Happy Valen-dying Day!

— Happy Valentine’s Day, хён! — Он будет днём твоей смерти, мелкий поганец! — у Юнги негодование переполняет его тщедушную фигурку настолько, что даже проступает красными пятнами по всему лицу. — Это что такое? Что это, я тебя спрашиваю? — Упс! — Чимин смущается, краснеет (не очень, правда, правдоподобно), поглядывает исподлобья с хитрым прищуром. — Это должен был быть сюрприз ко Дню всех влюбленных. Ты нашел его раньше времени, Юнги! — Я тебе больше скажу: его нашла раньше времени моя мама! Мама! Моя милая, добрая, ласковая мама, которая и так знает о своем ребенке целую кучу разной херни, а тут еще в кои-то веки приходит к нему в комнату, чтобы обнять сына, и, угадай, на что она садится??? — Не-е-е-ет! — пятится назад Чимин и уже краснеет по-настоящему. — Да-а-а-а! Да! — Юнги трясет в воздухе продолговатой сиреневой упаковкой. — На искусственный член! Моя мама садится на искусственный член! С блёстками! В красивой сиреневой упаковке. И если ты думаешь, что ей не захотелось развернуть упаковку и тебе-таки удалось сохранить интригу, то ты СИЛЬНО ОШИБАЕШЬСЯ! Мама лично убедилась, что там! И у нее остались вопросы, к которым я, кстати, присоединяюсь: это вот что за хуйня?       В руке Юнги взвивается, поблескивая в лучах лампы, кусок красиво-рыжего меха. — Хвостик, — пищит Чимин уже откуда-то из-под стола, пытаясь временно мигрировать куда угодно с этой планеты. — Это хвостик. Как у лисёнка. Правда, он миленький?       Юнги шумно выдыхает и крутит в руках хвост, разглядывая серебряный наконечник. — Скажи мне, что это остатки новогоднего утренника твоего младшего племянника, Чимин, а не то, что я подумал. — Это то, что ты подумал, хён, — писк Чимина доносится уже откуда-то от балконной двери. — Твое счастье, что моя мама не знает, что это такое… Наверное…       Юнги усаживается на кровать, сутулит спину, вздыхает так, что сердце сжимается, а потом поднимает глаза на Чимина, которому возле балконной двери уже холодно, вообще-то, и… — Иди сюда, господи боже… — и когда Чимин несмело мостится рядом на краешек кровати, притягивает его к себе за шею, — Ты где этого понабрался всего, а? — Ой, хён, ты не представляешь себе! …Сейчас я тебе покажу один фанфик…

***

— Почему из комнаты Шуги доносится истошный нечеловеческий крик, хотя я точно знаю, что это орет именно Шуга? — задает Джин вопрос по существу, когда лидер перестаёт динамить его «Хуйня, расслабься!»-взглядом. И, судя по тому, как напряглось в его руках кухонное полотенце, он намерен добиться развернутого ответа. — Чимин пытается приобщить его к культуре слэш-фанфиков, — поясняет, выныривая на секундочку из холодильника, Чонгук. — Чим только что прочитал какую-то красивую сказку о том, как он сам был лисёнком-лесным духом, а Юнги встретил его и влюбился, и там у Чимчима были ушки и хвост, и… — Не продолжай! — останавливает его Хосок, входя в кухню. — Пока я не попью водички. Я уже сегодня два раза фонтанировал, потому что Чимчим уже два раза рассказывал мне этот сюжет. История, кстати, и правда, очень красивая. — И Чимин решил воплотить сюжет в жизнь… — Купить себе уши и свалить от нас в лес? — уточняет ехидно Джин. — Нет, купить себе хвост и удивить Юнги-хёна в постели, кажется… А вместо Юнги-хёна хвост нашла его мама, ну и… удивилась, конечно… — Пизде-е-ец… — тянет Хосок, тараща глаза. — Откуда ты знаешь, что такое слэш-фанфики? — интересуется у мелкого старший хён. — Оттуда же, откуда ты знаешь, что такое хентай, хён, — поясняет макнэ, — из ноутбука лидер-нима!       Сокджин краснеет.       Лидер бледнеет, негодуя.       Макнэ сваливает, пока при памяти.

***

— Значит, хентай? — ехидно постукивает кончиками пальцев по столу Намджун. — Значит, слэш-фанфики? — не менее ехидно уточняет, склоняя голову к плечу, старший хён. — Хосок в курсе? — Хосок меня и приобщил к этой культуре, — хмыкает Намджун и еле заметно розовеет лицом. — К какой культуре? — уточняет, входя в кухню, Тэхён. — Мне расскажите! — Мал еще, — ласково проходится подзатыльником по мятной шевелюре Сокджин. — Иди, вон, Кафку почитай — там всё в твоем стиле: можно сломать одновременно глаза, мозг и чувство собственной полноценности.       Тэхён заинтересованно кивает и скрывается в комнате. — Вы поосторожнее такие вещи обсуждайте, при Тэхёне особенно, — укоризненно качает головой Намджун. — Ладно, это макнэшеское отродье — он с самого начала был оторви-да-выбрось, а вот Тэ не нужно развращать. Он — невинный и чистый ребенок… Я так понимаю, он у нас один пока всё еще читает развивающую литературу? — А чем тебе фанфики — не развивающая литература? В некоторых аспектах — очень и очень, знаешь ли… Правда, возможность закрепления на практике есть не у всех… — Сокджин глотает разрастающееся раздражение и, за неимением сил продолжать, молча истязает остатки кухонного полотенца. — Чего злой такой? — интересуется Намджун. — Не звонил? Не писал? — Неа, — дергает головой хён. — Помнишь, ты мне советовал почитать ту историю… про агентство… как там оно называлось? — «Бросайте любить»? — Да… Так вот, сейчас мне бы такой вариант очень бы пригодился. Забыть нафиг всё и найти себе какую-нибудь красивую девочку. — Ого… — Намджун заглядывает другу в глаза. — Так все плохо? — Нет, прекрасно! — психует Джин. — Этот рептилоид мог бы и позвонить, вообще-то, в День всех влюбленных. Сука, чего ж так херово-то, а?       Он садится на стул тяжело, грузно, мнет пальцы, вздыхает. — Я даже не знаю, чего мне больше хочется: убить кого-нибудь или убиться самому…

***

— Да уж, какой-то Valen-dying Day, — кивает Намджун в сторону комнаты, где разборки юнминов набирают обороты и норовят перерасти либо в казнь, либо в секс, либо в красивый креативный микс того и другого сразу.       И Юнги, кажется, со своими желаниями определился, судя по тому, каким взъерошенным выскакивает из комнаты Чимин. — Зря ты его так сразу перед фактом, Чимчим, — хихикает у двери в ванную Чонгук. — А что, надо было, как ты — свой костюм дурацкого кролика, год от хёна прятать? Кролик-неудачник! — фыркает злой Чим. — Придумай что-нибудь покреативнее! Про вампиров, к примеру, или вариант с кошками… Или… О! Или накладной живот! Как в том фанфике про чигуков, помнишь? — Ты в последней части этого фанфика засунул себе в зад анальный шарик и не смог вытащить! Ты не имеешь права смеяться над кроликами! — негодует Чонгук, тряся перед Чимином экраном телефона. — Тем более, что Тэтэ слишком невинный для этого, и он такого не читает… и для таких экспериментов он… не знаю… стыдно даже предлагать ему что-нибудь вроде анальных шариков, если честно… — Это был мячик для пинг-понга! — улыбается, глядя в экран телефона, Чимин, а Юнги, выглянув из комнаты, проворно выхватывает телефон из его рук и пробегает взглядом по строчкам. — Кто бы это ни написал, я ЛЮБЛЮ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА! — провозглашает он и утаскивает Чимина за руку в спальню. — Он же не собирается нашпиговать Чимчима мячиками для пинг-понга? — обеспокоенно оборачивается к Чонгуку Намджун.       Чонгук пожимает плечами: фантазия у Юнги бурная, ожидать от него можно чего угодно. — А что вы тут говорили про кроликов? — Тэхён, вернувшийся с пробежки, хватается, было, за бутылочку холодненькой водички, но всевидящее око Сокджина тут же фиксирует это нарушение.       Тэхён некрасиво ноет, но его перебивает Хосок, которому срочно надо сгрести Тэ в охапку и зачмокать его макушку, «чтобы успокоиться». — Ничего, тебе послышалось, малыш, — закрывает ему уши ладошками Хоби. — Ни к чему тебе всё это знать, не забивай голову.       И выпроваживает Тэхёна из комнаты, а сам подсаживается к Сокджину. — Ты не поверишь, — бормочет Хосок, обхватывая руками себя за плечи, и делает страшные глаза. -Джуни теперь хочет файер-шоу. Я очень боюсь огня, правда, без пизды! Но, блин, он воодушевился настолько, что уже продумывает концепцию нашего «огненного камбэка». — Ну, согласись, зачетный фанфик? — мечтательно улыбается Сокджин. — Я ж херни не посоветую. — Ага-а-а, — Хосок улыбается в унисон хёну. — И я там такой красивый — ломкий, несчастный, но все равно — очень красивый…       Чонгук смотрит на его одновременно испуганное и возбужденное выражение лица и с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. Хосока чонгучья ехидно улыбающаяся моська немного бесит, если честно: — А все ты! Ты со своими фанфиками! Жили, блин, нормально! Так нет же, полезло оно в интернет, чудовище, приключений поискать! — Что за фанфики? — у Чонгука улыбка разъезжается до самых ушей. — Не придуривайся, будто не знаешь, о чем речь! — Хосок расщедривается на смачный подзатыльник мелкому, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. — Кто мне подсунул это? Как его… вчера ты еще ссылочку присылал… Ох ты ж, ёлки…как вспомню… Чимин-а! Хочешь мороженку? — Отвали, хён, серьезно! — доносится из спальни. — Достал, блин, уже!       Чимин бежит зачем-то в ванную, а потом бежит назад, но уже с тюбиком крема в руках. — И кружевное белье я тоже надевать не буду! — оборачивается он перед тем, как закрыть за собой дверь. — Я примерял, оно колючее и тесное! — Во! Примерял всё-таки! — Хосок краснеет, обхватывает голову руками, а Чонгук ржет уже в полную силу.

***

— Да нет, я имел в виду, что за фанфик? Какой конкретно? Я только про огненного Чимина читал — там реально круто было: все, кто говорит, что Чимчим горяч, и понятия не имеют… — О, что за фанфик? — в кухню снова входит Тэ. — Посоветуй какой-нибудь горячий нцовый фэнтези, а?       Где-то под куполом кухни взрывается и осыпается на пол ошарашенная тишина. — Ты же говорил, что Тэхён ничего не знает про фанфики! — отмирает первым Хосок в сторону макнэ. — Почему это не знаю? — Тэ сдвигает очки на самый кончик носа и вскидывает поверх очков на Чонгука возмущенный взгляд.       Чимин притаскивает обнаженного по пояс Юнги за руку буквально на буксире, потому что даже он не ожидал от своего друга Тэ такого поворота событий, и ему теперь интересно. В итоге юнмины дружно устраиваются на диване, чтобы лично лицезреть грандиозный финал разрастающегося в комнате ахуя. — В смысле? — макнэ хлопает ресницами, — А чего ж ты придуривался тогда весь день? «Что за фанфики?», «Какие кролики?» — твои слова? — Мои, — кивает Тэ. — Я просто не читал такое, какое вы тут весь день обсуждаете… Я немного другие фанфики люблю… Хотя, про Громилу Куки, честно сказать, и меня проняло. — Ты читал про Громилу Куки? — тихо шалея, уточняет макнэ. — Читал, — кивает Тэ. — Почему ты не сказал мне, что читал про вигуков? — Ну конечно я читал про вигуков, боже мой! Кто в наше время не читал про вигуков? — Тэхён самую чуточку раздражается. — Но мне больше нравятся намтэ…       В кухню заинтересованно возвращается лидер и начинает пристально рассматривать засверкавшего новыми неожиданными гранями Ким Тэхёна. — Чего? — у Чонгука перехватывает дыхание, он хватает Тэхёна за руку и дергает на себя, буквально как распоследний гопник. — То есть, блять? — Ну… — Тэ пожимает плечами, — Они как-то более правдоподобные, что ли…       Намджун смущается как ребенок, а Хосок, резко выдохнув, пытается заслонить собой от Тэхёна всю массивную фигуру лидера.       У Чонгука от удивленного возмущения даже дар речи пропадает. Он с минуту хлопает ресницами, соревнуясь с вентиляторами на потолке, а потом резко краснеет, резко бледнеет, и Хосок начинает всерьез переживать, что мелкому может потребоваться реанимация. — И вообще, я больше омегаверс люблю, — добивает его аккуратненько Тэхён. — Че-е-его-о-о? — разворачивается к нему Сокджин. У старшего хёна, все это время считавшего, что он воспитал свою деточку в полном соответствии с «Домостроем», дежавюшные красные пятна по лицу и он, вообще-то, негодует. — Омегаверс, — улыбаясь, повторяет Тэхён. — Недавно такую горячую вещь прочитал! Там у Гукки отшибает нюх, и он не может почувствовать во мне истинного, и я вынужден просить помощи у Юнги-хёна… — Какой, блять, еще помощи? — Юнги-хён встает вместе с волосами на своей голове в торжественном пафосном охеревании. — Ну, во время течки, и… — Просто заткнись, хён! — Чонгук в один прыжок пересекает комнату, зажимает ладошкой рот воодушевленному Тэхёну и утаскивает его почти волоком в комнату.       В гостиной воцаряется гнетущая тишина.

***

— «Не развращайте нашего Тэтэ!»… «Не обсуждайте при малыше такие вещи, он еще такой невинный и чистый…» — передразнивает лидера Сокджин. — Омегаверс, блять! Намджун разводит руками. — Да уж, друзья… — выдыхает Юнги. Для него вообще сегодня прозвучало слишком много новой информации о сексуальных и литературных предпочтениях людей, которых, ему казалось, он знает вдоль и поперек. — Серьезно, я, вот, больше всего от лидера не ожидал… — Нет, ну вы слышали Тэ! — фыркает Чимин. — У Юнги-хёна он помощи вынужден просить… — Да ладно, чего ты… — как-то грустно констатирует Хосок. — Вот я вообще всю жизнь вынужден мириться с намджинами… — А, кстати, про намджинов! — оживляется Сокджин. — Чего-нибудь новенькое есть? Интересненькое? Такое, чтобы с мистикой, можно с супергероями… — С полицейскими есть! — вспоминает Намджун, хлопая себя по лбу. — Я там такой, в форме, такой, в квартиру захожу — хабаааась! — Полку в прихожей сносишь? — уточняет, ухмыляясь, Сокджин. — Неа, рисоварку ломаю, — поясняет Намджун. — Но это там не суть, а суть в том, что… — Вы ебанутые, вы в курсе? — вздыхает Юнги, цепляя указательным пальцем Чимина за ремень на джинсах и настойчиво увлекая в сторону спален. — В курсе, — кивают намджины, намсоки и даблсоки одновременно.       И утыкаются каждый в свой недочитанный фанфик.

***

— Где мой телефон, кстати? — возмущается Сокджин, оглядывая пространство. — Уже полчаса надрывается под кухонным столом, — сообщает Хосок. — Какого ху… — начинает Сокджин, поднимая трубку с пола и собираясь выписать пиздюлин тому, кто его туда уронил, но телефон в его руках вновь взрывается сигналом видеозвонка, и он резко обрывает фразу на выдохе. — О, извините, друзья, я ненадолго…       И выскакивает за дверь. — Рептилоид звонит? — ухмыляется вопросительно Хосок. — Он, — кивает лидер. — О, кста-а-а-ати, Джуни… Я тут такой фанф про тебя и Джиди нары-ы-л! — Хосок воодушевленно суетится кончиком указательного пальца по экрану. — Не поверишь, я аж сам зачитался! Так правдоподобно написано — просто лакшери!       Намджун садится позади него, обнимает руками за талию и кладет подбородок на плечо. — Давай, давай, — заинтересованно ерзает он. — Хочется чего-нибудь реалистичного, неАУшного почитать, да? — Ладно! — вылетает из двери Юнги, сильно сердитый, судя по надетым не на ту ногу тапкам. — Ладно! — вторит ему вылетающий из двери в другом конце коридора Чонгук. — Хуй с тобой! — добавляет Юнги и бьет кулаком в закрывшуюся за ним дверь. — Хуй с тобой! — соглашается Чонгук, выкрикивая это принципиальное согласие в дверной проем между гостиной и комнатой Тэ. — Чигуки, значит? Ла-а-адно! — в голосе Юнги столько бессильного возмущения, что оно давит Шугу всей своей массой и заставляет присесть на диван. — Вишуги у него, блять! — Чонгук пинает некстати проходящий мимо табурет и присаживается рядом.       Намджун с Хосоком молча наблюдают за развернувшейся трагедией, с улыбками переглядываются. — Ладно! — доносится тэхенов покладистый бас. — Будь по-твоему! Иди сюда, слышишь?       Чонгук улыбается Шуге многозначительно и идти на зов не торопится совершенно. — Вот мелкий пиздюк! — смеется где-то в недрах своей спальни Тэтэ. — Скажи это! — орет ему Чонгук и нахально подмигивает хёнам. — Вслух! Громко! Чтоб все слышали! — Ну… вигуки из риал, ладно! — Тэхён все еще посмеивается, но, судя по стальным ноткам в голосе, терпение у него на исходе. — И Громила Куки рулит! — добавляет макнэ, торжествующе поглядывая на Шугу. — И никаких вишуг, что еще за ересь такая! — И Громила Куки рулит, — покорно соглашается Тэхён, — и никаких вишуг, что еще … тьфу! Да ты отвяжешь меня сегодня от кровати или нет?!       Макнэ ржет и уносится в комнату. — Никогда не думал, что буду иметь счастье наблюдать шипперские войны в их материальном воплощении, — наливает себе в стакан пива Намджун. — Юнги, а… — Юнги! — Чимин высовывается в дверной проем и загадочно кивает, приглашая хена в комнату. — Снял? — грозно уточняет Юнги. — Снял, — кивает Чимин. — Надел? — еще более грозно вопрошает Юнги. — Надел! — Чимин расплывается многообещающей улыбкой. — Что надел, что снял? — суетится от одного к другому Хосок. — Это то, что я подумал, да? То самое, да? — Нет! — Юнги резко закрывает перед Хосоком дверь. — И это исключительно дело юнминов, и никого другого не касается!       Потом дверь на секундочку открывается, и Чимин загадочно улыбается и приспускает пояс домашних штанов, под которыми виднеется розовая кружевная полоска. И тут же вновь захлопывает дверь.       Хосок открывает, было, рот, чтобы как следует проораться, но летящий со стороны балкона айфон немного путает его планы. — Бесполезная железяка! — догоняет айфон голос Джина и вместе с айфоном врезается в стену напротив, рассыпаясь на составляющие. — Связь прервалась, — снисходительно поясняет владелец голоса. И айфона. — Вот связь сейчас наладится, Джиённи-хён начнет тебе звонить, а ты телефон об стену расхерачил! Нехорошо! — укоризненно замечает Джун и, оборачиваясь к прооравшемуся в себя Хосоку, заявляет: — Думаю, мне стоит попробовать писать фанфики самому. Думаю, у меня может получиться! Я уже даже название придумал: «Шипперские войны или Happy Valen-dying Day!».       И с загадочной физиономией тычет пальцем в телефон.       В бантанообщаге подходит к концу еще один обычный праздничный день…