Celebration night

      «Weeee are the champions, my friiiiieends!»       Голос Хосока — это возмутительная смесь из хриплых грубых звуков и пронзительного надоедливого визга. У него хватает наглости называть это ’пением’, пока он хлопает в ладошки и прыгает вверх-вниз на автомобильном сидении настолько сильно, насколько позволяет ремень безопасности. Его английское произношение достаточно плохое, чтобы причинить физическую боль Намджуну, который закрывает оба уха руками с выражением страдания на лице, как будто кто-то взял и сжёг всю его коллекцию Конверсов*. Джин, который сидит в кресле рядом с Намджуном и прямо перед Хосоком, сочувствующе похлопывает лидера по ноге. Он выглядит наполовину потрясённым, наполовину оглушённым: Хосок практически кричит ему в ухо. «Youuuu are the loser and weeee are the chaaampions!!!» — кричит Хосок, а после смеётся так нагло, что любая настоящая гиена бы позавидовала. Юнги хочет задушить его золотой медалью, свисающей с его шеи. Но на самом деле он слишком устал и ленив, чтобы двигаться и как бы Хосок не испытывал их терпение, другие, вероятно, не одобрят его вполне красочное покушение на убийство. Вместо этого он пытается успокоиться, глядя на Чимина. Как всегда, этот способ срабатывает достаточно хорошо. Особенно сейчас, когда Чимин сидит рядом с ним, весь потный и измученный, но с большой улыбкой на лице, сияя ярче чем грёбаное солнце, балансируя своим огромным — он должен признать, довольно необычно выглядевшим трофеем на его коленях. Эта награда достаточно большая, чтобы мешать мальчику с рыжими волосами видеть, и Юнги считает, что это самое восхитительное, что он когда-либо видел, когда Чимин вертится в своем кресле, пытаясь разглядеть, что происходит в рядах перед ним. Джин и Намджун претендовали на места спереди, кроме водителя, в среднем ряду Тэхён и Чонгук имеют дело с чрезмерно возбуждённым Хосоком — они на самом деле так же заведены, как и рэпер, прыгая на своих местах и крича так, что звуки долетали до Чимина и Юнги. Юнги на самом деле очень доволен этим. Он набирается храбрости чтобы найти руку младшего, и погладив кончиками пальцев его костяшки, убирает его руку от трофея и переплетает нежные пальцы Чимина со своими. Чимин не смотрит на него, но слегка сжимает его руку и не отпускает, и улыбка у него сейчас такая мягкая и нежная, такая искренне счастливая, что Юнги вынужден подавлять внезапное желание поцеловать младшего. Он молча осматривает своего возлюбленного. На его шее также висит золотая медаль. На самом деле, это ему очень подходит, решает Юнги. Это показывает, что у них было достаточно сил, чтобы быть лучшими. Это важный символ их бесспорного триумфа. Он садится на своё место. Крики Хосока уже не так отвратительны, как это было несколько минут назад. Они победили, они действительно победили! Невероятно. Чимин подмигивает ему с усталой улыбкой, а после прислоняется лбом к их награде, потому что он становится немного сонным, и эта вещь действительно чертовски огромная. Юнги улыбается и не отпускает руку Чимина, обводя свою медаль незанятыми пальцами, и он счастлив. День заканчивается лучше, чем он думал.

♦

      Поправочка: день заканчивается грёбаной катастрофой, решает Юнги полчаса спустя, когда они встают со своих мест и входят в общежитие и Тэхён — этот маленький говнюк — пробирается в ванную и запирает дверь за собой, прежде чем кто-нибудь сможет остановить его. Через несколько мгновений можно услышать звук бегущей воды и весёлое хихиканье. Юнги не только задушит Хосока собственной медалью, но и убьет Тэхёна шлангом от душа. Юнги думает, что сможет претендовать на второе место того, кто следующий пойдёт принимать душ, но начинает говорить Джин. Его тон, его выражение лица — то, как он себя ведёт — подозрительно чрезмерная вежливость. Дерьмо, сейчас план Юнги станет реальностью. — Я твой хён! — начинает он. Юнги знает, что ему пиздец.  — Но я второй по старшинству, — пытается рассуждать он вполсилы, а Джин только снисходительно хихикает.  — Акцент на «второй» Юнги-я, — щебечет он, слишком ярко улыбаясь и игриво подмигивая. — Я самый старший, и моя привилегия состоит в том, чтобы принять душ сразу после Тэхёна.  Вот и всё. В разочаровании, Юнги снимает свою золотую медаль и бросает её на кухонный стол, рыча под нос довольно разнообразную ненормативную лексику, что вызывает неодобрение Джина при нормальных обстоятельствах, но сейчас заставляет его улыбнуться, потому что на этот раз он слышит это от донсэна. Чимин приходит на кухню где все уже присутствуют (кроме Тэхёна — он всё ещё мелкий говнюк) и кладёт на стол их огромную награду. — Я пойду последним, мне всё равно, — предлагает он, подпрыгивая к Юнги, чтобы чмокнуть его в щеку, скрестив руки за спиной, прежде чем он уйдет, скорее всего, в свою комнату, которую он разделяет с Тэхёном и Хосоком. Юнги смотрит ему вслед, наполовину заинтригованный, наполовину удивлённый словам младшего — «мне всё равно». В следующий момент, однако, его полное внимание возвращается к ближайшей проблеме, потому что есть ещё трое парней, и он будет бороться с ними до смерти за свои права святого душа. Хосок смущённо смеётся и потирает затылок. — Тогда, наверное, я буду третьим, — говорит он легко, как будто они обсуждают что-то банальное, вроде погоды. Юнги горько усмехается и практически шипит на другого рэпера, как злая кошка. — Ох, чёрт возьми, нет, ты маленький ублюдок! Ты не понимаешь! Дерись со мной, блять, я тебя прикончу! Хосок, казалось бы равнодушен к его внезапному порыву. Он просто пожимает плечами и улыбается.  — На самом деле, я здесь победитель.  — Ага, а зима — самое жаркое время года, я могу брать высокие ноты, как чёртов Пак Чимин, и, тем более, Ким Намджун — настоящий бог, когда дело доходит до танцев. — Эй! — Без обид, Намджун. — А как же Джин-хён? Он тоже не очень хорошо танцует. — Не втягивай меня в это. Кроме того, я достаточно хорош. — Извини, что прерываю, хён, но и ты и Намджун-хён на одном уровне. Я не знаю, это какой-то странный брачный танец или у него просто сильный припадок, и мне следует вызвать скорую.  — Чон Чонгук, я тебя ударю. — Да заткнитесь уже вы трое! А ты, Хосок, я серьёзно, не испытывай моё терпение. — Прости меня, Юнги-хён. — Не хёнкай мне тут, просто дерись со мной уже. Давай, иди сюда. — Я был крайним в последний раз. Юнги закатывает истерику внутри. Снаружи он же просто сжимает губы и демонстративно смотрит в сторону, молча признавая своё поражение. Кто снова ввёл это чёртово правило, что тот, кто принимает душ последним, может выбрать, когда он хочет принять его в следующий раз? Ах да. Это был он. Ну хорошо, он будет —  — Далее я тогда, — говорит Намджун. Он поднимает руку, заставляя Юнги замолчать, прежде чем тот успеет придумать оскорбительный ответ. — Я — лидер. Я пользуюсь этим бонусом с того момента, когда мне пришлось объяснить нашему генеральному директору, почему его лицо чуть не взорвалось как воздушный шарик и что он чуть не выкашлял себе лёгкие, потому что у кое-кого по имени Ким Тэхён появилась великолепная идея притащить кошек в общежитие, а у Бан PD-Нима была сильная аллергия на них! Кроме того, я хочу напомнить, что под «кошками» я подразумеваю не двух-трёх, нет, я имею в виду пятнадцать. Пятнадцать! Я чувствовал, что настоящая армия белых пушистых шаров обрушивается на нас и обгоняет. И мне не нужно упоминать Юнги-хёна, верно? Я думаю, мы все помним, что он подумал, что кошки, это слишком «мелко» и что было бы неплохо вместо этого купить огромных тарантулов.» Джин, Хосок и Чонгук одобряют этот вопрос, выражая своё отвращение, которое приходит с внезапным воспоминанием. «Я до сих пор не могу поверить, что Чимин помогал тебе с этим. Каким бы милым он ни был, его предпочтения довольно жуткие и сомнительные.» Намджун заметно вздрагивает, когда он вспоминает об этом «Фу, пауки. Они сбежали и спрятались в нашей танцевальной студии, помнишь? Мы не могли тренироваться целую неделю. И кошки ещё! Я чувствовал себя, как в каком-то долбанном зоопарке! Бан PD-Ним тоже не очень обрадовался. Он всё ещё использует это против меня.» Юнги просто щёлкает пальцами. Да, переполненное, суетливое общежитие, вероятно, не лучшее место для двух тарантулов размером с ладонь, но они были красивыми, и Чимин назвал их «Мин Чимин» и «Пак Юнги», и они выглядели очень мило, когда Чимин позволил им заползти ему на голову и прятаться в его пушистых волосах. Это того стоило, решает Юнги, игнорируя оскорбительные слова Джуна. Десять из десяти, что он бы сделал это снова. Однако это не меняет того факта, что Намджун прав. Упрямый, со склонностью никогда ничего не забывать. Намджун может принять душ после Хосока, хорошо. Ну, теперь Юнги остался с… Чонгук смотрит на Юнги, в то же время как и Юнги на Чонгука и их глаза встречаются. Несколько мгновений они оценивают друг друга, пока Чонгук не расслабляется и на его лице не появляется самодовольная улыбка. «Прости, хён, но мы оба знаем, что я проберусь в ванную после Намджуна, что бы ты ни пытался сделать. С таким же успехом ты можешь дать мне пятое место, не сопротивляясь.» Юнги мысленно спорит с самим собой, должен ли он начать драку с макнэ, но он передумывает. Результат будет тот же, как бы ему это не нравилось. Он решает, что Чонгук мелкая задница.

♦

      Все, что он хотел сделать, когда они добрались до дома, это принять душ и заснуть. Он что, просит слишком многого? Это был долгий день, и баскетбол был действительно утомительным, и он сделал всё возможное! Он устал… Он просто жаждет горячего душа и мягких простыней… И, может быть, обниматься кое с кем рыжеволосым… Ну, ему придётся дождаться душа, но, по крайней мере, он может снять свою потную одежду и, возможно, немного вздремнуть, прежде чем настанет его очередь. Он подходит к двери в их с Джином комнату и открывает её. Что-то не так, он это сразу понимает. — Наконец-то, хён. Я уже устал ждать тебя. Это Чимин. Юнги уверен в этом, хотя в комнате слишком темно, чтобы он мог что-то разобрать. Но он всегда узнавал этот сладкий голос, мягкий и дорогой, как мёд или шёлк. С лёгкими нотками дразнящего озорства, скрытые в нём, и многообещающий… Всегда такой многообещающий… К своему удивлению, он не настолько напуган, насколько, вероятно, должен был быть. Вздохнув, он закрывает дверь и запирает её за собой, отключая все источники света. Он слышит тихий шелест, небольшое хихиканье, которое кажется все ближе. Чимин приближается к нему. Он ждал здесь Юнги, так что, кажется, уже привык к темноте. Юнги ждёт, и ощущает дрожь другого человека, приближающегося к нему, в то время как он не чувствует того, что это заставляет его сердце биться быстрее Но у него есть ещё одна проблема… Как бы он не ценил близость с Чимином, как бы он не был готов к этому обычно, он просто не может заставить себя возбудиться. Ему жаль разочаровывать Чимина, но он так чертовски устал и расстроен, потому что он должен ждать своего священного душа, он просто не чувствует этого сегодня вечером.  — Мне жаль, Чимин, но я не готов к этому сегодня. На самом деле я так устал, что боюсь заснуть прямо посреди секса, и мне бы очень хотелось избавить нас обоих от этого позора. Давай просто примем душ, ляжем спать и, возможно, немного пообнимаемся, ладно? — Он не получает ответа. Тишина почти пугает, и Юнги нервно спрашивает себя, не расстроил ли он сейчас Чимина. — Чиминни? — спрашивает он неохотно. Ничего. Застонав от разочарования, Юнги тянет руку туда, где, как он знает, должен быть выключатель, и включает свет. Он не знает, чего он ожидал, но это определённо не то. К чёрту душ, к чёрту тот факт, что он чувствовал усталость всего за несколько секунд до этого. Сон для слабаков! Кажется, у него есть более срочная задача. Потому что, чёрт возьми, трудно устоять перед Пак Чимином, когда на нем не надето ничего, кроме пары черных боксёров, которые на самом деле сидят так облегающе и выставляют гораздо больше, чем скрывают. Он стоит не дальше чем в трёх метрах от старшего, руки сцеплены за спиной, мышцы живота подрагивают, когда он слегка качает плечами. И на нём всё ещё эта грёбаная золотая медаль. Юнги не знает, почему, но видя, что кусок блестящего металла грузно, но удобно лежит на груди Чимина — соприкасаясь с его кожей каким-то образом заводит его. Просто тот факт, что он почти обнажён, в то время как гордо демонстрирует свою медаль, тот факт, что он может носить её, потому что он победил. Он может носить её, потому что он был, блять, лучшим, не меньше этого. Проявление его триумфа таким грязным способом возбуждает Юнги до невозможности. Он не знает, хочет ли он сорвать эту дразнящую вещь с шеи Чимина или хочет обвести её пальцами и языком, пока тот не станет дрожащим беспорядком под его умелыми действиями. Чимин наблюдает за ним тёмными хищными глазами, на его лице растет веселая ухмылка, когда он замечает, как взволнован Юнги. Чимин поднимает одну руку из-за спины, чтобы провести по нижней губе большим пальцем, уже ожидая следующих действий Юнги.  — Жаль, что ты не чувствуешь этого сегодня. Я хотел отпраздновать нашу победу, понимаешь — Чимин мило дуется, и Юнги хочет ударить его, как очаровательно он сейчас играет, вытаскивая пальцы изо рта и проводя ими вниз к паху, чтобы одновременно провести кончиками пальцев по растущей выпуклости и начать то, что он имеет в виду под праздником, а Юнги мысленно борется с его кокетливым поведением.  — У меня даже есть кое-что для тебя ~ — щебечет младший, сокращая расстояние между ними тремя быстрыми шагами. Руки Юнги сжимаются в кулаки по бокам и он напрягается, потому что Чимин внезапно оказывается прямо перед ним. От него пахнет потом, дезодорантом и чем-то диким и тяжёлым. Это просто Чимин, и было бы так легко протянуть руку и притянуть его ближе. Однако Юнги сдерживает себя, глубоко вздохнув и глядя Чимину прямо в глаза. Чимин смотрит на него сквозь ресницы, пристально и напряженно глядя. Он слегка наклоняет голову в сторону, несколько прядей его оранжевых волос падают ему на лоб.  — У меня есть это — начинает он, и его пальцы обводят контуры золотой пластины, упирающейся в его грудь, едва слышный вздох покидает его, когда медаль слегка трется о его кожу. Юнги чувствует мурашки по коже.  — Поэтому я подумал, что хён тоже нуждается в этом, —  заканчивает он со счастливым хихиканьем, вытаскивая из-за спины и другую руку, наконец показывая, что он прятал там все это время. Это золотая медаль Юнги. Чимин, должно быть, взял ее, когда положил их трофей на кухонный стол и предложил принять душ последним. Маленький засранец все спланировал с самого начала, да?  — Тогда давай отпразднуем это, — пробормотал Юнги, стягивая рубашку через голову и небрежно бросая ее на пол, слегка опустив голову, чтобы дать Чимину лучший доступ, когда младший надевает доказательство их победы на его шею.

Two Feet - Had Some Drinks

Он шипит, когда холодный металл соприкасается с его нагретой кожей, и выжидательно смотрит на парня. — Эм, это выглядит неплохо. — Выглядит действительно хорошо. Блять! Он чувствует вес медали на шее, грубый материал ленты трётся о его ключицы, а сама медаль лежит у него на груди, как будто она принадлежала ему с самого начала. Волосы на затылке встают дыбом, кожа покалывает, возбуждение, заставляет его издать тихий стон.  — Ох, чёрт, это так сексуально. Ты выглядишь чертовски сексуально, хён, — Еле дышит Чимин и внезапно прижимается к Юнги, его зрачки расширяются, а нетерпение и отчаяние обнаруживаются в его поспешных действиях, когда он обхватывает обеими руками шею Юнги и дёргает его вперед, чтобы их губы с силой столкнулись. Их груди сталкиваются, их медали стучат вместе со слышимым лязгом, и они оба бесстыдно стонут, опьянённые от эйфории из-за своей настоящей победы. Юнги разворачивает их и толкает Чимина в закрытую дверь позади них, а младший шипит, когда его спина сталкивается с прохладным деревом. Его руки начинают блуждать, одна скользит ниже, исследуя рельефную спину Юнги и следуя по форме позвоночника, ногти впиваются в его кожу, когда Юнги жадно кусает нижнюю губу Чимина. После пальцы младшего вплетаются в волосы на затылке рэпера, время от времени дергая их и заставляя Юнги рычать в рот Чимину. Юнги крепко держится за бёдра Чимина, пальцы скользят под резинкой чёрных боксеров, надавливая на небольшие тазовые косточки. Чимин так возбуждён, что практически прыгает на бёдра своего парня, скользя обеими ногами по пояснице Юнги и скрещивая их за его спиной. Мышцы его восхитительных бёдер трясутся, когда он цепляется за Юнги, как коала. Блондин заводит левую руку к заднице Чимина, опуская всю ладонь под боксеры и ощупывая её. Он прислоняет Чимина к двери, чтобы поддерживать вес младшего. Его другая, теперь незанятая, рука начинает блуждать по телу Чимина, скользить по нижней стороне одного бедра, подниматься вверх по бокам Чимина. Кончики пальцев скользят по очертаниям его контуров, прежде чем прокрасться между их плотно прижатыми телами, чтобы добраться до медали Чимина. Она уже теплая и немного влажная от пота младшего, и Юнги берет её, чтобы лениво провести по его груди. Чимин бесстыдно трётся о него и разрывает поцелуй, ударяясь о дверь с глухим стуком. Его глаза закрываются, и рука, которую он держит на спине, тянется вверх, крепко сжимая блондинистые пряди. Юнги беспорядочно целует шею Чимина оставляя засосы на гладкой коже и утыкается в неё носом, пока проводит тонким краем медали по вставшим соскам Чимина, дразня его. Спина Чимина от восторга изгибается, ноги сжимаются вокруг бедер Юнги, высокие стоны и скулёж вырываются из его рта. Юнги усмехается, проводя медалью по ключицам Чимина, заставляя его запрокинуть голову назад. Они снова небрежно целуются, их языки скользят вместе, а зубы сталкиваются. Юнги возвращает медаль к соску Чимина. Младший чуть ли не кусает язык Юнги. Он вздрагивает, удовольствие слишком велико. Чимин стонет в рот Юнги, непроизвольно толкаясь бёдрами вперёд. Их эрекции касаются друг друга через одежду, и Юнги стонет, после чего мягко оттягивает и ослабляяет хватку Чимина. Ноги рыжеволосого мальчика дрожат, когда он ставит их обратно на пол, а колени подгибаются и он почти падает из-за ослабших конечностей. Но его ловит Юнги, обхватывая лицо Чимина руками. Младший выглядит абсолютно привлекательно: волосы взъерошены и потные, пухлые припухшие от поцелуев губы открыты, щёки окрашены в мягкий оттенок красного, глаза прикрыты, а взгляд затуманен, расфокусирован. Ох, Юнги хочет дразнить его, пока он отдастся ему. Хочет Чимина полностью в своей власти, хочет испортить его, хочет услышать его слезы и мольбы. — В постель. Сейчас же. И сними эти чертовы боксеры, —  приказывает он, после того, как молча восхищался Чимином. Его голос хриплый и слегка дрожит от того что он пытается сдерживать себя. Чимин вздрагивает от приказывающего тона, но он делает так, как ему велят, цепляясь большими пальцами за полосу своих боксеров и стаскивая их вниз, пока не вылазит из них. Он вздыхает с облегчением, когда его болезненно твердый член освобождается и Юнги не может удержаться чтобы положить руки на него, заставляя Чимина вскрикнуть от возбуждения. Чимин тянется к руке Юнги, переплетает их пальцы вместе и ведет его к кровати. Однако он останавливает рэпера, поворачиваясь и прижимая ладонь к груди. Они стоят мгновение, и после секунды молчания, брови Юнги поднимаются в полном замешательстве. — Могу я отсосать у тебя? Я действительно хочу отсосать у тебя… — Чимин наконец-то дышит, и Юнги сглатывает: во рту внезапно пересыхает из-за довольно откровенной просьбы — Боже, Чиминни, когда-нибудь ты меня убьёшь, — шепчет он, но все равно садится на край кровати, широко расставив ноги и откинувшись назад, опираясь на обе руки. Он выжидающе ухмыляется Чимину. — Но я с удовольствием, милый. Иди сюда. — Ему не нужно повторять дважды. В одно мгновение младший становится на колени между его ног, пальцы перемещаются на пояс старшего и расстегивают пуговицу и молнию джинсов. Юнги помогает ему приподнимая бедра, и они оба стягивают с него брюки вместе с нижним бельем, оставляя их обоих полностью голыми, за исключением золотых медалей, все еще свисающих с их шей.  — Блять… — хнычет Чимин, полностью возбуждённый из-за открывшегося перед ним зрелища. Юнги сидит перед ним, выставляя мускулистое тело и сверкающую медаль на обозрение. Его грудная клетка вздымается с резкими вдохами, кожа практически светится от тонкого слоя пота. Взгляд Юнги излучает жесткость, похоть и уверенность в себе. Он выглядит просто охуенно, невероятно превосходно, могущественно, и Чимин с нетерпением ждет, когда услышит его голос. Без лишних слов он обхватывает обеими руками тело Юнги, открывая рот над одним из его сосков, а затем опускается ниже, проводя языком по краю золотой медали рэпера. Юнги задыхается от внезапного прикосновения влажного языка Чимина к коже и когда младший облизывает сияющий металл оставляя влажную полосу. Чимин берет золотую медаль Юнги между губ, грызет ее, тащит за собой и сосет, создавая непристойные, неприлично громкие звуки разносящиеся по комнате. Сам Юнги не очень хорошо себя чувствует, когда мальчик с оранжевыми волосами играет в такие игры, одно зрелище чего стоит: Чимин встал на колени перед ним на полу, медаль Юнги между губ, щеки покраснели, глаза затуманены.  — Перестань дразнить, — требует он напряженным голосом, мягко толкая Чимина, пока тот не отпускает медаль и не начинает целовать Юнги в живот прямо до его члена. Чимин усмехается Юнги, милой, невинной улыбкой, прежде чем наклоняется вперед и с нетерпением берёт член блондина в рот. Юнги стонет и его бёдра сжимаются, влажный, горячий жар поглощает его, красивые губы плотно обхватывают член рэпера. Мягкие пальцы одной руки начинают обхватывать основание члена Юнги. То место, до которого Чимин не может достать своим ртом. Он слизывает первые капельки смазки. Юнги поглаживает волосы Чимина, короткие вздохи вырываются из его рта. Рука бродит по затылку Чимина, далее вниз к его шее, обвиваясь вокруг ленты медали Чимина. Он тащит его бессознательно, но обнаруживает, что не может этого сделать. Потому что Чимин фактически обернул свободную руку вокруг собственной золотой медали, держась за неё. Юнги не знает, почему, но это вызывает у него ещё большее возбуждение. Головка его члена прижимается к задней части горла Чимина. Младший начинает быстрее сосать, и Юнги в мгновение ока кончит, если они продолжат в том же духе. Но Чимин вдруг замедляет темп, чуть ли не отрываясь от Юнги, лениво поглаживая член одной рукой и оставляя только кончик во рту. Язык несколько раз нежно обводит головку. Юнги думает, что Чимин просто хочет чередовать свои приёмы, но он продолжает в том же духе. Его губы обернуты вокруг головки мучительно твердого члена старшего, и Юнги становится нетерпеливым. Он собирается спросить, что случилось, и уже готов мягко заставить Чимина вновь полностью взять член в рот но… Вот когда он чувствует э т о. Что-то твёрдое и гладкое прижимается к нижней стороне его члена, материал инородный и искусственный, как пластик. Он тоже тёплый. Тёплый, твердый и дискообразный: круглый и тонкий. Медаль Чимина. Чимин на самом деле прижимает свою медаль к нижней стороне члена Юнги, потирая им по толстой, пульсирующей вене и создавая восхитительное трение. Спина Юнги выгибается, а удивлённый вскрик срывается с его губ. Чимин усмехается и стучит своей медалью по яйцам Юнги несколько раз, одновременно посасывая кончик чувствительного члена блондина. Он возвращает медаль назад. Теперь, ее край давит на щель Юнги Старший шипит и с силой оттаскивает Чимина за волосы, потому что его внутренности горят, и он бы кончил, если бы они не остановились.  — Довольно, милый. Я не хочу кончить так легко, — стонет Юнги и тянет Чимина вверх на свои колени, чтобы соединить их рты вместе. Чимин хмыкает в знак согласия и обнимает его, немного гордясь тем, что он заставил своего хёна потерять самообладание.  — Маленький кусок дерьма… — нежно бормочет Юнги, покусывая шею Чимина и втягивая кожу, оставляя новые отметины В это же время, его пальцы возвращаются к ягодицам Чимина, и схватив половинки он слегка разводит их, чтобы надавить одним указательным пальцем между ними. Он несколько раз дразняще обводит края входа Чимина, и младший начинает дрожать в его руках. Нетерпеливый скулёж срывается с его опухших, греховных губ. Он прижимается к пальцу Юнги и старший хихикает.  — Так не терпится? — спрашивает он с робкой усмешкой, ослабляя все свои движения, чтобы ещё больше разозлить младшего.  — Я думал, мы хотим отпраздновать нашу славную победу сексом? Так скажи мне, чего ты ждешь, Шугамс*? — Чимин отодвигается назад, медленно ведя ногтями вверх по спине Юнги, нервно двигаясь на его коленях . — Меньше разговоров, больше секса уже. Давай, дедушка, я знаю, что ты справишься! — он в шутку подбадривает Юнги, осыпая лицо блондина небольшими поцелуями в качестве извинения за свои довольно грубые слова. Юнги качает головой с удивленным смехом, игриво кусая мочку уха младшего. Чимин довольно дерзкий. Он действительно любит это в нём.  — Да о чём ты думаешь? Я все еще хён для тебя, дерзкий, маленький негодник, — отвечает он тем не менее. — Я должен наказать тебя за это, понимаешь? Тебе нужно научиться уважать других. — Он проталкивается пальцем во внутрь Чимина. Рыжеволосый мальчишка дергается, и все его тело содрогается в предвкушении. Другая рука Юнги схватывает золотую медаль младшего и большой палец гладит гладкий материал. — Но поскольку это особый случай, я позволю этому случиться, на этот раз. Считай, что тебе повезло, милый. И поздравляю с победой. — Юнги улыбается и дёргает Чимина за медаль, чтобы глубоко поцеловать его, и, наконец, его палец полностью проталкивается в горящее нутро. Чимин стонет, дрожит и кладет обе руки на широкие плечи рэпера, чтобы лучше держаться. Жжение, которое сопровождается недостатком смазки, действительно восхитительно. — Поздравляю… Ха… тебя тоже, Юнги-я. Это н-наша победа…— хнычет Чимин в губы Юнги, и случайно ударяет их лбы вместе, когда Юнги, заставляет его дёрнуться вперёд. Однако в следующий момент, он надавливает уже чуть в другом месте. Длинные пальцы Юнги восхитительно двигаются внутри Чимина. Старший находит его простату и начинает без промедлений атаковать её, толкаясь снова и снова. Чимин вертится во все стороны, удовольствие слишком сильное, чтобы спокойно принять его. Юнги вставляет в него третий палец и трахает его медленными, затянутыми движениями, прикасаясь к нему так глубоко, и Чимин чувствует себя горящим, потому что он чувствительный, и Юнги точно знает, на какие кнопки ему нужно нажать, чтобы превратить младшего в нуждающийся, стонущий беспорядок. Юнги в последний раз вставляет пальцы в сладкую дырочку младшего, отодвигаясь от красивого рта Чимина, чтобы засосать сосок. Спина Чимина с силой выгибается, младший яростно всхлипывает, от начинающейся дрожи по телу. — Твою мать, ты такой сексуальный, что я не могу больше ждать. На колени, детка, давай — стонет блондин и вытаскивает пальцы из Чимина, который протестует с небольшим нытьем, но все же неуклюже слезает с коленок Юнги. Он ползёт дальше вверх по кровати и следует указаниям старшего, собираясь: его задница высоко в воздухе, ноги раздвинуты, руки обхватывают простыни над ним и левая щека прижимается к матрасу. Он щурится на Юнги, который все еще сидит на краю кровати за ним. — Эй, подойди, Шугамс, не оставляй меня тут! Подойди и трахни меня уже, — скулит младший и Юнги ухмыляется при повторном использовании прозвища, прежде чем встать и схватить бутылочку смазки из прикроватной тумбочки. Он присоединяется к Чимину на кровати, встаёт на колени за мальчиком с оранжевыми волосами. — Такой красивый, только для меня, — пробормотал он сам себе, а не Чимину, но все равно младший слышит его, и если бы блондин увидел его лицо сейчас, он бы заметил ярко-красный румянец, покрывающий красивые щёчки другого. Юнги не торопится и просто наблюдает за Чимином, наслаждаясь тем, насколько беспокойным и взволнованным становится младший, прежде чем он поднимает руку и прижимает ладонь к спине Чимина, прямо над копчиком. Чимин слегка подпрыгивает от внезапного прикосновения, и выдаёт приглушённый стон. Юнги начинает успокаивающе гладить нижнюю часть спины. Его грубые мозолистые кончики пальцев трутся о чувствительную кожу Чимина, вызывая у того восхитительное трение, от которого волосы на затылке встают дыбом. Через некоторое время рэпер использует обе руки и спускается ниже, чтобы помассировать большой зад младшего. Бёдра Чимина одобрительно трясутся, и Юнги облизывает внезапно пересохшие губы из-за вида перед ним, потому что ему не терпится сожрать младшего. Он вновь толкается двумя пальцами во внутрь, просто чтобы убедиться, что парень достаточно растянут. Чимин выгибается дугой. Его позвоночник, спина и мышцы пульсируют когда он застывает от внезапного удовольствия, прошедшего через все его тело. Юнги снова попал по простате.  — Боже, — Чимин начинает рыдать. — О Боже! Потому что это хорошо, но в то же время этого недостаточно, и Чимин может просто сойти с ума от экстаза, накапливающегося в его животе. Юнги наклоняется вперёд и облизывает его, оставляя мокрую полоску от уха Чимина до лопаток. Его язык цепляется за грубую ленту медали Чимина. Младший сжимается под ним, его тело красиво изгибается и поворачивается, первые слёзы возбуждения и разочарования блестят в уголках глаз. Чимин, кажется, готов. Хорошо. Юнги, наконец, вынимает пальцы и берет его собственный до боли твердый член, быстро смазывая себя, прежде чем придвинуться к пульсирующему входу Чимина.  — Поторопись! — Младший заикается, его голос почти на грани истерики. Он в таком отчаянии, что если Юнги не трахнет его прямо сейчас, он сделает это сам. Он даже больше не шутит. — Твоё желание — моё действие, милый, — отвечает Юнги с ухмылкой и толкается бёдрами вперед, скользя внутрь одним плавным движением. Чимин застонал и сжал простыни. Они делали это достаточно часто, чтобы Юнги с самого начала попадал в его «сладкое место». Младший чувствует вспышку удовольствия, проходящего сквозь него. Его пальцы ног сжимаются. — Боже, просто двигайся, Шугамс! Ю-Юнги, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Он хрипит, убеждая Юнги продолжать.  — Нет, пока нет… Не хочу сделать тебе больно, Чимин. — Отвечает старший дрожащим голосом. Его сдавленный голос и руки, которые сжимают бёдра Чимина в стальном захвате, дают о себе знать, насколько он возбужден, потому что младший мокрый, горячий и тугой, он такой красивый на матрасе под ним. Но он действительно не хочет причинять ему боль, и они остаются неподвижными в течение долгого времени — к неодобрению Чимина — прежде чем Юнги поддастся его желанию и начнет двигаться.  — Ч…чёрт, не дразни… — Младший заикается, его голос ломается, когда Юнги выходит и медленно толкается назад. Трение восхитительное и интенсивное, но этого явно недостаточно. Чимин чувствует его глубоко внутри. Мышцы спины пульсируют под потной кожей, когда его тело напрягается. — Я не дразню. Просто… Осторожно… Осторожно, чтобы не навредить тебе, — отвечает Юнги, без устали поддерживая спокойный ритм и наблюдая, как Чимин медленно прогибается под его нежными толчками.  — Как-то… Это не похоже на праздник, скорее… трагедия, — удаётся сказать младшему, закатывая глаза назад. Довольные стоны, опровергают его слова и показывают, насколько ленивый темп Юнги нравится ему. — Оу? Тебе не нравится? — невинно спрашивает Юнги, едва двигая бедрами, его член начинает неотрывно давить на простату Чимина. Мальчик с оранжевыми волосами кричит и прижимает лицо к матрасу, чтобы заглушить свои отчаянные крики. — Что это было? Боюсь, как… Как ты меня назвал… «дедушка», я не расслышал тебя как следует. Будь так мил и повтори свои слова, — старший наигранно сожалеет, один уголок рта изгибается в веселой усмешке. Чимин только проклинает его, отчаянно толкаясь задницей назад в тщетной попытке заставить Юнги ускорить свой темп. Рэпер убирает одну руку с бёдер Чимина, чтобы провести кончиками пальцев вверх по позвоночнику, прежде чем запустить их в тёмные локоны младшего. Юнги становится абсолютно неподвижным внутри Чимина. Чимин вздрагивает, и взрывается рыданием. Первые слёзы от переутомления переполняют его, и стекают на раскаленные щёки и дрожащие губы.  — Ю-юнги… — он пытается пожаловаться, хриплым голосом, на грани срыва. Однако, он замолкает, когда Юнги начинает тянуть его за волосы. Острая боль вызывает еще больше слёз, но в то же время заставляет его болезненно твёрдый член дергаться от возбуждения. Теперь они сидят в вертикальном положении: Чимин стоит на коленях перед Юнги, член старшего все еще глубоко внутри него, его потная спина прижата к широкой груди блондина — он трепещет от восторга, когда чувствует как медаль Юнги давит на позвоночник — мышцы его бедер и живота напрягаются, когда рэпер выгибает его спину. Юнги не отпуская волосы Чимина, откидывает его голову к себе на плечо, обнажая шею, и вонзает в нее зубы. Новая поза даёт Чимину насадиться глубже, чем когда-либо на член старшего, и он неистово стонет, когда на его простату обрушивается сильное давление. Юнги отпускает волосы Чимина, чтобы свободно обхватить пальцами шею. Большой палец скользит по его дергающемуся адамову яблоку. Свободной рукой, он отпускает его бедро и прокрадывается вверх по внутренней стороне, чтобы погладить его подёргивающийся живот. Младший вздрагивает, чувствуя мурашки от интимного прикосновения. Его сердце начинает биться быстрее. Он чувствует, как его собственная золотая медаль горит на коже, и его глаза трепещут, когда он полностью отдается в руки старшего. Он любит Юнги. Юнги тоже его любит, он знает. Он доверяет ему. Удовольствие сводит с ума. Если Юнги не начнёт двигаться в ближайшее время, Чимин умрёт. Не зная, куда положить руки, он отчаянно тянется к Юнги, поднимая левую руку, чтобы положить её на затылок блондина, и находит пальцы того на своем животе справа. Юнги улыбается ему в плечо, оставляя поцелуи на его нагретой коже, прежде чем поднести рот к мочке уха младшего. Чимин сейчас дрожит, как лист. Он хочет кричать, плакать и бить Юнги по голове, потому что он ахуеть как дразнит, а младший так возбужден и расстроен… Его тело дрожит под тихими рыданиями, горячие слёзы затуманивают его зрение.  — Давай попробуем ещё раз. Я сказал: Повтори. Чего ты хочешь, милый? — Юнги шепчет Чимину на ухо, горячее дыхание окутывает кожу младшего. Его голос глубокий, почти как рык дикого животного. Может и не похоже, но он почти на пределе своих возможностей, как и Чимин. Как бы он не любил дразнить младшего, как бы он не любил доводить его до скулежа и мольб, он не может продолжать свои игру дольше. Он начинает двигаться слегка, хаотично, осторожно хватаясь за бедра парня и жадно покусывая мочку уха Чимина. Младший хныкает, его напряженные мышцы болят в знак протеста. Это чистейшая пытка. Юнги — сам дьявол. — Я… я просто… Сильнее, пожалуйста, Шуга-а! Сильнее, быстрее, сильнее! Пожалуйста, пожалуйста! — Чимин умоляет, рыдает и извивается от прикосновения другого. Его мысли захвачены удовольствием. Юнги хмыкает, продолжая не спеша трахать младшего. — Почему сегодня такой отчаянный, милый, мм? Почти всегда тебе нравится это. Ты обычно любишь, когда я трахаю тебя медленно, долгое время. Почему все дни такие разные, почему ты сегодня такой отчаянный? — хочет знать блондин покусывая шею Чимина. Спина Чимина изогнулась, он тихо стонет. Это просто… этого недостаточно. Он ломается. Он ломается.  — Потому что мы победили! Ты выиграл! Потому что у тебя на шее медаль, и ты выглядел так классно, когда играл в баскетбол ранее, и я просто хочу, чтобы победитель трахнул меня сильно, толкался в меня, пока я не увижу ёбаные звезды! Черт возьми, Юнги, я хочу отпраздновать наш триумф. Я хочу, чтобы ты сломал меня! Пожалуйста. Пожалуйста, Юнги, мы победили. Ещё! Я хочу больше сегодня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Он плачет, кричит, перебивая сам себя. Он сильно прижимается к Юнги, хотя рэпер уже и так в нём по самые яйца.  — Пожалуйста, Юнги! Ты уничтожил их всех, ты победил. Ты такой сильный и могущественный, ты, блять, лучший! Поиздеваешься надо мной, пожалуйста? Используешь меня? Сломаешь? Пожалуйста? Правда, пожалуйста? — Младший скулит и поворачивает голову, чтобы оглянуться на Юнги, все его поведение выражает крайнюю покорность. Горящие щеки окрашены в ярко-розовый оттенок, тёмные глаза обрамлены удовольствием, отчаянием и сверкающими слезами. Прекрасно. Захватывающе красиво. Чимин — настоящий ангел. Уязвимый, драгоценный, великолепный. Он. Только. Юнги. Вот и всё. Юнги больше не может это терпеть, он тоже ломается. — Боже, я, блять, очень люблю тебя, Чимин. Не волнуйся, я о тебе позабочусь. Я не единственный, кто выиграл. Ты сегодня тоже неплохо справился. Ты должен быть вознагражден за это, — рычит Юнги и ускоряет свой темп внезапно, без предупреждения. Рот Чимина открывается в беззвучном крике. — О, да, вот так! Сильнее. Быстрее. О, Боже! Юн-ги — младший быстро ориентируется после внезапного изменения скорости и призывает старшего продолжать с нетерпением крича. Юнги шипит и толкает Чимина вперед на локти, потому что рыжеволосый сейчас действительно в отчаянии: необходимость начинает читаться на его лице. Он кладет одну руку на бедро младшего, по-хозяйски сжимая его, а другую кладет на затылок Чимина, пробегая пальцами по довольно коротким волосам, прежде чем снова обхватить ленту золотой медали младшего. Он несколько раз обматывает ленту медали вокруг своей руки и начинает тянуть, толкая тело Чимина и одновременно лишая того воздуха. В это время он задает жёсткий ритм, с такой силой врезаясь в податливое тело под ним, что Чимин дрожит и дёргается вперёд с каждым новым мощным толчком. Глаза Чимина закрываются сами по себе, пухлые губы открываются, чтобы тяжело вздохнуть, и он задыхается, когда Юнги вновь использует медаль чтобы толкнуть Чимина на себя. Его предплечья и бёдра начинают трястись от усилий удержаться на ногах, но он тем не менее побуждает рэпера не останавливаться своим скулежом и всхлипываниями, с рвением встречая каждый толчок Юнги. Сейчас он чувствует головокружение из-за нехватки кислорода в организме. Кровь устремляется к ушам, лента и сама медаль впиваются в кожу, в горло, и он задыхается. Чёрные точки бегают перед глазами, когда он вновь широко распахивает глаза. Юнги трахает его как животное, дикое, безжалостное животное. Он душит его, и это такое восхитительное чувство, что Чимин почти снова начинает плакать.  — О да! Боже, да! — Тебе нравится, милый? — спрашивает Юнги сквозь стиснутые зубы, изредка дергая медаль Чимина. Его собственная медаль качается взад и вперед с их ритмичными движениями, ударяя его покрытую потом грудь каждый раз, когда он толкается в Чимина. Он облизывает губы и наслаждается нереальным зрелищем перед собой. Чимин — самое прекрасное, самое совершенное существо, которое он когда-либо видел. Люди должны, блять, драться с ним, если они не согласны с его мнением! Чимин хочет сказать «да», хочет сказать Юнги, что это лучшее чувство во всём мире, что он никогда не чувствовал себя лучше, что Юнги великолепен и мил и только его. Что Чимин так его любит. Но он даже не может нормально дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить, поэтому вместо этого он отчаянно кивает головой. Да, да, ему это нравится. Очень даже. Юнги улыбается и продолжает свой мощный темп, и единственное, что громче, чем звук кожи, ударяющейся о кожу — это пронзительные, мяукающие стоны Чимина. Чимин чувствует ритмичную пульсацию вен на своей шее. Грудь вздымается с большим трудом. Всё начинает расплываться. Лента его медали впивается в кожу, и завтра будут следы, он уверен в этом. Он смотрит уже вперёд, проводит пальцами по меткам Юнги, по знакам, что Чимин — его. Юнги попадает в его простату с полной силой. Чимин задыхается, пальцы ног сжимаются, тело застывает с резкой волной удовольствия прошедшей через него. Недостаток кислорода не только почти что лишает его сознания, но и обостряет все чувства. Чимин чувствует себя более чувствительным, становится более уязвимым. Кольцо мышц горит и пульсирует вокруг члена Юнги, кожу начинает саднить на прохладных простынях. Но Юнги не хочет причинять ему боль, его драгоценному Чимину, и хотя он сам потерялся в своем возбуждении, он всё ещё думает, поэтому немного отпускает медаль Чимина, давая младшему возможность снова вздохнуть свободно. Как ни странно, внезапный приток кислорода делает Чимина слабым. Это просто ошеломляюще и всего слишком много одновременно. Порция воздуха проникает в его лёгкие, заставляя его чувствовать, что они вот-вот взорвутся. Всё его тело расслабляется и падает вперёд, предплечья больше не поддерживают его вес. Его голова кружится всё больше и больше. Он чувствует себя раздавленным и немного сонливым. Его плечи касаются матраса, голова поворачивается в сторону, левая щека вдавливается в простыни, и он открывает рот, чтобы жадно вдохнуть, глотая воздух, как человек, умирающий от жажды, со стаканом воды. Юнги отпускает медаль Чимина, чтобы дотянуться до его лица и убрать несколько прядей, чтобы посмотреть ему в глаза и убедиться, что с младшим всё в порядке. Действие настолько нежное и ласковое, в отличие от его жестокого темпа, что уголки рта Чимина растягиваются в счастливой улыбке. Он ищет взгляд Юнги краем глаза. Рэпер мягко расчесывает волосы парня, проводя большим пальцем по высокой скуле, лаская новые, красные и грубые отметины на шее у младшего.  — Ты в порядке? Достаточно ли я тебя сломал? Это то, чего ты хотел? — Юнги спрашивает тихим, напряжённым, но слегка обеспокоенным голосом. Просто чтобы убедиться. Чимину нужно время, чтобы ответить. Все его тело врезается в кровать с резкими толчками. Его простата стала чувствительной до такой степени, что спина до невозможности сильно прогибается, когда туда врезается член блондина, и это так хорошо… Он даже не может думать… Юнги так хорошо его трахает, что он не знает… как он это делает. Член старшего пульсирует внутри него, и пальцы ног Чимина сжимаются сильнее. Жалкий скулёж вырывается из глубины его груди. — Чимин? Милый, ты в порядке? — Юнги пытается добиться ответа снова, потому что он немного параноик и хочет — нет, нуждается — в уверенности, что Чимин в порядке. Обе его руки находятся на бёдрах младшего, притягивая Чимина к себе, и его быстрый ритм не сбавляется даже сейчас. На самом деле он не очень боится, что они могли зайти слишком далеко, потому что Чимин тоже этого хотел, и он знает, что младший хорошо понимает границы своих возможностей. Юнги доверяет Чимину. Он бы сказал ему остановиться, если бы они переусердствовали. Кроме того, Юнги никогда не причинит вреда Чимину, даже случайно. Он слишком сильно любит его, чтобы сделать это. — Да, да, я в порядке. Более чем в порядке, Юнги… это так хорошо… О боже, прямо здесь! — наконец-то выдыхает Чимин хриплым голосом. Юнги вздохнул с облегчением. — Быстрее, Шугамс, быстрее. Ох, да! — Кричит младший, хватаясь за простыни и почти разрывая их, напрягая тело. Знакомое чувство невыносимого жара скапливается в низу его живота. Он сжимает Юнги ногами. Старший шипит и вдалбливает член в простату младшего. Чимин снова начинает рыдать. Но внезапно, прямо перед тем, как Чимин дойдёт до высшей точки, всё прекращается. Он хочет задушить блондина, когда тот внезапно выходит из него, потому что он был так близко, так близко, блять, и Юнги жестоко… оставляет его неудовлетворенным до такой степени, что это больно. В такие моменты он почти ненавидит старшего. Чимин начинает плакать снова, от разочарования и непонимания. Оскорбления, уже крутятся на его языке, но Юнги не позволяет ему долго страдать Он переворачивает младшего на спину и снова входит, задавая бешеный темп с самого начала. Однако волна удовольствия немного стихла и Чимин огорчается, беспокойно ёрзая на простынях. — Извини, милый. Хотел увидеть твоё лицо, — пробормотал Юнги в качестве объяснения. Чимин моргает со слезами и смотрит на Юнги, и в его бредовом состоянии, Юнги выглядит как настоящий ангел. Его более чем когда-либо, влажные блондинистые волосы падают на его пропорциональное лицо, глаза тёмные и мягкие, сияют любовью, с которой он смотрит на младшего, так, что у Чимина сжимается сердце. Он прижимает отёкшие ноги к пояснице Юнги и подтягивает его к себе, раскрыв руки. Он улыбается сквозь слёзы, глаза сверкают, так счастливо, сияют, как солнце, самое красивое, самое ценное в этом мире, и Юнги не знает, что он сделал, чтобы заслужить такого совершенства, как Чимин. — Иди сюда Юнги, — шепчет Чимин, протягивая руку к нему и Юнги падает на него, обнимая младшего и прижимая его к себе, их тела прижимаются друг к другу, как будто они хотят исчезнуть, раствориться друг в друге, груди вспыхивают друг о друга, их медали запутываются, носы задеваются, лбы соприкасаются интимным образом. Их дыхание смешивается, и они одновременно наклоняются вперед, встречаясь друг с другом в отчаянном поцелуе. — Я люблю тебя, Юнги, — шепчет Чимин, когда они снова отрываются друг от друга, маленькие пальцы впиваются в лопатки Юнги и слегка дрожат, когда старший со стоном вновь врезается в его простату. — Да, я тоже тебя люблю, Чимин. Еще раз поздравляю с победой, — урчит в ответ Юнги. Он снова набирает скорость и игриво покусывает за ухом младшего. Чимин смеется, затаив дыхание. — Поздравляю тебя тоже Юнги. Это наша общая победа. Знаешь, блять, на самом деле чувствуешь себя по-другому — даже лучше — после того, как ты был лучшим в чём-то, — размышляет он с забавным хихиканьем. Чимин должен сказать, он вполне доволен тем, как всё обернулось. Он планировал всё с того момента, как кто-то сунул ему в руки этот огромный трофей, и взгляд Юнги был на нем: тяжелый и сверкающий от эйфории из-за их победы. Чимин почувствовал вспышку возбуждения глубоко в животе, и он решил, что им нужно трахнуться позже. Неудача Юнги в проигрыше боя за душ, фактически угрожала его планам, но, слава богу, рэпер так же возбужден продемонстрированной силой и превосходством, как и сам Чимин. Юнги немного отстраняется от Чимина, чтобы опереться на свои руки и использовать всю свою силу, чтобы войти в младшего так глубоко, насколько он может. Чимин выгибается с удивленным вздохом. Внезапно, он так невероятно близок к кульминации снова, и он царапает спину Юнги ногтями, оставляя красные полосы на потной коже. Член старшего упирается в его простату, и ноги Чимина сжимаются на талии Юнги.  — Почти…я почти, Юнги! Сильнее, быстрее. О боже, о черт! Прямо здесь! — Чимин с отчаянными криками подгоняет своего возлюбленного, его лицо морщится от невыносимого удовольствия. Медаль Юнги свисает с его шеи, шлёпая Чимина по груди при каждом движении вперед и вздохе младшего, его глаза потемнели и наполнены безумной похотью. Юнги стонет и наклоняет голову к горлу Чимина. Губы целуют родинку на ключице, прежде чем он двигается вверх и натыкается на воспалённые, слегка опухшие следы на его шее. Чимин наклоняет голову назад, чтобы дать ему лучший доступ, сосредотачивая взгляд и вновь расфокусируя его на потолке. Юнги вновь давит на его простату и младший на секунду видит темноту перед глазами. Рот открывается издавая резкие вдохи и глубокие, ничем не сдерживаемые стоны. Юнги может извлекать из него звуки, о которых он даже не подозревал.  — Пожалуйста… — Жалобно всхлипывает он. Его горячие щёки мокрые от отчаянных слёз. — Юнги! — Чимин так близко, что почти больно. Его болезненно твердый член лежит горячим и тяжелым на животе, смазка вытекает из его щели. Он прижимается к Юнги, отчаянно нуждаясь в тепле. Его бедра двигаются сами по себе, встречая каждый сильный толчок старшего. Юнги поднимает одну руку, чтобы провести указательным пальцем по нижней части чувствительного члена Чимина.  — Не дразни меня, Юнгии-и. Пожалуйста, я не могу… Н-не могу этого вынести! , — умоляет Чимин, желая лишь, чтобы его рука так нужно сейчас обернулась вокруг его пульсирующего члена. Однако Юнги хочет его немного помучить, поэтому он снова отрывает руку, двигая её к лицу младшего. — Ты хочешь кончить, милый? — спрашивает он, не сбавляя быстрого ритма. Чимин резко кивает, несколько прядей его оранжевых волос падают на его прекрасные выразительные глаза. Юнги убирает их нежными движениями, а после удивительно нежно целует его в лоб.  — Я хочу, чтобы ты кончил нетронутым. Думаешь, ты сможешь сделать это для меня, Чимин? Будь хорошим мальчиком, — осторожно спрашивает он, — его тёмные глаза горят. Чимин корчится в безмолвной агонии на простынях под ними, роняя короткие всхлипывания со своих опухших зацелованных губ. — Но я не могу, Юнги! Пожалуйста, я не могу! — Он не перестаёт хныкать. В нем накапливаются напряжение и разочарование. Почти… Еще чуть-чуть… — Тшш, милый, успокойся. Уверен, ты справишься. В конце концов, ты ведь победитель, да? Лучший. Покажи мне, как чемпион кончает, — подбадривает Юнги, начиная двигаться в более быстром темпе. Чимин вздрагивает от грязных слов другого, руки изо всех сил держатся за плечи Юнги, слова старшего заставляет его подчиняться. Он находится на грани. Юнги хватает медаль Чимина и скользит рукой вверх по ленте, пока не достигает шеи младшего. Он сжимает пальцы вокруг широкого шнура, как будто срывая с Чимина кусок блестящего металла, но вместо этого откидывает его в сторону, слегка придушивая рыжеволосого мальчика. Всё не так, как раньше. На этот раз Чимин может дышать свободно. Лента только едва врезается в его кожу, но она всё ещё там. Он всё ещё чувствует её, как она начинает его плоть и давит на горло. И этого достаточно. Он ломается. Он л о м а е т с я. Чимин кончает совершенно нетронутым. Тело изгибается на кровати. Удовольствие, разрушающее его на самом деле настолько сильно, что заставляет его увидеть звёзды на мгновение. Его лицо искривляется, резкий стон, сопровождаемый выкриками имени Юнги, вырывается из его открытого рта. Старший в изумлении смотрит на выстреливающие белые струйки, достаточно сильные, чтобы попасть даже на подбородок младшего. Чимин так сильно сжимает Юнги, что тот остается внутри него. Они цепляются друг за друга, когда дрожат от оргазмов. Их губы находят друг друга для интимного, отчаянного поцелуя. Когда они, наконец снова приходят в себя, они оказываются лежащими на кровати. Юнги все еще наверху и внутри младшего. Их руки и ноги спутаны простынями. Они пытаются перевести дыхание, и руки Чимина поднимаются, чтобы мягко обернуться вокруг широких плеч Юнги. Старший отводит лицо от шеи Чимина. Его дыхание щекочет, и поэтому Чимин начинает слегка хихикать. Они так довольны сейчас. Так хорошо. Юнги больше не возражает, что ему пришлось ждать своей очереди в душ.  — Знаешь… Это было потрясающе. Мы должны почаще выигрывать, — говорит Чимин, в конце концов, нарушая тишину, отчаянно давя на грудь Юнги. Старший становится слишком тяжелым, а сперма Чимина высыхает между их животами. Юнги смеётся и выскальзывает из младшего, чтобы перевернуться и обнять Чимина. — Не говори! — отвечает он, сверху целуя влажные локоны младшего. — Помнишь, праздничный секс во времена «I need you»? Один из моих любимых. — О да, это тоже было невероятно. Я не мог ходить несколько дней. — Чимин вздрагивает от воспоминаний, инстинктивно прижимаясь ближе к Юнги, который подтягивает его к себе. Рэпер смотрит сверху вниз на свою маленькую любовь с ласковой улыбкой и поднимает одну руку. Он проводит пальцами от золотой медали Чимина до шеи, большим пальцем слегка потирая красные пятна. — Остальные убьют меня, когда увидят это… — бормочет он себе под нос.  — Я ведь не сделал тебе больно, правда? — он хочет убедиться. Его голос мягкий, из-за беспокойства и тревоги. Чимин моргает на него широко раскрытыми глазами, удивленный внезапной серьезностью в голосе старшего, и ему хочется плакать, потому что он так тронут заботой Юнги. Он качает головой и ловит руку Юнги, соединяя их пальцы вместе.  — Конечно, нет! Ты никогда не причинишь мне боль! — он отвечает, и это звучит так искренне и убеждающе, что Юнги чувствует боль в груди, потому что чёрт, Чимин ему так доверяет.  — Но мы намажем их мазью, когда будем мыться. Просто чтобы обезопаситься. Мы же не хотим, чтобы было заражение, правда? — решает Юнги и Чимин тычется носом в его щёку, выражая немое «спасибо». — Я люблю тебя. Я когда-нибудь говорил тебе об этом? Юнги смеется. — Да, я смутно припоминаю, что ты говорил что-то подобное. Кстати, я тоже тебя люблю. После этого они погружаются в уютную тишину.  — Мы… Должны действительно привести себя в порядок. Душ уже должен быть свободен, — наконец заявляет Юнги, глядя вниз на их липкие, грязные тела со сморщенным носом. Чимин смущенно кашляет.  — Ну, да… насчет этого… я имею в виду, ты прав, но дело в том… я не думаю, что могу двигаться прямо сейчас. — он хихикает, когда Юнги смотрит на него сбоку. — Ты вроде как разорвал меня на куски. Юнги самодовольно ухмыляется и успокаивающе гладит спину Чимина  — Хорошо, тогда ты останешься здесь, а я возьму полотенце. Никакого душа сегодня. Чимин оживляется, искренне удивляясь. — Ты не собираешься принять душ? После того, как ты так долго ждал этого? — Нет. Я сделаю это быстро, просто запрыгну, смою сперму и пот — я вернусь через пять минут. — Юнги пожимает плечами и отмахивается от младшего, который прижимается к нему со счастливым вздохом. — Это на самом деле самое большое доказательство любви, которое ты мог бы сделать для меня, — шутит Чимин, и Юнги игриво хмурится на него, ударяя указательным пальцем по лбу. — Ну, вот и все. Я люблю тебя больше, чем священный душ, — ворчит он отползая от Чимина, чтобы встать. — Подожди здесь и держи постель теплой, я пойду, возьму влажное полотенце. Мы можем обниматься и спать после этого. Чимин растянулся в теперь уже просторной кровати, сложив руки за головой. — Просто поторопись, я уже скучаю по тебе, — скулит он, подмигивая Юнги и надувая губы. Юнги насмехается и высовывает язык. Он уже на полпути через комнату, когда кто-то стучит в дверь. — Эй! У меня есть фантастические новости для самого классного хёна из нас. Нашего прекрасного Юнги-Хёна! Душ свободен, проснись и пой! — Это Чонгук. И он кажется слишком весёлым. Чонгук отходит от двери и Юнги разворачивается, чтобы обменяться быстрым взглядом с Чимином. Конечно, душ готов только теперь, когда он им больше не нужен. Чимин немного приподнимается на кровати. — Знаешь, что я на самом деле думаю, Шугамс? Я думаю, они над тобой издевались! — заявляет он, и Юнги нахмуривает брови. — Что ты имеешь в виду? — Ну, во-первых, Чонгук. Он был слишком дружелюбен и счастлив. Во-вторых, посмотри на часы. Мы немного увлеклись… Они должны были закончить с душем по крайней мере 30 минут назад. — Юнги смотрит на часы, а затем снова поворачивается к Чимину. — Эти маленькие говнюки… — бормочет он, когда осознаёт, что произошло. На самом деле, они все принимали душ, чтобы разозлить его. — Что нам теперь делать? — спрашивает Чимин. — Они, наверное, думают, что ты всё это время сидел в своей комнате, становясь всё злее с каждой секундой. Они не знают, что мы хорошо воспользовались ожиданием.  — Что мы будем делать сейчас? Мы идем в душ, вот что мы будем делать сейчас! — Юнги говорит это с ухмылкой и опасным блеском в глазах. Чимин нервно смеется, когда Юнги падает на кровать рядом с ним. — Ты спятил? Я сказал, что не могу ходить прямо сейчас!  — Вот почему я собираюсь нести тебя. Мы используем простыни, чтобы прикрыть тебя, и они увидят тебя во всей твоей голой, грязной и заметной красе. Мы будем кричать им в лицо, что я не поражен их глупыми шутками, а скорее рад, что они оставили нас вдвоем. — Ты хочешь использовать меня, как медали, свисающие с наших шей. Ты хочешь показать им, что выиграл, и я буду твоим трофеем. Ты хочешь похвастаться мной. — подводит Чимин итоги и Юнги выглядит на самом деле виноватым. Он собирается извиниться и забрать все свои слова обратно, когда уголки рта Чимина приподнимаются в взволнованной улыбке.  — Мне нравится эта идея. Юнги ошеломлённо смотрит на него.  — Ты уверен? — он спрашивает, но всё же поднимает Чимина, когда младший обхватывает его руками. Он поднимает простыню и обвязывает её вокруг талии Чимина, неся удивительно легкое тело в «свадебном» наряде. Чимин обхватывает обеими руками шею и с удовлетворенным вздохом упирается головой в плечо Юнги, на его горле виднеются красные рубцы, которые контрастируют с загорелой кожей. — Ты несешь меня в ванную, моешь и потом снова укладываешь в постель. Ты меня балуешь. Конечно, я в этом уверен. Вдобавок ко всему, они все будут так шокированы нашим появлением, что не будут беспокоить меня в течение следующих нескольких дней. Они всё ещё так невинны… Мы, вероятно, никогда не будем близкими в интимном плане для их восприятия, — хихикает Чимин и поднимает голову, чтобы быстро прикоснуться к его губам, и Юнги усмехается, уже предвкушая, как он нанесёт душевные травмы их одногруппникам на всю жизнь.  — Знаешь, что ещё пришло мне в голову? Он неуверенно спрашивает, и Чимин с любопытством качает головой. — Мы последние, кто принимает душ сегодня. Завтра мы примем душ, как первые, и хорошо проведем время. Я обещаю тебе, что буду трахать тебя завтра у стены в душе, пока ты не будешь кричать моё имя. Другие, надеюсь, услышат нас и подумают дважды, действительно ли они захотят принять душ после нас.  — Сладкая месть, да? — задумывается Чимин и Юнги взрывается смехом. — Именно.  Чимин просто закатывает глаза и прижимается к Юнги, потирая голову о плечо старшего как влюбленный щенок. Он все еще измучен их недавним занятием, и просто… С Юнги так тепло и комфортно, и он прижимает его близко к своей груди, словно что-то драгоценное, что-то, что нужно защитить. — Только будь осторожен, не урони меня, — бормочет он, зевая и смотря на Юнги прикрытыми глазами. Рэпер ласково улыбается ему, открывая локтем дверь.  — Я буду осторожен, — обещает он. В конце концов, ты для меня важнее всего. Я люблю тебя, милый. Не в том смысле как «Ох, я так сильно и глупо влюблен в тебя и после того как это пройдет я оставлю тебя», а как в смысле «Я хочу состариться с тобой и вспоминать нашу историю с морщинками вокруг глаз» вот таким образом. Он на мгновение задумывается над своими словами.  — Это прозвучало слишком сопливо, — говорит он, выходя из своей комнаты в коридор. Чимин все еще надёжно находился на его руках Младший ничего не говорит, и только когда Юнги смотрит на него сверху вниз, он понимает, что у Чимина в уголках глаз блестят слезы. — Ты смущающий подлец! — он шмыгает носом, пряча свои красные щёки на груди Юнги, его руки сжимаются вокруг шеи старшего. — Я тоже тебя люблю! Чимин всхлипывает.  — И тебе лучше состариться вместе со мной, потому что я больше никогда тебя не отпущу, Шугамс. Глупый Юнги! Старший хихикает и утыкается носом в потные оранжевые волосы Чимина. — Хорошо, Чимин. Тогда я не буду пытаться уйти. — Чимин поднимает голову, и они смотрят друг другу в глаза. Нежные и счастливые улыбки появляются на их лицах, и это на самом деле один из самых романтичных, самых особенных моментов в их отношениях. Но, увы, этот момент прекращается. Потому что Хосок искал Чимина, и он собирается спросить Юнги, не видел ли он младшего. Он поворачивает за угол к общей комнате Юнги и Джина и видит их. Он принимает к сведению положение, в котором он их нашел: Чимин на руках Юнги, оба едва одеты, тело младшего в засосах и в синяках на шее. Слабая часть его мозга хочет знать, почему они до сих пор не сняли свои золотые медали. Они оба трахались? Юнги заметил его. Он ухмыляется. Блять, ОНИ. РЕАЛЬНО. ТРАХАЛИСЬ! Хосок бросает пакет с красными Конверсами, который он украл из хранилища Намджуна, чтобы шантажировать Юнги, для того чтобы тот сказал ему, где находится Чимин. Он поворачивается на пятках и срывается с места, словно сам дьявол преследует его душу. Юнги и Чимин смотрят друг на друга, весело улыбаясь и обмениваясь горячим поцелуем. Это началось. Вдалеке Хосок верещит как резаный.