Пленник его красоты

Щелчок. Лязг решёток в лунном свете. Капля крови. Животный оскал. Рьяные глаза. Смех... Лунный свет озарил комнату. Ярко-белые стены в тотчас же предстали фиолетовым. Где-то слышались крики, выстрелы и смех...точно, смех! Капитан Ивушкин очнулся на холодном полу камеры. Поморгав, он попытался встать. С трудом, но все же вышло. Слегка покачавшись, схватился за голову. Она трещала, и чуть ли не раскалывалась на две половинки. Мысли вертелись в бешеном вихре, хотя в противоречие присутствовало ощущение пустоты. Капитан помотал головой, и сознание, более менее, прояснилось. Он решил осмотреться, и...обнаружил неприятную картину, вызвав снова вихрь вопросов, ответы на которые лежали где-то под коркой его слабого сознания. Это была камера заключения. Комнату освещал лишь лунный свет проникавший через решетку. Пол был залит кровью, причём не столь застывшей. Воздух пах перегаром, огнём, кровью и металлом. Где-то на улице кто-то кричал, стрелял, и...смеялся? Точно, смех! Он присел на койку, и беспокойно оглядевшись, погрузился в мысли.... Та-же самая камера. Николай неаккуратно и встревоженно одевался, попутно что-то рассказывая. На койке сидел уже одетый...Клаус. Он внимательно слушал, подперев лицо рукой, и следил за движениями партнера. На секунду его лицо приобрело грустный вид, больше, чем задумчивый, но быстро сменил его. Ивушкин упомянул снова что-то сказал, но теперь эта фраза имела важный окрас. Что-то насчёт его судьбы и судьбы немца. Тот кивнул, и пробормотал что-то себе под нос. Дальше...дальше он видит Лейтенанта. Она медленно заходит внутрь комнаты, запирая решетку. Ключ кладёт на подоконник, что располагался близь потолка, так как находились они чуть-ли не под землёй. Обернувшись, она...оскалилась, и засмеялась. Засмеялась тем смехом, что звучал сумасшедше. Он пугал, устрашал, и совершенно не равнялся с тем образом, что она из себя представляла. Может, он слишком плохо её знал? Ягер отчаянно смотрит в пол, а потом медленно закрывает русского плечом, пока тот устремляет взгляд на девушку. Закончив смеяться, она прокашлялась, и начала свою речь. Капитан точно не помнит что, но она кричала что-то про обман, актерскую игру, своё сожаление, театр, немцев и...что-то про Клауса. Он был во главе всего, но чего «всего»? Потом Ивушкин отходит от заключённого, и прижимается спиной к горячей стене, теперь расстроенно и непонимающе смотря немцу в глаза. Тот говорит что-то, стоя в пол оборота и пялясь в пол, а потом разворачивается полностью, и смотрит с сожалением, с любовью, и...с печалью? Он хотел подойти, но капитан выставил руки вперёд. Их снова прервала зеленоглазая, и сказала про заговор и нападение. А потом...потом...потом все как в тумане. Лишь треск, щелчок и кровь... Капитан с ужасом глянул в лужу крови, сдерживая слезы, и глянул на свою ногу...прострелена. Кто-то не хотел, чтобы он...сбежал. Клауса тоже не было, и заговор. Все это так странно. Спустя минут десять, он, перемотав ногу и зализав раны, устремил свой взор на решётчатую дверь. -Ключ...-задумчиво проговорил, и глянул на окно. -Точно, окно! Попробовав походить, он слабо подошёл к окну, и взял ключ. Значит, она что-то знала, и хотела, чтобы он вышел...но зачем тогда все это? Дверь распахнулась без труда, без охраны, и без лишнего внимания. Никто за ним не следил. Он вышел в длинный гранитный коридор, с узкими окнами, и высоким потолком. Попробовал пройти по кафелю—тихо. Вдруг, где-то по восток послышались голоса, и немецкая речь. Погодите...что? Смело обежав помещение, он решил, что надобно добраться до его кабинета, там лежат все сводки, и конечно же, его кто-то там да ждёт, это ведь самый красивый кабинет, все таки. Прошмыгнув за угол, и подбежал к лестнице, где скрылся за дверкой каморки. Выглянул—увидел двух солдатов Рейха. Удивился, и решил не привлекать лишнего внимания, пока в его сердце нарастала злость и обида. Вот он выбежал обратно, и проскользнул по лестнице, где уже завиднелся пункт назначения. Страх начал окутывать его, но откинув сомнения, он бежит дальше. Решительно распахивает дверь кабинета, из-за которой слышаться немецкая речь, голоса, и горит свет. Здесь, он видит то, что раскалывает ему сердце.... Клаус