Оружие

***

      Солдат открывает глаза в новом для него двадцать первом веке. В нос ударяет резкий синтетический запах, такой же искусственный и фальшивый, как души людей, что окружают его.       Он распахивает глаза, словно очнувшийся от дурного сна мальчишка, а потом бьет ток. Снова. И так раз за разом.       А он только вспомнил.

***

      — Кто тот парень, на мосту. Я знал его? — Зимний вскидывает голову, смотрит в глаза Пирса долго-долго, словно пёс, который не понимает, за что был бит любимым хозяином. Александр молчит, прежде чем дать команду начать обнуление Актива.       — Кто он, тот парень. Я видел его на мосту. Я знаю его, — теперь Солдат утверждал, цеплялся за мысль того, что он не простое оружие. Брок стоит чуть в стороне со скрещенными на груди руками и смотрит. Долго-долго, чуть кусает изнутри щеку, хмурясь, от чего и так не исчезающая морщинка между бровями становится лишь глубже. Гримаса ужаса и боли на лице Зимнего — предчувствие последующего удара. Актив не мог не знать, что с ним собираются делать, как и не мог не знать, насколько болезненна процедура. Знал и готовился, стискивая зубы. Не будь во рту капы — от зубов осталась бы лишь крошка, Брок в этом уверен. Готовился к боли, до цветных кругов перед глазами зажмуривая глаза.       Нейронные связи напряжены, словно стальные канаты, удерживающие многотонный мост, рвутся, не позволяя ухватиться. Они исчезают, словно фантомный образ. В конце концов, он просто машина для убийств, машинам для убийств не нужны воспоминания и жёсткий диск сознания форматировать можно сколько угодно.       Он лишь машина для убийств.       Он лишь оружие.       Солдат снова прикован к безобразному «произведению искусства» умельцев ГИДРЫ. Он знает что будет дальше и, полулежа в кресле, готовясь к часовой пытке током, к очередному «форматированию жесткого диска» он вдруг вспоминает.       Вспоминает Стива.       А ещё Агент вспоминает солнечный Бруклин, бесконечные передряги и подворотню, и лицо, совсем не похоже на то, что у парня на мосту. Агент вспоминает сопляка, мальчишку, увязавшегося на фронт вслед за ним.       Вспомнил, кого видел на мосту. Хотя, не так. Вспомнил кто был на мосту. Кто и сколько значил для него.       А ещё в голове был «создатель». В голове было его «рождение». «Начало» Зимнего Солдата.       Солдат вспомнил все разом. От начала и до конца. Рванулся было вперед…       А потом ударил ток, лавиной сметая все обратно, Уничтожил, словно раскаленная лава. Выжег все, обесцветил, как старое засвеченное фото, давно выгоревшее. И собрать снова все это разбитое месиво, разобрать по кусочкам… Солдат не сможет. Сам — точно нет.       В голове снова пусто и невероятно легко. Мыслей нет, да вообще ничего нет, только блаженная пустота, словно в вакууме. И только голос хендлера. Жесткий, холодный, как и серый лёд из которого только вынули Солдата. Солдат помнит Брока, научился запоминать.       Миссия сама себя не выполнит, верно, друг?       Верно ведь, Стиви?