Аффтар жжот! Пеши исчо!

Я вошёл в пустую аудиторию, сел на своё любимое место и посмотрел на часы — 7:35 утра. Какой же придурок так составил расписание автобусов, что я могу приехать на учёбу из своих ебеней либо полвосьмого, либо уже к девяти? А пары начинались в 8:30. Так что вновь придётся сидеть почти целый час — ну хоть немного поспать есть возможность. Если бы не первая пара матана, который вёл противный старикашка Марк Аристархович Голдберг, хрен бы я попёрся в такую рань. Да ещё в тридцатиградусный мороз — и это только середина декабря. Просто Хронометр — так все за глаза звали Голдберга за то, что он верил только своим карманным часам на длинной цепочке,— был «лютый препод». Он часто хвалился своей «Молнией», называя все остальные механические часы хламом, а электронные устройства он и вовсе на дух не переносил. Хронометр начинал читать лекции ровно в 8:30 и заканчивал, не останавливаясь на перерыв, ровно через полтора часа, порой даже прерываясь на полуслове. Все, кто посмел опоздать хотя бы на десять секунд, тут же заносились в его блокнотик. А для любого студента он был сравним с расстрельным списком: попавшие в него на зачётах и экзаменах были вынуждены отвечать по дополнительному вопросу и решать задачки по якобы пропущенной лекции. А ещё нужно учитывать, что на каждого студента Хронометр отводил ровно десять минут, и если тот не укладывался, то пересдача и последующее отчисление ждало даже отличников по другим предметам. При этом никакие доводы, уговоры, угрозы или мольбы на Хронометра абсолютно не действовали. Говорят, что на членкора Голдберга не мог повлиять даже ректор ВУЗа, которому, кстати, Марк Аристархович давным-давно преподавал. Хронометр даже завалил его племянницу на экзамене и на всех трёх пересдачах, а потом наотрез отказался поставить ей хотя бы троечку. В общем, о Марке Аристарховиче в ВУЗе ходили легенды, одна страшнее другой. Все, такие же первокурсники, как и я, боялись его до дрожи в коленях. Что ж, я расположился на парте, и, положив голову на свои сложенные руки, закрыл глаза. Не прошло и пяти минут как в аудиторию вошёл Виктор — парень с параллельного потока. Матан был одним из немногих предметов, на котором наши потоки пересекались. Он был раскрасневшимся с мороза. Блин, как бы мне хотелось согреть его. Мысли, кыш… Мы поздоровались, и предел моих голубых грёз сел на моей же линии, но у противоположной стены. Он достал телефон, вставил в уши наушники и стал играть в какую-то стрелялку. У Вити были зелёные глаза, обрамлённые густыми ресницами, волевой подбородок и классное тело. В общем, ожившая статуя Аполлона. Я не был хорошо знаком с ним: так, здоровались при встрече и не более. По неведомой мне причине он тоже приходил рано: иногда он уже был в аудитории, иногда мы встречались возле дверей, а иногда, как сегодня, он приходил минут на пять-десять позже. В раннем приходе единственным бонусом было то, что я мог спокойно любоваться им, имитируя сон. Он приглянулся мне с самого начала, особенно его кудряшки соломенного цвета. В последнее время меня обуревала идиотская идея, подойти к нему и, как бы невзначай, провести по ним рукой. Понимаю, что за это можно и по зубам получить, но поделать с собой я ничего не мог. Вот, дурачок, сидит, играет в свои дурацкие игрушки и не знает, что его тут чуть ли не боготворят. Я прикрыл глаза, чтобы уже начать воображать, как выглядит Виктор без одежды, как вдруг в аудиторию зашёл странный парень, на вид постарше меня. В руках он держал планшет. На нём почему-то была надета футболка с коротким рукавом, потёртые шорты и меховые тапочки, видавшие лучшие времена. В подобных шмотках я по дому хожу, да и то, когда гостей нет, а он так по универу шляется. И как он вообще сюда попал в таком виде, ведь общага находится в километре от нашего корпуса? Незнакомец подошёл ко мне, указал на сидение рядом и спросил: — Можно? Недовольно глядя на него, я убрал свою сумку. «Чувак, вокруг около ста свободных мест. Около меня мёдом, что ли, намазано?» — подумал я раздражённо. Парень плюхнулся рядом, бесцеремонно развалившись на стуле. У него была точно такая же причёска как у меня, включая мелированную чёлку. Он уставился на Виктора, закусив верхнюю губу. Я аж заревновал. Хотя с чего бы? — Правда красивый? — вдруг спросил незнакомец, указывая на сидящего вдалеке Виктора. — Кто? — удивился я.  «Он что-то знает обо мне?» — пронеслась паническая мысль. У меня, конечно, были знакомые старшекурсники, которые практически не скрывали своей ориентации, но я как-то был не готов совершить каминг-аут, особенно в присутствии Виктора. — Как кто? Витька, конечно, — сказал незнакомец без тени смущения. — Наверное. Мне как-то всё равно. Я не по этой части, — соврал я. Сидевший рядом парень захохотал. Виктор бросил на него короткий взгляд и вновь уставился в экран мобильника. — Ой, мне-то не рассказывай, — он положил свою руку мне на плечо. Я от такой наглости на время потерял дар речи. Я скинул его руку с плеча и спросил: — А мы разве знакомы? Кажется, у него родинка там же, где и у меня — над левым уголком губы. — Ещё спрашиваешь? — лицо парня расплылось в улыбке. — Я же придумал тебя… И Виктора, — он указал на него пальцем. — В каком смысле «придумал»? — недоумённо спросил я. «Он что псих какой-нибудь?» — промелькнула у меня в голове мысль. — Да вот так вот, просто. Придумал. Я — автор этого слэша. Псих сделал жест рукой, обводя вокруг. — Чего? Какого такого «слЕша»? — спросил я. — СлЭша, темнота. Слэш — жанр любительских произведений, известных как «фанфики», в котором описываются романтические или сексуальные отношения между персонажами мужского пола, — произнёс он менторским тоном. — Это про пидорасов, что ли? — сказал я как можно брутальнее. — А я тут причём? — Фу! Однако, Лёнька, и манеры у тебя. Надо будет это подправить как-нибудь, — сказал незнакомец и погладил экран своего планшета. — Так мы знакомы или нет? Хватит выносить мне мозг, — начал я горячиться. — Я же говорю, что это всё — слэш, который я напишу о тебе и Викторе… — Да какой ещё, нафиг, слэш? — не выдержал я, вскакивая с места. Незнакомец схватил меня за руку и, хитро улыбаясь, произнёс: — Да не горячись ты так. Хочешь я тебе это докажу? — он указал мне на стул. — Сейчас, пару минуточек. Я остался стоять, а он включил планшет и стал набирать какой-то текст и… … Я лежал обнажённым на большой шкуре белого медведя в какой-то комнате с бревенчатыми стенами, а надо мной был Виктор, который ласкал своим языком мои соски. На его бесподобном теле играли отсветы огня из камина. Я был возбуждён, и он тоже. Я запустил свои пальцы в его кудряшки, которые были так мягки и приятны на ощупь. Виктор крепко поцеловал меня в губы — время остановилось. Казалось, что даже огонь в камине застыл на это время. Я таял в его крепких объятиях, как лёд в солнечный день. Оторвавшись от моих губ, Виктор тихо шепнул мне на ушко: — Лёнчик, я безумно люблю тебя! — Я тоже, мой родной, — прошептали мои губы, ибо мой мозг уже давно отключился. Виктор лёг сбоку от меня, крепко прижав к себе. Я чувствовал, как его твёрдый, до предела налитый кровью, член упирался в мои ягодицы. Ещё пару мгновений и… …Я вновь сидел в аудитории номер 4106, а рядом со мной сидел этот странный парень и ехидно улыбался. — Что сейчас было? — медленно спросил я, озираясь по сторонам. Если сказать, что я удивлён, то это ничего не сказать. Любой краб бы позавидовал тому, как от удивления выкатились мои глаза. Я до сих пор чувствовал на своём теле прикосновения Виктора, его горячее дыхание на своей шее и его… Так, с этим надо завязывать… — Как что? — спокойно ответил псих в домашней одежде, — сцена из одного моего «мини», где вы с Виктором отправляетесь в уединённый отель и предаётесь там страстному сексу. — Тихо ты, псих, — зашикал я на него, смотря на Виктора. — Какой, блин, отель? Какой ещё… секс, — я перешёл на шёпот. — Да не слышит он нас. Он же весь в игре, — спокойно ответил парень. — Я его знаю. Он вновь посмотрел на Виктора с какой-то нежной улыбкой. — Хорошо, допустим, что тот бред, который ты тут несёшь, это всё… Как ты сказал? Слэш, верно? — он кивнул. — Тогда, как ты сюда попал? И вообще зачем тебе всё это? — Ну, попасть сюда было просто — достаточно напрячь фантазию и вуаля, я здесь, — он чинно поклонился. — А зачем мне всё это, спрашиваешь ты? Автор на мгновение задумался. — Понимаешь, Лёнчик, мне всегда было интересно, как повели бы себя герои, если бы я не ставил их в заранее установленные мной же самим рамки. Вот скажем ты, — он указал на меня, — что бы ты делал, если бы я не заставил тебя сохнуть по Виктору? «Он реально больной», — подумал я. — Я не сохну по нему, он мне просто… нравится, — ещё более понизив голос, сказал я. — Ну, как скажешь. Вот мне интересно, понравился бы он тебе, если бы это не было фабулой моих фанфиков? Мой мозг начал плавиться и вытекать через уши. Это однозначно была задачка «со звёздочкой». Не найдя что ответить, я так и продолжил молчать, тупо смотря на Автора. — Вот то-то и оно... — многозначительно произнёс Автор. — И ты не знаешь… И я не знаю, — произнёс он печальным голосом. — Ну мне же нравятся и другие парни, — решил я немного подбодрить психа, тем более что это было правдой. — Ах это, — он небрежно махнул. — Это тоже я придумал, чтобы дать Виктору повод для ревности. — А с чего он должен меня ревновать, ведь мы же с ним даже толком и не общаемся? — удивился я. — Да это будет потом. На вечеринке по случаю Татьяниного дня… — он умолк. Кажется, он ненароком выдал какую-то тайну. — А что будет на Татьянин день? — Любопытному на днях прищемили нос в дверях, — по-детски тоненьким голоском произнёс Автор. — Не, ну правда, что там будет? — любопытство так и пылало во мне. Автор вздохнул: — Да как обычно. Он напьётся и попытается к тебе поприставать. Разумеется, в рамках приличия, рейтинг R, как-никак. Он просто ещё не определился со своей ориентацией, — будничным голосом сказал Автор. Поприставать? Не определился? Да разве может быть что-то лучше этого? В моей голове уже начал созревать коварный план по соблазнению Виктора. — Эй-эй, — сказал Автор, — полегче… Планы — это по моей части. — В смысле? «Он что, читает мои мысли?» — по спине пробежал холодок. — Нет у тебя никакого плана, и ты из-за того, что на вечеринке будет большая толпа народу, испугаешься и, так сказать, дашь от ворот поворот. — Я? С чего бы это? — нахально спросил я. Ради Виктора я готов признаться, что я гей — хоть перед всем универом. Ну или почти перед всем… — Потому что я так хочу. Автор стал похож на капризного ребёнка. — А если я хочу по-другому? — неожиданно для себя настойчиво спросил я. Автор задумался: — Интересная концепция… Вот и посмотрим, сколько ты, как моё альтер эго, имеешь свободы выбора. Он вновь включил планшет и что-то записал, скрывая от меня экран. «Ишь ты, тоже мне, альтер эго нашёл. Он точно из дурки сбежал», — окончательно решил я. Закончив стучать по сенсорной панели, Автор вновь уставился на Виктора, который, полностью погрузившись в игру, абсолютно не замечал происходящего вокруг. — Кстати, ты знал, что большинство парней-слэшеров — это геи или же латентные, и описывают они либо свои эротические фантазии, либо адаптируют сюжеты из реальной жизни? — Автор произнёс это так, словно бы убеждал сам себя. — Я вообще до сегодняшнего дня даже и не знал, что такое бывает. Для меня слэш — это косая черта на клавиатуре. — Ну, да-да… — задумчиво сказал он. — Как же я его хочу… — медленно добавил он, слабо улыбаясь. Очередной укол ревности. — А Витя — это твой парень или вроде того? — Я, кажется, уже начал верить в его ересь насчёт Автора и персонажей. — Если бы… — он глубоко вздохнул. — Это мой однокурсник. Я по нему уже третий год сохну, но он — стопроцентный натурал, да к тому же встречается с моей младшей сестрой, — его лицо скривилось в презрении. — Светка, подлюка, с детства портит мне жизнь. Не могла, дура глупая, замутить с кем-нибудь ещё. Эх, Ан… — он осёкся. — Ну, не будем об этом… — А я тогда кто же? — моё любопытство окончательно взяло вверх, поэтому решил подыграть. — Ты? — Псих постучал указательным пальцем по своим губам. — Ты, Лёнчик, — собирательный образ. От меня у тебя причёска и родинка над губой, от моих друзей — глаза и конституция. В общем, от каждого понемногу. Я машинально провёл рукой по волосам. Блин, обидно-то как: Витька, вон, целый какой-то «Ан» (Андрей? Антон? Анатолий?), а я, понимаешь, какой-то там собирательный образ. Не человек, а сборная солянка какая-то, право слово. — Да ладно, Лёнчик, не вешай нос, — сказал Автор и легонечко щёлкнул меня по носу. Мы ещё немного посидели, любуясь Виктором, затем Автор посмотрел на планшете, сколько времени. Негромко выругался и сказал: — Засиделся я тут, а мне завтра рано вставать. Завтра экзамен по матану у Хронометра. Я от удивления аж рот раскрыл. — Во-во, — сказал Автор, — «адаптированные сюжеты из жизни»… Он вновь бросил короткий взгляд на Виктора, пожал мне руку, взял планшет и пошлёпал к двери в своих больших тапочках. Помедлив, бросился за ним, но, когда выглянул за дверь, длинный коридор оказался пустым. Автор исчез. Вернулся на своё место и стал обдумывать произошедшее, искренне надеясь, что это был просто дурацкий сон: скорее всего, я просто заснул в ожидании начала пары и вот-вот проснусь. Кабинет стал потихонечку наполняться моими одногруппниками и одногруппниками Виктора. Разговор с Автором по-прежнему не выходил из головы. Слэш… Альтер эго… Загадочный «Ан»… Всё это кружилось в моей окончательно вспухшей черепной коробке, словно стая вспугнутых ворон. Пожалуй, всё что я вынес из этой беседы, так это то, что Виктор, возможно, испытывает ко мне какие-то чувства, хотя и не показывает этого, и мне нужно дождаться Дня студента, чтобы во что бы то ни стало замутить с ним. Чего бы там себе не напридумывал этот психованный Автор! Я ему докажу, что я — не персонаж каких-то там дурацких рассказов, а самый настоящий человек со своими желаниями и амбициями. В общем, осталось ждать недолго — месяц с небольшим…