Only Time

Сириус просидел с Гарри на руках несколько часов. Колдовал над ним, обмениваясь силой и энергией. Благо на правах крестного он мог помочь ему в восстановлении. Младшему наверняка еще предстоит пролежать в постели не один день, но вызывать медиков нельзя. Появятся ненужные вопросы. А то, что они совершили, вообще незаконно. И хоть особняк поглотил все выбросы и экранировал темную магию, разбирательства им были не нужны. Уже порядком истощенный Блэк уснул и не заметил, как очнулся Гарри. Он выглядел не таким бледным. Медленно открыв глаза, парень попытался понять, где он находится и что происходит. Последнее, что он помнит, — комната в Малфой-мэноре и боль в груди. Разговор с Марволо и его угрозы. Разум стал проясняться, и наконец вспомнив все события, Гарри сильно вздрогнул. Северус и Люциус! Получили ли они его письмо? Ждали? Поняли, что он не мог предупредить лично. От его дрожи проснулся Блэк и, увидев очнувшегося крестника, виновато, но широко улыбнулся. — Гарри, Гарольд, ты… — Он не знал, что сказать, как вымаливать прощение. — Умоляю, извини. Я все вспомнил, и то, что мы творили с Джи, отвратительно. Как ты нас не убил, Мерлин всемогущий? Гарри закашлялся. — Я знал, что тебе предстоит, стоило ли портить тебе жизнь раньше времени? И я знал, что в конце концов ты хороший человек, отличный крестный. — Он попытался встать, но тело было все еще слабым. — Лежи, попрошу Кричера, он поможет. Я потратил изрядно сил, чтобы ты не впал в кому из-за истощения. Ну и заварили мы с тобой кашу, — выдохнул Сириус и поднялся с пола. По зову появился домовик и выполнил все указания. Конечно, не без своего вечного брюзжания. Лежа в кровати, мальчик внимательно посмотрел на крестного. — Можно, чтобы ко мне никто не приходил? Сейчас я не хочу никого видеть и ни с кем общаться. — Мысленно, конечно, он сделал исключение для Снейпа и Малфоя-старшего, но это не нужно было знать никому. — Конечно, Гарри, отдыхай. Если что-то нужно, зови или проси Кричера. — Сириус наклонился к нему и поцеловал в лоб. Теперь хотелось оберегать мальчика в тысячу раз сильнее. Он поправил одеяло и пошел на выход. — Сириус, — тот обернулся, — Регулус тебя очень любил. — Я его тоже, Гарри. Спасибо. — Он благодарно улыбнулся и вышел.

***

Через несколько часов на собрании Ордена появился Кричер и что-то прокаркал Сириусу. Тот багодарно кивнул и собрался выйти, но был остановлен едкой репликой Снейпа. — Что, Блэк, уже сбегаешь? Поттер без тебя и часа прожить не может? — Ненависть, которая связывала их в школе, не пропала, а только окрепла. Несмотря на заточение Сириуса в тюрьме. Но замечание осталось без ответа. Мужчина извинился и вышел из столовой, оставляя Орден обсуждать дела насущные. Северус, привыкший к стычкам, которые помогали ему хоть как-то жить и чувствовать что-то кроме пустоты, опешил от такого пренебрежения. Через час собрание было окончено, а Блэк так и не вернулся. Что же его так отвлекло? Он отправился наверх, минуя портрет Вальбурги, закрытый шторой, и без труда нашел приоткрытую дверь, из который был слышен голос Бродяги. Тот в чем-то убеждал упрямого Поттера. — Гарри, тебе еще лежать надо. Никуда не денутся твои друзья. Я все им объясню. — Он помог крестнику выпить воды, поднеся стакан ко рту. — Ты даже двигаешься с трудом. Лицо Поттера перекосила гримаса недовольства, но он покорно кивнул и откинулся на подушки. Глаза были полузакрыты и из коридора казались почти безжизненными. Что могло так истощить мальчишку за то время, что он был тут? Он практически не колдовал, а жизнь у магглов совсем исключала эту возможность. Снейп хотел было зайти в комнату и удостовериться, что жизни мальчика ничего не грозит, но барьер его не пропустил. Выругался про себя и ушел. Он пытался? Пытался. Не получилось, увы.

***

Вот уже двадцать лет Снейп приходит в Малфой-мэнор. Подолгу сидит в кабинете Люциуса. Никто не знает, чем они заняты, но после каждого визита Малфой сам не свой и не показывается домашним еще сутки. Как Нарцисса или Драко ни пытались узнать, что происходит, но Люциус был непреклонен и молчал. Его отношения со Снейпом носили приватный характер и болезненный привкус. Ни один, ни второй не хотели посвящать никого лишнего в их маленький мир, который треснул давным-давно.

***

Гарри вернулся к обычной жизни перед самым началом учебного года. Рон не заметил изменения в шраме, а Гермиона все списала на встречу на кладбище. Их удовлетворило объяснение Сириуса, что Гарри сложно переживает смерть Седрика, и они не стали расспрашивать его. По дороге в Хогвартс Поттер понял, что одновременно боится и желает встречи с Северусом. Узнать, как они с Люциусом жили, объясниться, извиниться. Он не надеялся на радушный прием, тем более зная, как Снейп его ненавидит. Всю дорогу он ехал почти молча. На все вопросы друзей отвечал односложно. Но, кажется, это их не очень заботило: Гермиона в конце концов начала читать, а Рон в своей манере объедаться сладостями. Гарри, закрывшись челкой, которую он отрастил, чтобы скрыть увеличившийся шрам, смотрел в окно и думал о том, что узнал в прошлом и как теперь жить с этим. Снейп говорил, что его отец свинья, и как всегда оказался прав. Северус вообще никогда не обманывал, но так хотелось, чтобы в этом он ошибся. На пиру в Большом зале Гарри украдкой бросал взгляды в сторону преподавательского стола на конкретного человека. Но тот либо действительно этого не замечал, либо делал вид, что игнорирует. Однако у старшего был интерес к гриффиндорцу, который летом вел себя странно и почти все пребывание на Гриммо пролежал в постели. Хотелось бы ему разобраться, что стало причиной недомогания. Первая ночь на пятом курсе прошла относительно спокойно, если исключить тот факт, что Гарри отвык от шумной гостиной и спальни Гриффиндора. Те полгода, что он провел в Слизерине, были, пожалуй, лучшими за все проживание в замке. Мальчик проникся тишиной и общей атмосферой подземелий. И если к шуму он мог привыкнуть, то засыпать в одиночестве было невыносимо. Всю ночь он ворочался в поисках теплых рук блондина и брюнета. Под самое утро, когда все еще спали, он, мучаясь от недосыпа, встал, оделся в повседневную одежду и вышел из башни. Ноги сами понесли его в подземелья. К его бывшей спальне, скрытой за портретом. И судьба будто в насмешку привела в то раннее утро и Снейпа, который дежурил. Подземелья вселяли во всех, кроме слизеринцев, либо отвращение, либо страх, и никто не осмеливался спуститься сюда по собственному желанию. Прогуливаясь по коридору, Северус проходил мимо портрета гостиной своего факультета, когда заметил сидящего на подоконнике подростка. Сначала он не признал в нем ненавистного Поттера, но когда мальчик знакомо взлохматил отросшие волосы, лицо преподавателя исказилось гримасой отвращения. — Что вы себе позволяете, Поттер? Сейчас время сна. Вы должны быть в постели. — Для него было странным, что гриффиндорец сидит в подземельях и, кажется, чувствует себя комфортно. Мальчик вздрогнул от такого знакомого, но холодного баритона и повернулся в сторону мужчины. Вот они и встретились. Как себя вести? Сразу признаться в том, что вернулся? Поймет ли Северус? Гарри развернулся всем корпусом в сторону мужчины и свесил ноги. — Мне не спалось, профессор, — тихо ответил мальчик, он старался не поднимать головы и не смотреть в глаза, боялся сорваться. — Так какого черта вы делаете тут? Двадцать пять баллов с Гриффиндора за нарушение комендантского часа, — выплюнул мужчина. — Прочь отсюда, Поттер. — Конечно, профессор. — Мальчик спрыгнул с подоконника, и его повело. Он привалился к стене. Значит, не до конца восстановился, прав был Сириус. Мужчина сразу оказался рядом и придержал подростка за плечи. — Если вам плохо, Поттер, почему вы не отправились в Больничное крыло? — Опять решать проблемы этого юнца, как же он устал жить чужой жизнью. Стоило профессору коснуться его плеч, Гарри уткнулся лбом в его грудь. Теперь Снейп был выше, и без того худой мальчик на его фоне казался совсем прутиком. От такой наглости мужчина опешил и даже какое-то время просто стоял молча. Отчего-то в груди потеплело, и это пугало. Будто что-то давно забытое откликнулось внутри. Такой знакомый запах волос, такое же тихое, но сбивчатое дыхание. — Можно я постою так немного, профессор? — прошептал Поттер. — Пожалуйста. Снейп стоял и не понимал, отчего вечно дерзкий гриффиндорец стал таким тихим и безразличным ко всему вокруг. Почему вежлив там, где должен дерзить? Почему сейчас происходит то, что происходит, и почему ему так приятно, что Гарри ищет у него защиты? В какой-то момент мальчик стал засыпать и заваливаться на бок, но реакция не подвела, и профессор поймал. Быстрым движением палочки он просканировал состояние подростка и мысленно выругался. Невылеченное истощение и общая слабость тела. Как Блэк посмел отправить его в школу в таком состоянии? Если он отнесет сейчас мальчика к Поппи, та позовет директора, и возникнут лишние вопросы. Прикинув все за и против, он подхватил Поттера на руки и понес в свои покои. Аккуратно положив того на диван, он отошел к шкафу с зельями. Нашел несколько интересующих склянок и вернулся к лежачему. Приподняв голову Гарри, он приложил горлышко склянки и стал постепенно вливать в рот. После первого зелья Поттер стал дышать спокойнее и тихо прошептал: — Спасибо, Сев. — Челка упала с глаз и открыла шрам, растянувшийся от лба к глазу. Снейп так и осел на пол рядом с диваном. Этот шрам, этот запах, манера говорить и ласковое «Сев», уже давно забытое. Гарольд, его Гарольд. Их с Люциусом пропавший Гарольд. Сначала они его искали, потом злились, ненавидели, тосковали, снова искали. Пока не потеряли надежду. И вот теперь он узнает, что Гарольд был все это время рядом. Северус осторожно коснулся шрама и провел по нему шершавыми от постоянной работы пальцами. Такой знакомый и родной. — Я так долго ждал тебя, — прошептал мужчина.