он кричал подобное ещё несколько минут, а затем затих, ограничиваясь тихими всхлипываниями и иканиями. Я провёл этого дятла в свою комнату и положил на кровать, так как мой диван благополучно ещё стоял в магазине мебели. Афтон ворочился, говорил, что я единственный, кто ещё не предал его и благодарил за это. Это было приятно, хоть я и осознавал, что он пьян. Спустя время Уильям соизволил успокоиться. Он лежал на кровати с закрытыми глазами, а я решил, что сейчас самое время доделать мой чертёж. – «Пусть дрыхнет,» – подумал я, закрывая дверь за собой. Я, склонившись над столом, усердно выводил линии благодаря линейке. Каждые пять минут я отворачивался к своей тетради, где я обычно считал. Прошло примерно двадцать минут, а потом я услышал: – Генри Фазбер! Устало потерев переносицу, я протёр очки краем рубашки, а затем поднялся и направился к Уильяму. Даже дома я ношу рубашку. Из-за этого Уильям всегда считает меня слишком серьёзным. Я стоял в дверном проёме и смотрел на Уилла, который сидел на краю кровати и стучал ладонью по месту рядом с собой. Будто это всё его, а не моё! Наглец! Всё же я сел рядом с ним. Мужчина склонил голову, продолжая шмыгать носом. – Генри, я действительно дорог тебе? – Конечно, Уилл! – Тогда, закрой глаза и доверься мне. Потупив взгляд, я всё же закрыл глаза. Мне не хотелось думать о том, что сейчас произойдёт. Мне просто не хотелось этого делать. Неведение куда лучше, чем глупые догадки. Чувство, что сейчас случиться что-то плохое меня не покидало. Зачем я вообще это сделал?! Холодные, дрожащие пальцы коснулись моих кудрявых волос от чего по коже побежали мурашки. – Генри, не открывай глаза, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты разочаровался во мне, – прохрипел мужчина. Не хочу знать, что сейчас будет. Спустя пару мгновений я ощутил тёплое и неприятное дыхание на своих губах, но сидел я смирно. Почему? – Генри. В ответ молчание. – Генри Фазбер. Господи, звучание моего имени из его уст усыпляет, и, походу, именно этого Афтон и добивается. Сознание медленно ускользает. Это я пьян или он?! Я знаю, что сейчас будет. Уже проходил это. Много раз, поэтому я и ненавижу, когда Афтон пытается меня споить. Это повторяется из раза в раз. Легкое и шершавое прикосновение его губ, совсем невинное. Они повторяются снова и снова, но с каждым разом они становятся более настойчивыми, грубыми. Невольно открывая глаза, я замечаю, как он улыбается. Получил что хотел, а теперь доволен, придурок? Почему я позволяю ему это делать со мной? Запускать руки под рубашку и касаться своими холодными руками моей кожи. Подминать меня под себя в, позволю заметить, моём доме. Возвышаться и язвить, заставлять просить меня о большем, о продолжении. Он унижает меня, а я это позволяю. Этот сукин сын заставляет меня кричать его имя, пока я не сорву голос. И каждый раз, когда он делает это, Афтон смотрит мне в глаза от чего ещё хуже на душе. Даже сейчас он смотрит мне в глаза и из-за этого я не могу сказать ему обычное «нет». – Ты монстр, Уильям Афтон, – выдаю я на выдохе. – Но я твой монстр, Генри, – ласково шепчет мне Афтон, поглаживая мои щеки, пока я медленно погружаюсь в этот омут.
