Вспышка в ночи, маленькая звезда

24.05.1973       Сегодня уже две недели, как родители погибли под артиллерийским обстрелом. Я жива лишь благодаря воле случая… Мой город лежит в руинах, по нему тут и там слышны выстрелы. Мне страшно, я не хочу умирать. Еще и очки разбились. Я прячусь в руинах высотного здания, на третьем этаже, надеюсь, в ближайшее время не будет новых обстрелов. Мама, папа, я не сдамся, я буду жить, я отомщу! 28.05.1973       Сегодня выходила в город, печальное зрелище. Хоть я почти и не вижу без своих очков, я прекрасно осознаю, как может выглядеть город, несколько раз обстрелянный тяжелой артиллерией… Магазин весь разграблен и в руинах, но мне удалось найти несколько пачек лапши быстрого приготовления. А еще я нашла мертвого солдата… У него не было половины головы, я так испугалась… Теперь я смогу защитить себя, рядом с ним была его винтовка и патроны. Насколько я понимаю, винтовка эта снайперская и должна быть с большим прицелом, но тот, видимо, разбился, когда солдат падал. Еще я слышала крики на иностранном языке, когда возвращалась в свое убежище, мне пришлось броситься под обвалившуюся бетонную плиту и лежать под ней несколько часов, молясь, чтобы меня не нашли. 1.06.1973       Мама, папа, простите меня. Я хотела быть прилежной дочкой, учащейся на хорошие оценки, потом уехать учиться в столицу и работать, чтобы быть полезной… А стала убийцей, хладнокровно направляющей ствол винтовки на звук выстрелов. Три дня я училась отличать звук оружия врагов от звука оружия нашей армии, звуки их шагов… Враги ходят уверенно, они не таятся, не ходят на цыпочках. У наших солдат ботинки часто обмотаны чем-либо, чтобы сделать поступь более тихой. Сегодня я убила одного из черных плащей. По крайней мере, я надеюсь на это. Услышав выстрелы неподалеку, я поднялась на два этажа выше и села прямо рядом с обвалом… Дождавшись повторения звука, я обнаружила мутную вспышку, направила на нее мушку и выстрелила… Был крик, а после еще больше яростных криков, на иностранном. Наверное, мне стоит сменить убежище… Мама, папа, прошу вас, там, на небесах, не разочаровывайтесь во мне. 5.06.1973       Я веду этот дневник, чтобы не свихнуться от одиночества, прерываемого лишь грохотом винтовки, когда я нахожу очередную жертву. Я стараюсь не показываться на глаза никому, ни своим, ни чужим, хотя недавно слышала, как проходящие мимо наши обсуждали неизвестного, по их словам, «щелкающего черных плащей как орехи». А ведь всего ничего прошло с той поры, когда я была просто восьмиклассницей… Те солдаты говорили, что на моем счету уже десятки подтвержденных жертв, но на деле их всего трое, из пяти выстрелов, что я сделала. Осталось столько же, а потом…       Мне страшно думать, что будет потом. 14.06.1973       Перебралась в бывшее здание школы, на стенах коридоров в некоторых местах кровь. Моя школьная форма уже подыстрепалась, да и ночами все холоднее… У меня остался один выстрел, который я пока что берегу, возможно, для себя. Мои друзья скорее всего мертвы… Что-то клонит в сон, завтра еще напишу. 15.06.1973       Выбиралась в окрестности. Убийца, вор, мародер по карманам трупов… Господь покинул нас, оставив на растерзание этим тварям. На пути к магазину одежды смутно видела огромный столб огня, недалеко от площади, на которой мы с тобой, мама, так любили гулять по выходным… Моей целью был магазин одежды, к сожалению, ничего особо полезного я оттуда не выудила, кроме черной длинной кофты с капюшоном, она должна мне помочь в ночных выходах на улицу…       Когда возвращалась, нашла двух солдат, с подобными моей винтовками, у обоих порвано горло… Папа, я уже не боюсь вида крови и мертвых людей… Теперь у меня есть еще патроны, надеюсь, что вы еще не разочаровались во мне и все еще любите.       Я и не заметила, как из глаз покатились слезы и упали на страницу, оставив мокрый след. Прошлой ночью, он опять приходил ко мне во сне, говорил, что спасет… Но кто он? Память стала подводить.

***

      — Эта бойня, это безумие! И все, кто ответственен за эту чертову операцию! — Я никогда не одобрял битвы в городах, но я не мог ослушаться прямого приказа хозяина, а тот не мог ослушаться кайзера, ведь его уже давно держали на мушке… Ах, Вильям, Вильям, как же мы оказались в этой птичьей клетке?       — Граф, Кёниг готов к взлету, мы ждем только вашего приказа, — словно не обращая внимания на мой вскрик, обратился ко мне мой старпом.       — Как ты меня назвал, пес?       — Простите?       — Я спросил: как ты назвал меня, пес! Как смеешь ты обращаться ко мне, как к этой румынской падали на службе у церкви?! — я схватил его за воротник и поднял над палубой капитанского мостика Кёнига.       — Простите, лорд…       Я отпустил его, и он с грохотом рухнул на палубу. В моих глазах горело презрение. Армия вампиров была худшей идеей, на которую я мог согласиться.       — Никакого взлета не будет. Продолжайте патрулировать город, местных, не оказывающих сопротивление, не сметь убивать. Или встретитесь со мной! — рыкнул я, после чего растекся по полу кровавой лужей, которая быстро высохла.

***

      Как же холодно и хочется спать, мысли еле ползают в голове… Но нельзя, я слышала вражеский патруль. Плевать, если я погибну, зато заберу с собой как можно больше врагов.       — Десятимиллиметровая вампиробойная пуля Гадюка-Ц, из винтовки КСХ, с дальностью поражения около пяти сотен метров. Нашел тебя, черная кошка, — спокойный взрослый голос раздался у меня за спиной, от чего я чуть ли не подскочила на своей позиции, винтовка завалилась на бок, но я тут же схватила ее и направила в незнакомца, плохо знакомого с маскировкой, судя по желтому плащу и желтой же широкополой шляпе.       — А ты не по годам сильна, девочка. Я следил за тобой.       — К…как долго?       — С твоего первого выстрела. Эта война… Не война даже, так, бойня, не имеющая смысла…       — Зачем ты здесь? — я нахмурилась, не спуская ни глаз, ни винтовки с незнакомца, который окончательно поднялся на лестничную клетку, где я расположилась, и присел на ступеньки, когда-то ведшие на этаж выше.       — Поговорить с тобой… и, пожалуй, искупить мои грехи, совершенные в прошлом, — незнакомец ухмыльнулся, и в лунном свете я могла увидеть, что его клыки гораздо длиннее, чем у других людей. Незнакомец медленно, без резких движений снял шляпу, а за ней и черные кожаные перчатки.       — Я похожа на святую? И почему ты так странно назвал меня, черной кошкой?       — На святую ты точно не похожа… А кошкой я тебя назвал, потому что у тебя капюшон топорщится, как кошачьи уши. Зачем ты прячешь свои прекрасные серебряные волосы, а, Кира?       — О…откуда ты знаешь мое имя? И кто ты, черт возьми, такой?       — Лорд Вилхарт Фредерик Вилке. Ты третья, кто узнал мое полное имя. Твой дом… Артиллерийский снаряд упал в двух домах от него, твои родители…       — Погибли под завалами. Я выжила лишь потому, что в этот момент была у подруги, на окраине. Даже оттуда был слышен адский грохот орудий…       — Тот парень, к которому у тебя чувства… Максим, так? Ты еще думаешь, что было бы очень круто, если бы он узнал, что ты стала снайпером и воюешь за свой город?       — Да, было бы здорово… — слегка смутившись, ответила я. Максим был на два класса старше меня, увлекался военными и оружием, занимался спортом и мечтал попасть в войска особого назначения.       — Мертв. Партизанская атака на наш патруль. Семеро, по возрасту старшеклассники… Двоим я лично снес головы, хоть и осознавал, что это дети.       — Так значит, ты…       — Если не вдаваться в подробности и звания, то я один из важных военных чинов Германской империи, или же Райха, как ее еще называют. Только убить меня ты не сможешь… Я, как и ты, не понимаю, зачем, зачем нужна эта война, но я не могу пойти против хозяина, а тот не может пойти против кайзера, чтобы не повторить события менее чем столетней давности…       — А как это поможет нам? Маме, папе, Максиму, Свете, Виктору, Татьяне, как? — я, забыв о винтовке, бросилась на Вилхарта и стала бить его кулаками, ногами и чем только вообще могла, слезы ярости и боли были на моих глазах.       И тут он встал и, пока я продолжала избивать его, встал на колени предо мной.       — Вспышка в ночи, маленькая звезда, посланная Господом самому большому грешнику… — тихо прошептал он, после чего он поднял голову, и я увидела слезы. Вилхарт, казавшийся таким жутко спокойным, плакал, стоя на коленях, передо мной, восьмиклассницей… Я плохо знала, кто он, но он явно был взрослым.       — Им это никак не поможет… Но я все еще могу помочь тебе… Позволь мне и моей спутнице попытаться зам… заполнить место тех, кого я так бесчувственно забрал у тебя…       — Что нужно для этого? — я сглотнула… Этот человек, я знала его всего несколько минут, но я решилась довериться ему, по еще не известной мне причине.       — Мне нужно будет выпить твою кровь и сделать тебя дракулиной… Так ты получишь часть моей силы, в том числе и бессмертие… — Вилхарт постоянно всхлипывал, по нему было видно, что ему редко доводилось плакать.       Я на несколько секунд, а может и минут выпала в осадок… выпить кровь, стать дракулиной… Я, конечно, слышала по радио и телевидению о вампирах, но думала, что они крайне редкие. Хотя, если верить Вилхарту и тому, что он назвал пули в винтовке вампиробойными, то мы сражались с армией вампиров… Мама, папа, простите свою непутевую дочь за все, что я совершила и совершу.       — Я согласна.       В эту же секунду на моем горле сомкнулись мощные челюсти, и я почувствовала, как по шее течет мощный поток чего-то теплого… Крови, конечно же, дура, о чем ты только думаешь. Сознание медленно покинуло меня.       Очнулась я прямо перед рассветом. Вилхарт стоял спиной ко мне напротив дыры в стене, через которую я стреляла в патрули напавших на наш тихий город. Пока я была без сознания, Вилхарт упаковал мои немногочисленные пожитки в рюкзак, который он где-то добыл. Когда начался рассвет, мы вместе покинули здание моей бывшей школы, направившись к тому месту, где стоял по словам моего нового отца его корабль: линейный крейсер Кёниг. А винтовка КСХ так и осталась стоять прислоненная к уцелевшей части стены, выглядывая пламегасителем в разбитое окно.