Эксперимент "L"

Хребет, лёгкие, кровь…этот мужчина реально сошел с ума. А я и представить не могла, что что-то такое можно пересадить, более того части тела и органы были нечеловеческими. Это и ещё несколько образцов мы с Альфой обменяли на информацию у мисс Айрис. И это все было частями тел оборотней. Как агент союза я знала о том, что в мире кроме людей существуют оборотни и благородные. Но представить себе смешивание этих двух в слабом человеческом теле было сложно. Более того я не понаслышке знала о том, какие ужасные последствия были у подопытных после переливания крови оборотней. Несколько первых часов после операции было такое чувство будто мне хотят переломать все кости мои же внутренности. Опустилась температура, стало очень холодно, пальцы рук болели словно были переломанными, сознание никак не хотело покидать меня давая возможность в полной мере насладиться исходом моих решений. К концу дня я начала кашлять кровью. Однако Кромбел выглядел полностью довольным. Когда хрипы при дыхании стали настолько громкими, что их было слышно без фонендоскопа Кромбел решил отправить меня в так называемую колбу. Резервуар с жидкостью, которая существенно помогает заживлять ранения. Также с ее помощью проводят опыты не касающиеся пересадок органов и частей тела. Перед погружением мне на лицо вновь одели маску наконец-то прекращая страдания и выдергивая из сознания. Несколько раз я приходила в себя, видя как по помещению бегают доктора, однако такие пробуждения были не длительными, не дольше 1 минуты. Спустя какое-то время я уже проснулась на больничной кушетке. Лежа и не двигаясь я не чувствовала абсолютно никакого дискомфорта, однако стоило осмелеть и подорваться, чтобы сесть, как хребет и легкие заныли тянущей болью. В следующую секунду горло сдавило, было такое впечатление будто бы по нему кошка когтями прошлась. Я закашлялась, не понимая в какой момент кашель перерос в харкание кровью. — Да, доктор Кромбел, всё лучше некуда. — довольно лыбясь и блазничая перед начальством, в лабораторию вошел один из многочисленных докторов, за ним ещё несколько человек, включая самого Кромбела. — И это ты называешь лучше некуда? — брезгливо скривившись спросил Кромбел. — Но профессор, когда я уходил она была в полном порядке! — взвыл тот. — И так Нии, — профессор Кромбел уже обратился ко мне. — печально такое осознавать, однако твой эксперимент подошел к концу. Многие на моём месте сейчас бы истерически вымаливая ещё одного шанса начали бы блазничать в ногах профессора. Однако мне было абсолютно все равно. Если он решил, что моё тело уже ни на что не способно, тогда пусть будет так. Конечно как агент я прекрасно знаю, что происходит с образцами из которых уже ничего нельзя получить — утилизация. — Я бы уже давно тебя забраковал. Однако ты мне обошлась в такие ресурсы, что жалко просто убивать. — сказав это он обратился к докторам. — Следите за её состоянием. На этом меня оставили в покое. Для восстановления понадобилось несколько дней. Но я все равно не могла долго находится на ногах и протягивала чуть больше полудня без укола с обезболивающем и таблетки, которая должна была стабилизировать моё состояние. За всё это отвечал доктор Джон. Он был настолько “переполнен энтузиазмом”, что иногда забывал вовремя давать мне таблетки. А спустя неделю и вовсе перестал их выдавать ссылаясь н ато, что для таких, как я, ресурсы выделяют из остатков от агентов и подопытных. Если мне не хватило — значит это судьба. Ещё некоторое время я смогла протянуть без таблеток, но вскоре начался кровавый кашель, боль в горле и ломота в спине. Иногда от кашля я начинала задыхаться.

***

— Эта тупая тварь! Чтоб её! Из-за неё я в глазах профессора выглядел идиотом! — я выглянула из-за стены. Джон и Рин Су стояли возле кофейного автомата. — Более того меня временно отстранили от руководства лабораторией D корпуса. Также научная работа по пересадке человеку органов эхолокации летучих мышей, которую я разрабатывал для профессора была забракована. — Ты так обозлился на Нии… — Не называй её так! У подопытных нет имён! L-19 и всё тут! — Я бы не советовал так открыто вредить ей. Ты все слышал, что говорил профессор Кромбел? Он очень много на неё потратил. Сам же видишь, что её тело на грани и можно смело утилизировать забракованный образец. Но профессор не стал. — Кха-кха-кха! — дослушать дальше мне не дал кашель. Попытавшись его подавить я закрыла рот двумя руками задержав дыхание. Однако сделала ещё хуже. Кровь хлынувшая в рот ушла в дыхательные пути. — Кха-кха-кха. — я закашлялась с новой силой упав на пол и пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха.

***

Хребет вновь заныл. Но не так сильно как до этого. Боль была более менее терпимой. — Проснулась? — профессор Эван, правая рука Кромбела, осматривал мою карту. — Это уже хорошо. Советую больше не пропускать приема таблеток. — Каких? — хрипло выдавила я из себя. — Тех, которые тебе назначили после операции. Они помогают уравновесить состояние организма. Это одна из лучших разработок Союза. — У меня таких нет. — Хм…тут написано, что доктор Джон тебе их выдавал все это время каждый понедельник. Значит надо будет разбираться. Уж я то наведу здесь порядок. — он мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся. — Детище профессора Кромбела должно работать без изъянов. — … — я молчала. Лучший агент — тот который меньше знает и ничего не спрашивает. — Профессора перевели в Японию. Он отбыл вчера забрав с собой весь состав элитной группы “Snake”. — … — я продолжила молча слушать. — Впервые выжило так много образцов, которые смогли получить уровень выше дряхлого агента. Ты из L единственная, кто не смог стать сильнее, так? — Если вы говорите, что забрали всех кроме меня, тогда это так. — Я бы мог пустить тебя в утиль. Ведь пользы ты принесешь мало, но растраты на твое содержание будут. Однако профессор попросил лично заниматься твоим здоровьем и оставить подле себя в качестве помощника. Уже после недели приема таблеток я стала чувствовать себя намного лучше. Хоть по мнению Джона я была виновата во всем что с ним произошло, однако он больше не принимал попыток как-то мне навредить и вообще старался не пересекаться со мной дольше чем требовала работа. Также я смогла пройти тест на уровень силы. До операции он был всего 137. Зато сейчас был равен 160. Для сравнения у Альфы до операции показатель был 151. Сейчас же не представляю насколько он стал сильнее. Полгода я занималась выполнением незначительных заданий. И лишь спустя это время поступил приказ от профессора Кромбела на сбор материала для эксперимента серии “N”. Видимо “M”-серия уже закончилась. У профессора Кромбела была странная привычка выжимать из эксперимента все, что можно. Если после первоначального эксперимента подопытный выжил, его стабилизируют и проводят операцию по улучшению. Таких операций может быть неисчислимое множество. До того момента, пока подопытный не умрет. Либо пока результат не удовлетворит профессора. Однако такой исход крайне редок. Видимо из всех осталась одна я, да и то из-за странной привязанности ко мне профессора. Подопытных для нового эксперимента я и несколько агентов ниже статусом собирали в другом городе. Лишь несколько из них были обычными гражданами, которые видимо спешили домой после работы или вечером вышли за покупками. Остальные составили как и ранее бродяжки живущие на улице и не имевшие родственников. Мне уже приходилось наблюдать за паникой образцов, которые проснулись в незнакомом месте. Транквилизатора хватало всего на 4 часа. За это время каждого полностью обследовали, чтобы на раннем этапе забраковать “плохие” образцы. На освободившееся место зачастую профессор Кромбел любил ставить неугодных ему докторов лаборатории. Профессор Эван эту традицию тоже не пропустил. 5 докторов во главе с Джоном стали образцами. После осмотра им вводили вещество, которое напрочь стирало все воспоминания о жизни человека. Последним штрихом была татуировка с личным номером. И только после всех этих процедур, агенты, наблюдали за беснующимися подопытными, которые, благодаря инстинкту самосохранения и животному страху старались как-то выбраться из стеклянной комнаты. — Хорошая работа Нии. — профессор подошёл поближе к стеклу. — Пока что они будут здесь. Отвечаешь за них. — Есть. — А профессор Кромбел был прав. Ты действительно хороший помощник. Немногословна, но зато такая исполнительная. Старайся и дальше. Профессор обещал разработать курс операций по улучшению лично для тебя. Я, как обычно промолчала. Сомневаюсь, что смогу пережить ещё какие-то модификации. Но будут они или нет мне все равно. Сигнал тревоги прозвучал настолько внезапно, что профессор Эван подскочил прижавшись ко мне. — Тревога? — пробубнел он, роясь в кармане белого халата в поисках телефона. — Ей! Что там творится? В следующую минуту он стал бледнее стены и схватив меня за руку потащил на нижний этаж, к лабораториям. — Они уже здесь! Быстрее! Мы прибежали к лаборатории корпуса D. Рин Су, отвечающий за нее совсем не выглядел растерянным. — Профессор, у нас есть не более пяти минут! — На! — он подтолкнул меня поближе к компьютерам. — Быстрее! Она сможет доставить чип Кромбелу. Пока Рин Су что-то набирал на клавиатуре, нервно прикусывая губу, профессор Эван решил ввести меня в курс дела. — Слушай сюда. Это все данные из нашей лаборатории. Они должны попасть только в руки доктору Кромбелу или быть уничтоженными. Ясно? — Да. — Отлично. Чип будет в твоём теле. Его невозможно выявить, пока ты сама его не достанешь. Поэтому проблем с его обнаружением на ренгенах и тому подобном не будет. Однако если тебя попытаются схватить — лучше подорви чип. Вот. Небольшой браслет с камнем был застегнут на моем запястье. Профессор спешно продемонстрировал кнопочку под камнем. — У меня всё готово. — отозвался Рин Су. — Отлично, стреляй. Мужчина направил пистолет на мое бедро. Я же покорно ждала. Выстрел. Бедро отозвалось болью, однако тут же она начала утихать. — Отлично. Через 10 минут на этом месте и следа не будет. — кивнув на бедро сообщил профессор. — Теперь вон туда. Дальний угол. Там тоннель, который ведёт к одному из убежищ профессора Кромбела. Скорее всего, пока ты туда доберешься, он уже будет на месте. — … — я ничего не ответила, лишь кивнула и отправилась выполнять приказ. Спустившись в тоннель звук взрыва сверху, я услышала спустя несколько минут. Далее всё затихло, словно и не было никакого вторжения. Не зацикливаясь на чем-то настолько незначительном я отправилась по указанному ранее маршруту. Дорога заняла приблизительно 3 часа. Однако на месте меня также ждали руины. Связи с профессором Кромбелом у меня нет, более того он сейчас находится в Японии. Некоторое время я блуждала по развалинам, но единственное, что удалось обнаружить это фрагменты тел сотрудников и подопытных. Ни одного живого организма я не нашла. Вечерело. Я спустилась в тот же тоннель и отправилась назад. Даже если угроза не миновала, бегают они, скорее всего, за тем, что у меня сейчас в ноге. Долго уходить я не смогу, силы не равны. Мне показалось, что на обратную дорогу я потратила гораздо меньше времени, но судить не могу, потому что часов при мне нет. Остановившись возле люка, я прислушалась. Снаружи было тихо. Медленно я попыталась открыть крышку и не смогла. Приложив немало усилий, я смогла немного сместить крышку и увидеть кусок стены с кодовым замком, который должен был находиться возле двери. Значит и эта лаборатория полностью разрушена. Первый раз в жизни я не знала, что делать. Я никогда не жила своими мозгами, опираясь на правила союза и приказы своего руководства. Пришлось снова идти обратно. Там хоть есть шанс выйти наружу. На развалинах убежища меня встретил рассвет. Живот заурчал. Да. Вспомнила. Прошли уже практически сутки с последнего приема пищи. Однако больше меня пугал не голод, а отсутствие таблеток. В коробочке в кармане было ещё 4 штуки. В течение 4 дней необходимо найти место, где я смогу получить новую дозу. Прошло два дня. Я бродила по ближайшему городу. Пока что жильем мне приходился недострой, а еду искала в мусорных баках. В еде у подопытных особой привередливости не было. Не нравится еда — сиди и голодай. Неделя пройдет, и ты готов будешь сожрать даже грязные носки, главное, чтобы их тебе дали. На следующий день я наткнулась на престарелую женщину, которая приютила меня у себя, потому что жила одна и ей стало жалко меня. А вот через день, когда закончились таблетки мне пришлось несладко. Тело ломило настолько сильно, что хотелось самой себе переломать кости и умереть спокойно. Харкание кровью усилилось. Однако такое состояние чередовалось с более менее нормальным. Хироши-сан, женщина, что приютила меня, сразу же решила, что это ломка от наркотиком. Вопросов не задавала, готовила еду и меняла мокрое от пота постельное. Несколько раз я теряла сознание, женщина ухаживала за мной это время. К концу второй недели ломка за таблетками на мое искреннее удивление прошла. После операции такого не было. Я прожила у неё чуть больше года. За это время она научила меня многому из книг, что были у неё в библиотеке. Не имея возможности испытывать человеческие эмоции я решила научится играть их присутствие на своем лице. Также хорошая память помогала в усвоении различных школьных материалов. Более того Хироши-сан даже пообещала найти мне работу, дабы в случае её смерти я не осталась ни с чем. Ведь у неё как оказалось обнаружили рак, а едиственным наследником этого старого дома был сын на данный момент живущий в Канаде. Слова не были пустым звуком. На работу меня взяли в престижную школу Ё-Ран…уборщицей. Без бумажки именуемой дипломом директор наотрез отказался брать меня на какую-то ещё должность кроме уборщицы или помощника повара. С последним у меня совсем беда, я и представить не могу как это готовить еду. А вот полы мыть…мы в роли подопытных занимались этим практически каждый день, когда кого-то рвало кровью, или кто-то умирая испражнялся на полу.