Сказка о том, как Иван женился

Мы планировали эту поездку полтора года. Мечтали. Считали — сколько надо с собой взять, как лучше лететь, какие стыковки. Откладывали, урезая себя в каких-то не совсем необходимых, но, всегда приятных покупках, и походах в ресторан. Все ради мечты. И, наконец, где-то рядом замаячил отъезд. И вот, мы в бизнес-классе «Люфтганзы». Рейс Франкфурт — Рио-де-Жанейро. Хенрик, с утра методически употребляющий пиво, глупо улыбается мне и, икая, вздыхает: — Наконец-то! А я, дорогая, в отпуске... Дорогая, в моем лице, вежливо кивает, про себя хихикая, и изрекает: — Я тоже. Но не включённого в смету пива не пью. Сейчас нам бесплатно нальют. Отдавая должное нашей Евросоюзной толерантности, без тени улыбки рассматриваю вежливо приблизившееся к нам «оно», которое, мило встряхнув розовой челочкой, предлагает меню. Выбираю фаршированных кальмаров и салат с утиной грудкой на закуску. Взлетаем. Какое счастье… Одиннадцать часов, после вина белого, вина «порто» и коньяка с чаем — лёжа под мягким синим пледом в выданной пижаме от Ван Лак, пролетают незаметно. Утром мы покорно стоим у заветной черты, рассекающей серую офисную действительность напополам — сияющим, словно бриллиант, кусочком яркого отпускного периода. — Уотс зэ перпэз ов йо визит? — вопрошает нас чёрный кучерявый мачо, явно только прикидывающийся таможенником. — Карнавал! — жизнерадостно провозглашаю я. — Туризм, три дня, транзит, — бурчит мой благоверный. У Хенрика дикая головная боль, и он не настроен на шутки. Аспирин помогает слабо, а я, не без ехидства, рекомендую верный способ лечения — новую жестяную баночку. Нас встречает заказанный трансфер до отеля. Пока едем, спрашиваю про фазеллы, Сахарную голову — гору и статую Христа. Разговорчивый водитель, живо сообразив, сколько он сможет на нас заработать, вываливает на колени кучу фотографий, прайсов и прочей бумажной ерунды. Супруг кивает, и мы, подъехав, наконец, к отелю, стоящему на первой линии у самого пляжа, клятвенно заверяем бразильца, что только с ним и везде. Дай умыться, и сразу с тобой по маршруту! Побросав вещи, наскоро приняв душ, едем на такси, (почему-то в синагогу). Там стоим в очереди минут сорок, среди таких же, как мы, прилетевших из разных стран туристов, чтобы получить ранее купленные билеты на карнавал. Он является визитной карточкой Рио, и мы, планируя свой тур, включили его в смету. Не жарко. Решаем пройтись. Башня «Хилтона», несмотря на густую застройку, видна. Если потеряемся, то просто выйдем к морю и пойдём вдоль Копакабаны. Мы находимся в туристическом секторе двенадцатимиллионного мегаполиса. Он напоминает азиатские курортные городки, с их многоголосием, маленькими магазинчиками, наполненными ширпотребом, снующими босыми мальчишками и вороватыми глазастыми личностями. Последние смотрят и оценивают каждого проходящего мимо, и наши руки невольно стискивают сумки сильнее, а ноги ускоряются. Люди сразу начинают мешать, толкаться, и тело, протискиваясь между снующими, похоже, рискует все-таки лишиться той, необходимой части организма, которой является кошелёк. Передвигаясь к морю, мы быстро выясняем существенное отличие между Пхукетом и Саньей — в Рио властвуют Содом и Гоморра. Возможно, мы попали в город перед карнавалом, или измученные нищетой и удушающей жарой, люди просто хотели праздника, но нам навстречу двигались неторопливые… орущие и жующие… толпы голых мужчин и женщин. Невероятных размеров шоколадные красотки, одетые в юбки из похожих на мужское достоинство цветных воздушных шаров и лент, сверкая открытым бюстом не первой свежести, вели за руки маленьких, раскрашенных акриловыми красками ребятишек. Многочисленные розово-голубые, (и серо-буро-малиновые в крапинку), парочки в цветных париках, плавках с приделанными пушистыми хвостиками, целовались и обнимались на глазах проходящих граждан. Мимо нас пробегали одетые в строгие чёрные костюмы и галстуки клерки и ковыляли артритными ногами двухсоткилограммовые старухи. Всё это пёстрое собрание ело, пило, смеялось, целовалось и занималось любовью в свободных закутках между домами. Внезапно Хенрик подпрыгнул, как иноходец, и громко сообщил пространству: «Хихо де пута!» Я удивленно оглянулась: — Ты это кому?! — Да, уроды!— нервно ощупывая зад, сообщил мне благоверный. Ага. — Здесь не понимают по-испански, это бывшая португальская колония, — на всякий случай предупредила я. Как оказалось, не напрасно. — Сын шлюхи, — по-немецки выразительно озвучил вывод Хенрик и предложил, — Давай поедем на такси!   *** Всю ночь с небес периодически выливали воду. Из окна наблюдала этот удивительный процесс. Внезапно водопад из мутной густой, цвета молока, воды со стуком падает на асфальт, потом в океан кто-то кидает пучок остроконечных молний, и все затихает на какое-то время, чтобы повторить процедуру заново, охлаждая горящие сердца сладколюбивых бразильцев... Утром небесная канцелярия отчиталась о галлонах потраченной жидкости и отправилась на завтрак, а мы сели в такси и помчались под звуки румбы к узкоколейке, везущей крошечные туристические вагончики на гору Корковадо с водружённым на ней символом христианского мира. И вот, железная дорога уже упирается в две сотни ступеней Караколь, а последние, наконец, приводят к крестообразной фигуре Христа-Искупителя. Но паровозик нас не повёз. — Там туман, ждите,— пояснили нам. — Сколько ждать? — вяло интересуется Хенрик. — Часа четыре, а, может быть, и до завтра, — бодро рапортует кассир. Мы разочарованно отходим от кассы. Перед нами стоят жестикулирующие русские. На их лицах отчётливо напечатана бессонная ночь, но они бодры, а один из них внезапно выскакивает на проезжую часть, перегородив собой проезд небольшому грузовичку, и начинает довольно быстро что-то бормотать с использованием разговорника оторопевшему водителю. Тот, поначалу, злобно крутит головой, но потом, явно понимая, что от него хотят, начинает торговаться. От группы отделяется дама, лет пятидесяти, в коротких синих шортах и футболке с надписью «Женюсь +», и, приблизившись к нам, спрашивает: — Вы тоже на гору? Поехали с нами, с Вас сорок реалов. Хенрик, быстро прикинув калькуляцию, жизнерадостно кричит «ОК», и мы лезем в грузовичок. Русские переговариваются своими гортанными словами, и я улавливаю «Нахер фриц?» и «Гитлер капут», после чего они жизнерадостно ржут и... угощают нас баночным пивом! Не проходит и получаса, как мы входим во чрево гигантской статуи. Поднявшись в лифте над облаками, рассматриваем туман, под которым бушует страстями город и шумит океан. Потом посещаем магазин с фигурками Христа разных размеров и модификаций и, повторно пожертвовав местному населению свои реалы, съезжаем вниз с весёлыми русскими. Они из Москвы, представились и, не интересуясь нашими именами, бодро зовут нас Фрицами. Мы живо откликаемся, за что получаем ещё по банке и пакет чипсов, в который, впрочем, лезут руками все и, тыкая пальцами в проходящих нетрадиционных граждан, громко ведут им счёт. Оказывается, что грузовик везёт нас в сторону Сахарной головы, и мы, пользуясь гостеприимством, продолжаем путь.   *** На эту гору нас поднимает фуникулёр. Вначале, на небольшую горку с природным заповедником, через который проложены благоустроенные дорожки. Люди неторопливо передвигаются среди нависающих над головой мхов и лиан. Рассказывают, что по утрам тут можно встретить стаю привыкших к туристам вороватых обезьян и рекомендуют не трогать руками ветки — среди них попадаются метровые зелёные гадюки. Поднявшись выше, и, достигнув пика горы-картинки, мы закусываем пиццей и фотографируемся на фоне залива. Программа осмотра Рио выполнена. Остался карнавал, и мы продолжим путь к мечте. Вернулись в отель усталые и голодные. Ещё с вечера, приглядев итальянский ресторанчик, смело двигаемся в его сторону. Ресторан поражает пустотой и аккуратными бумажными скатертями на столах, с видами Эйфелевой башни и надписями Roma и Trafalgar Square. Заказываю салат из авокадо с креветками и лингвини с подкопчёной сёмгой. Хенрик попросил кусок мяса medium rare .... Принесли минут через тридцать. Мой салат состоит из листьев-листьев-листьев, одной грустной креветки и трёх кусочков авокадо в чёрных точечках, всё это блюдо обильно полито густым, чёрным, как южная ночь, и очень кислым соусом. Предлагаю попробовать благоверному, который, улыбаясь себе самому, пьёт пиво. Он кивает, пробует и… отказывается... Ждём ещё полчаса. Лингвини оказались маленькими макаронными бантиками, с томатной пастой и листиком базилика. Слегка зелёные кусочки рыбы я есть не рискнула. Обещанный кусок мяса, грамм на двести весом (вместо обещанных пятисот), также не внушает мне доверия. Но Хенрик съедает его с аппетитом...   *** На Карнавал мы не попали! Мой муж умирал, обнимаясь с белым другом. Я поила его сладким чаем и прихваченным из дома лоперамидом. К утру стало легче, и мы, почти бегом, зарегистрировались на аргентинский лоукостер, везущий нас в Ушуайю и приближающий к мечте!