Падая в неизвестность

Я падаю в пугающую холодную мглу. Почему? Почему все так сложилось? Я не хочу умирать! Я был в ситуациях похуже, вспомнить хотя бы ту историю с призраками, когда я сам стал одним из них. Неужели все так и закончится?! Я умру в любом случае. Либо тьма превратит меня в кусок камня, мертвого и бездушного, либо я разобьюсь о бетон. Я даже не чувствую, что кричу не своим голосом. Свист ветра заглушает крик. Я кричу от страха. Страха перед неизбежностью. Мне впервые страшно. Мне хочется плакать от беспомощности. Я не в силах противостоять своей судьбе. Судьбе быть впечатанным в камень. Я лечу во тьму. Такую ледяную и зловещую тьму! Я не в первый раз сталкиваюсь с этим воплощением ночных кошмаров. В первый раз я чуть не угодил в темноту, когда чуть не упал с веревочной лестницы, когда ледяное щупальце опасной дымки схватило меня за ногу. Мне тогда показалось, что меня окунули в прорубь в феврале месяце. И вот все повторяется. Я падаю с Дара Судьбы обратно в непроглядную черноту. Я слаб! Я чудовищно слаб. Я никогда не был полезен для команды. Я не шибко умный, не изобретательный, не имею лидерских качеств. Я чувствовал себя всегда слабым звеном в цепи. Что теперь толку от моих самобичеваний? Тьма вокруг меня сгущается. Мне холодно. Я чувствую себя маленьким пузырьком воздуха в северном Ледовитом океане. Я слишком долго падаю. Падаю в неизвестность. Я даже не чувствую приближающейся земли. Мои руки и ноги словно сковало льдом. Я не выживу. Слезы текут, устремляясь вверх. Я больше никогда не увижу Зейна, Кая, Джея, Ллойда, Нию. Никогда не услышу нравоучений от сенсея, благодаря которому я прошел так далеко, узнал столько замечательных людей и даже познал самого себя. Осознание того, что я больше никогда не смогу увидеть их всех снова, отдается лезвием ножа в сердце. Я чувствую, как с бешенной скоростью покрываюсь каменной коркой. Дышать все труднее и труднее. И вот я достиг поверхности. Мое тело пронзила невыносимая боль. Если бы я мог кричать — я бы орал. Но не могу выдавить ни звука, ни слова, ни единого вздоха. Я чувствую теплую кровь, растекающуюся лужицей подо мной. Мне очень больно. Такое чувство, что мои кости рассыпались от удара в пыль. Я — метеорит, что не успел вспыхнуть и сгореть в атмосфере дотла, оставив после себя оглушительную звуковую волну, упавший на Землю и остывающий в глубоком кратере, который он же и сотворил. Мне холодно. Я чувствую поразительную легкость. Лечу ввысь, устремляясь вперед, к небу. Меня вот-вот развеет ветром, как раздувает теплый сухой ветер пески знойным тихим августом. Я вижу ослепительно белый свет... — Ищите лучше! Мы должны найти его тело, — Ния, нервно кусая губу, держала штурвал Дара Судьбы слегка трясущимися руками. Тьма рассосалась, растаяв, как дым от походного костра. Ласковые лучи солнца согревали остывшую под гнетом ядовито-ледяного тумана землю. — Да вот же он! — Кай указал пальцем на тело, одиноко лежащее на крыше высотки. На мертвые останки оно не очень походило. То была каменная статуя, со сколами и трещинами. Ее лицо словно искажено от боли, от чего казалось, что можно услышать крики, стоны и мольбы. Ее поза напоминала падшего ангела, свалившегося по нелепой случайности с небес на землю. Одна рука валялась рядом, как будто незадачливые грузчики уронили ценный экспонат, предназначавшийся для музея. Что ж, теперь Коул Баккет ничего никому не скажет в этом мире. Теперь его место среди богов.