Домашнее

Мы бежали вниз по широкой асфальтной дороге, ощущая каждый шаг как смутно-болезненный, но неясно-приятный шлепок по ступням. Мы не знали, куда идем. Вниз с холма, а потом — сколько сил хватит. Наверное, к реке. Там можно охладить ноги и отдохнуть — все равно машине там тяжело проехать, так что мы будем на время защищены от обнаружения. Холодом внизу спины отдается нереальность происходящего: мы сбежали из дома. Было ли нам там плохо? Нет, вовсе нет, нисколько нет! И потому я ждал, когда мы засмеемся и упадем рядом в траву, пачкая зеленью короткие шорты. Теперь было еще рано, хотя солнечность, и зеленость по краям дороги, и все тот же холодок тянули и заставляли желать этого момента изо всех сил. Но мы все так же продолжали бежать, сбежали вниз и даже побежали вверх, и добрались до смешной и таинственной палатки, стоявшей у перекрестка. Смешной она была оттого, что была такой же старой, выцветшей и белой, как все другие палатки, но не была окружена серыми домами и низкими столбами проводов и высокими — фонарей. Вся ее таинственность заключена была в том, работает ли она хоть когда-нибудь и зачем была построена, и что у нее внутри теперь. Но даже если бы на двери не висел тяжелый и ржавый замок, мы бы едва ли попытались узнать. Сережа взял меня за руку и мы побежали уже по неровной земляной дороге. До домов и деревьев было далеко и близко; бежалось все еще весело, однако тяжело. До первого забора мы дошли уже пешком. Следом за ним были странные красно-серые развалины — древняя часовня. Ее было мало, очень мало, но вот в речах о ней Зои, которая и смогла объяснить нам, что это такое, она имела всегда огромный вес, пусть и лишь оттого, что мы оказались не сведущи. — Тут бы и один человек не уместился, — заметил Сережа, осмотрев старые кирпичи вновь. — Думаю, ты просто неправильно себе представляешь… — я улыбнулся, но сам тоже не мог воссоздать это здание в воображении. — Не знаю… Ладно. Спросим дядю Витю. — Думаешь, он знает? — усомнился я. Дядя Витя, конечно же, умный, потому что ученый и даже известный… Но от него про часовни я никогда ни слова не слышал. — Может рассчитать. Слушай… — Да? — Нужно было взять с собой деньги. — Тут нет магазинов, — и убеждались мы в этом не раз. Сережа бессмысленно пожал плечами и двинулся дальше. Мы добрели до небольшой рощи, где на машине часто мучились в поисках пути. Но то на машине, а пешком пройти гораздо легче, так что страшно не было, а только немного волнительно. Река, как ни крути, прямо, даже если идти к ней через заросли. Когда мы только вошли под тень деревьев, нас охватило неожиданное облегчение; к концу же пути мы были близки к тому, чтобы обняться и дрожать. К счастью, солнце обняло нас раньше, и мы выбрались на открытое место. Слева была дорога к низкому песчаному пляжу, но на том пляже всегда было людно, а мы теперь были беглецами, а потому двинулись вправо. Дошли до узкой тропинки к реке, короткой, но неудобной и заросшей с обеих сторон. Спустились, держась за траву и опираясь на небольшие земляные выступы. Пространство перед водой оказалось совсем небольшим, зато закрывавшим нас от чужих глаз. Здесь не было песка, зато травы — больше, чем достаточно. Как и грязи… Сережа, видно не спеша все-таки разуваться, подошел к дереву, чей изогнутый ствол стоял над водой, взобрался на него и тут же лег. Я, не слишком задумываясь, приблизился и опустился на Сережу, положил голову ему на грудь. — И что теперь? — Переплывем реку, устроим себе шалаш и будем выживать, — Серёжа рассмеялся, а я только фыркнул в ответ. — А как же одежда? Промокнем и умрём от холода, — протянул я, так, точно скучая. — А-а… А ты же у меня полуэктронный, вот и забросишь её на другой берег! — Ну, знаешь ли, — наигранно обиделся я. Всё же слишком он любит вспоминать, что мои руки — кибернетические. — Это физически невозможно, каким бы сильным и точным ни был бросок! — Уууу… — протянул Серёжа, очевидно, обидевшись на физику. — Ладно, будем жить здесь. Я фыркнул. Вечно он глупости говорит. — Между прочим, все говорят, что с милым… — А кто твой милый? — Он ещё спрашивает! — возмутился Серёжа. И, конечно, поцеловал меня. Секрет, это наш маленький секрет, который мы не вносим в стены дома никогда, чтобы не расстраивать родителей, и дядю Витю. — Так что же, мне строить шалаш? — протянул я, специально отведя взгляд на воду. — Всё он умеет, все он буквально воспринимает… Не надо, Эл. Обойдёмся солнцем и деревом. Я прыснул. — Посмотрим, как ты вечером с ними договориться! — И договорюсь! — Ну смотри, ты обещал. — А если не смогу, то что? — А вот что! — я быстро спрыгнул в воду и зачерпнув воды, плеснул на него. Конечно, Серёжа не мог не отомстить. Какое-то время мы бегали, мокли, падали… И целовали друг друга тоже. Затем произошло неизбежное, в виде машины и рассерженного отца. Но это казалось почти незначительным. Сегодня мы убежали, а завтра будем в летнем лагере, вместе, то так, то иначе, под ярким солнцем. Однажды нам обязательно станет совсем все равно, где. И тогда наше тайное счастье станет совсем ручным. Домашним.