lips

***

       У Куньхана есть одна привычка — он всегда кусает свои губы, когда волнуется, чем-то занят, в ожидании чего-то или ему просто нечем заняться, а так же просто потому, что это привычка. От этого уже не отделаться, она как наркотик. И это кусание губ, доходящее иногда до того, что идёт алая кровь и становится больно, очень заводит девушек универа, где учится сам парень. А ещё до чёртиков раздражает соседа Хендери — Сяо Децзюня, с которым они одного года, но на разных факультетах. Сяо на музыкальном, а Гуаньхэн, наоборот решивший, что музыка всего лишь увлечение, иногда не приносящее особого дохода и желания дальше работать, выбрал (по наставлению своего отца) социологию и теперь счастлив. На самом деле, ему плевать, где учиться. Главное сделать это и жить дальше.

***

       — Я тебе тресну, если ты не перестанешь это делать, — прорычал Сяоцзюнь, держа учебник по музыке уже на полном готове, и угрожающе посмотрел на удивлённого прорывом старшего Куньхана. — Что «это»? Что я сделал не так? — Хендери отложил свою ручку, закрыл блокнот и удобнее устроился на стуле, закинув ноги на стол, чтобы внимательно слушать недовольного Сяо.       Децзюнь выдохнул и убрал учебник в сторону, где лежал до этого, забив на младшего.       Иногда излишнее любопытство может привести к тому, что на тебя в ответ тоже будут пялиться. Как сейчас и делает Куньхан, совсем забыв про блокнот и незаконченный рисунок, снова кусая свои губы. Сяоцзюнь, решивший, что не будет обращать внимание на него, вновь занялся учёбой, уходя в неё с головой. Как никак скоро зачёт по известным всему миру композиторам, а этот наглый Вон Куньхан, ака Хуан Гуаньхэн, слишком мешает. Сяо, конечно, в себе уверен, и выучить всех композиторов для него не составит особого труда, но не настолько. Хендери просто шикарный, но сильно мешающий. Но зато такой идеальный и красивый; тот, о ком хочется думать бесконечно, чем и занимается старший, постоянно наблюдающий за предметом своего воздыхания. — Гэгэ, ты ведь что-то мне хотел сказать? — и вот он снова отвлёк своим низким и бархатным голосом, от которого с лёгкостью можно сойти с ума, только лишь слушая. — Хотел сказать, что ты придурок и что нужно заниматься учёбой, а не всякой фигнёй, — сказал Сяо и отвлёкся от тетради, вновь поднимая взгляд на младшего.       Хендери хмыкнул и растянул губы в усмешке. — Это и есть моё домашнее задание — изобразить того человека, с которым нас что-то связало, после чего мы стали неразлучны, — он поднял блокнот и показал то, что до этого несколько часов старательно изображал на небольшом листе своего любимого розового блокнота.       И глаза Сяоцзюня стремительно поползли вверх, как только он понял, кто изображён на странице. И не просто Сяо, а Сяоцзюнь в своей любимой кофте, с которой почти не расстаётся, и в обожаемых больших наушниках. И было это совсем недавно — длинный поход в кафе, а после прогулка по парку и скорейшее возвращение домой из-за внезапно начавшегося дождя. У Куньхана даже фотка из того кафе есть. Её он и изобразил, когда старший сидел за столом и что-то писал в своём блокноте, пока учил композиторов. — Твою мать. Что это такое, а, Вон Куньхан? — спросил Децзюнь, отойдя от шока, в который его вогнал сам Вон.       Гуаньхэн усмехнулся уголком губ, вновь кусая их. — Моя домашка. Ты в моём блокноте. Ведь ты, гэ, тот, с кем нас связала сама судьба красной лентой, — для чего-то сказал он, и Сяо закатил глаза. — Ты придурок, но я должен признать, что талантливый придурок, — надулся старший и отвернулся от друга, подмечая все сходства рисунка и себя. Все малейшие детали изобразил. — Спасибо, гэ, за добрые слова, — снова укус за губы и продолжение, — но мне нужно продолжить, чтобы к завтрашнему дню всё было просто идеально. Прямо как ты, — добавил Куньхан, иногда бросая короткие взгляды гэгэ.       Сяо, снова шокированный младшим, спустя пару минут повернулся к нему и столкнулся с долгим взглядом. Таким крышесносным и изучающим. Хендери улыбнулся и, пододвинувшись к старшему на стуле, наклонился ближе, сокращая маленькое расстояние почти до нуля. — Честно говоря, ты надоел мне тем, что кусаешь свои чёртовы губы, которые мне хочется целовать и тоже кусать, — открыл душу Сяо и посмотрел на покусанные губы Гуаньхэна, что так и манят сделать то, о чём давно мечтается и что сбывается во снах. — Я всегда смотрю на тебя, и ты в это время обязательно кусаешь свои губы, заставляя моё сердце неимоверно бешено колотиться. У меня дыхание пропадает, ведь ты, Вон Куньхан, идеальный и безбашенный, что в голове все мысли путаются, создавая ощущение, что там пусто. А в горле пересыхает и становится жарко, как в пустыне. Хватит, пожалуйста, я не могу больше держаться…       И Хендери приблизился ещё ближе, нарочно кусая свои губы. — Я весь в твоём распоряжении, гэ, поэтому делай со мной, что хочешь, — томно и в чужие губы прошептал он, облизывая их. — Идиот, — Сяо повторять много раз не надо — он потянул младшего на себя за ворот рубашки и мокро поцеловал, сразу терзая пухлые губы.       Куньхан сел обратно на свой стул, пересаживая любимого гэгэ к себе на колени, расположив ладони на тонкой талии. Сяоцзюнь упёрся руками в плечи Вона, тонкими пальцами сжав их. — Спасибо за разрешение, — разрывая на момент поцелуй и еле подбирая слова, сказал он и вновь поцеловал.       Гуаньхэн нежен, но в тоже время слегка груб, что совсем не мешает ни старшему, ни ему самому. Он пальцами задрал чужую кофту и пробрался под неё, мимолётными касаниями проходя по спине и пересчитывая чужие позвонки. Сяо сильнее сжал чужие плечи, а после обнял руками за шею, перебирая пальцами шёлковые и чёрные, как вороново крыло, волосы. Немного отстранился от желанных губ и облизал верхнюю, сразу кусая и немного посасывая, при этом смотря в тёмные глаза напротив, сильно напоминающие чёрные бездны. Старшему это очень понравилось. Он перешёл к нижней губе и укусил её, но, кажется, прокусил. Потому что Хендери сразу почувствовал металлический привкус, а Сяоцзюнь в страхе шарахнулся от него, но Куньхан, облизав кровоточащую губу, притянул его за затылок обратно, снова вовлекая в поцелуй. — Прости, — вдруг прошептал Децзюнь, всё равно отстранившись, но Хендери слабо улыбнулся. — Мне нравится. Я иногда, сам того не замечая, пока мне не скажут, кусаю губы, чтобы отвлечься. Тут нет ничего страшного, — младший обнял Сяо, притягивая ещё ближе.       Сяоцзюнь устроился на его бёдрах, немного поелозив, и уткнулся в чужие ключицы, целуя и кусая их. А Хендери поцеловал в макушку и носом втянул родной аромат любимых гэгэ персиков: — Я люблю тебя… — И я тебя, мой маленький соблазнитель, — пробурчал Сяоцзюнь, сильнее обхватывая руками шею.