Сказка о том, как Иван женился

Её всегда окружала плотная вязкая тьма, с редко мерцающим светом похожих на лазерную указку лучей. Она жила в этой чернильной приторной сухости бескислородной камеры, тёплой и вызывающей озноб. В протуберанцевых всполохах сливающихся в запредельное сияние лучей. Аид, её спутник, друг, муж, её частица живой человеческой сущности, её второе Я, которое она сама, по собственной инициативе, перенесла в себя, так описывал этот мир. Но глубина и тьма земной мантии мудро хранила свои тайны. Глупцы сложили о ней легенды, а умных она давно отвадила от себя, дав им видимость прозрения. Да и сколько их, ведающих: Пифагор, Леонардо, Джордано Бруно, Планк... Иногда, они вместе слушали рокот гигантского огненного сердца планеты. Реже, угрожающий гул, начинал напоминать рёв и стоны, загнанного вглубь зверя, и они засыпали, под эти звуки. Планета жила, огрызаясь и ласкаясь к ним одновременно. А вокруг катил безбрежные огненные чёрные воды Великий Океан расплавленной тверди, своей кровью поддерживающий магнитное поле. Их с Аидом дом.   *** — Ты уверен в правильности решения? — огненные лучи, сплетались и расплетались в глубине. — Они будут собраны. Их собственный дух решит все вопросы. Я буду наблюдать. — Они избраны. Ты сделал выбор. — Разве я, обманщица Лилит? — Мое имя Кора. Выбрал ты. — Я не поощряю детей, пусть решают сами... За стенами рокочет бушующий магмой океан. Кровавые блики лучей строят на стенах странные фигуры. — Мир не стоит на месте. — Мы тоже должны измениться. Я хочу. Мы хотим. Невозможно слушать только, как бурлит вечность...   *** Алгоритм загадочной улыбки портье расшифровался просто – дверь номера была незапертой, хотя агент мог поспорить на свой профессиональный жетон, что уходя, он заблокировал замок. Комната приветствовала жильца таинственным полумраком. — Жарковато сегодня, поэтому я взяла на себя смелость опустить жалюзи, — слегка извиняющимся тоном сообщила восседающая на кресле рядом с заправленной постелью женщина. – Меня чуть тепловой удар не хватил, — и она указала на влажное полотенце, которое словно тога обволакивало грудь. — Да… пожалуйста, — озадаченно пробормотал плохо себя чувствующий Дживс, пытаясь угадать, что же привело к нему супругу прокурора. – Можете даже душ холодный принять, по такой погоде… освежает, я не против. — Благодарю, но это слишком интимный момент, а тут всё-таки отель, — отказалась дама и изобразила целомудренную улыбку. О том, что здесь действительно гостиница напомнила и соседка — она как раз прошлась по общему балкону-террасе в несколько легкомысленном летнем наряде, состоящем из шорт, купального лифчика и банданы. — Простите, я не помешаю? – Ирен заглянула через приоткрытую дверь, а затем аккуратно постучала ноготком в окно. – У меня животрепещущий вопрос… До конца объяснить цель своего визита она не успела – агент отчего-то опустил глаза с лица дамочки на её бюст, вздохнул, а потом, закатив глазные яблоки, прохрипел нечто маловразумительное и гордо рухнул на мягкий ковровый ворс. — Кажется, ему плохо, — сумела констатировать оторопевшая Ирен. — Абсолютно с вами согласна, — дама проворно скатилась с кресла на четвереньки и подползла к упавшему. – Похоже на инфаркт. Довели мужика! Скорее! Звоните на ресепшн – пусть вызовут скорую! Затем она прощупала пульс на яремной вене, сообщила Ирен, что «он слабого наполнения» при этом, аккуратно сняв с шеи агента кулон, «чтобы не мешал дыханию», и, бережно спрятав его у себя в декольте. *** Урча мишленовской резиной Ауди припарковался у отеля. Пока туристы разминали ноги и потягивались, от подъезда с мерзким угуканьем отъехала «Скорая помощь». Её, со скорбными выражениями на лицах, провожали две задумчивые дамы. Проигнорировав прибывших родственников, русская обратилась к немке: — Пойдём, дорогая, выпьем, за нас... Прокурор, поискал глазами неудачливого немца и сообщил: — За нас, за Вас и за рабочий класс! Хенрик, пошли и мы. Эти бабы... Но группа отдыхающих так и не успела узнать мнение стража порядка о лучшей половине человечества. — Пап, мистер Рихтенгтен, ребят — у нас ЧП! — размахивая телефоном, как мачете, громко сообщил присутствовавшим, подруливший на втором авто Иван. Из сумбурного рассказа сына, служителю Фемиды стало понятно только одно, надо как-то по-быстрому подать в отставку, пока его не засудил военный трибунал. Все-таки гражданским дают меньше...   *** Пятеро удачливых студентов планировали летний маршрут не особой сложности. Хотели просто отдохнуть, покупаться, заодно осмотрев горы. Никто не собирался заниматься преодолением ледников и переправами через скользкие горные речки. Просто прогулка. Познавательная. И теперь, медленно двигаясь по шоссе в сторону чернеющего в ночи озера, с трудом уложив в себя информацию о месте нахождения, каждый втихомолку спрашивал у себя любимого: «И, какого рожна я здесь? Какие тебе нужны были горы? Какая красота?». Первым не выдержал Сашка: — Ребят, давайте уже встанем. Надо пожрать и спать лечь, «утро вечера мудренее». — Надеешься дома проснуться? — ехидно поинтересовался Лёха. — У нас карма, может нас выбрали, первопроходцами. Главное, как-то улететь. Я вот не думал, ни гадал за границей побывать в ближайшее время. — Не думал он. Вот и сидел бы перед телевизором, «орёл и решку» смотрел, — буркнул Витёк. Наконец, они добрели до кромки воды. Гасли краски дня. Студенты разбили палатки и разожгли костёр. — Ребят, а здесь же где-то Ванька с Димоном отдыхают, — дуя на вкусный супчик из тушёнки, миролюбиво булькающий в котелке, произнёс один из братьев Лазаревых. После сытного ужина опустившаяся с озера тьма проглотила огонь от маленького костра. Красные угольки тихо мерцали рубинами. Ночь чёрным шелком накрыла берега, и даже яркий Млечный Путь не мог помешать ей. Мальчишки завернулись в спальники и спокойно уснули, твёрдо уверенные в будущем дне и лихо несущейся к ним от побережья помощью.   *** — Завтра выезд в три утра, — провозгласил зевающий в лобби над стаканчиком «Чиваса» прокурор. — Тысяча семьсот километров не шутка! Группа в составе Димона, Ваньки, Хенрика. Девки на связи. — А я? — вопросительно посмотрел на отца Марк. — А ты за старшего, — сурово сообщила Прокуратура. — Всем спать. Это приказ. Димон — тебе просьба, а то, навоображаешь мне, киборг мля! —В бой идут одни старики... — хмыкнула фронтовая подруга, без лишних слов отправляясь в номер. — Хенрик, забери у меня висюльку-то, всю шею мне стёрла! Она отдала Ирен истукана и собралась уходить. — Этот артефакт выточенный из древа жизни, наследие предков, — одними губами благодарно произнёс Хенрик. — Да хоть из алмаза, подальше от таких завещаний, — сообщила Наталья Николаевна. — Лучше думайте, как мальчишек обратно в Россию переправить. Через час, приняв душ и переодевшись, весь день выполнявший функции синхронного переводчика и не сказавший от себя ни слова, Дима вдруг глубоко вздохнул, дотронулся до Ивана и тихо сказал: — Я запомнил Вань, слышишь, запомнил. Спокойной ночи и… спасибо.