Лучшее во мне

      Габи не могла уснуть: беспокоилась за Тони. Она отказалась покидать его комнату и решила переночевать у него. Ей казалось, что если она покинет его, то он опять исчезнет, пропадёт. Она ни на секунду не выпускала его из своих рук. Ей так его не хватало всё это время... Габриэль наслаждалась его теплом, хотя она и не могла видеть его, но чувствовала прекрасно. Габи лежала, положив голову на его плечо, вслушиваясь в равномерное дыхание и негромкое гудение реактора. Так они и лежали на кровати.       Тони тихо прошептал:       — Габи?       — Да?       — Есть кое-что, что я хочу, чтобы ты знала. Знаешь, я всегда поступал неправильно по правильным причинам. Та ночь, помнишь? Я тогда хотел извиниться перед тобой.       — Ты пил? И ты грустный - это плохое сочетание, — Габи как можно скорее хотела перевести тему. Она всё ещё не хотела вспоминать тот день потому, что она не забыла, и ей всё ещё было очень больно об этом вспоминать. Тони не купился на уловку.       — Я не закончил, я сказать хотел, а потом понял, что я не сожалею.       — Ты думаешь, что и я должна не сожалеть?       — Я этого не говорил, ангелочек. Я просто сказал, что не сожалею. Но ты ведь знаешь, кто я. Эгоист. Я принял решения, причиняя при этом тебе боль. Но я никогда, слышишь, никогда не хотел причинять боль, я - последний человек, который хотел бы видеть, как ты плачешь… Да, я лучше бы умер, чем видеть твои слёзы… Я просто хотел видеть тебя счастливой и точно знал, что я - не тот, который сможет сделать это… Я знал, что со мной ты будешь страдать, что тебе будет лучше без меня, но я не могу без тебя и я хочу, чтобы ты всегда была со мной, была только моей, даже если тебе будет невыносимо трудно. Потому что я такой, Габи, и я не изменюсь. И не одно извинение в мире не изменит того, что я тебе совсем не подхожу.       Было ясно, что Тони сложно говорить о своих чувствах, в некоторых местах он говорил слишком быстро, будто боясь не успеть, а в некоторых долго молчал и говорил очень медленно. Но Габи слушала это признание с замиранием сердца, боясь пропустить малейший звук. Она не могла до конца поверить, что это признание… Надежда. Её сердце охватила такая надежда, которая мешала даже дышать. Он к ней неравнодушен! Габи заморгала; слёзы, до этого казавшиеся высохшими, полились снова.       Её голос дрожал:       — Мне тоже не жаль. Не жаль, что я встретила тебя. Не жаль, что полюбила… Ты тот, кто заставляет меня чувствовать себя живой. Тот, который заставляет меня жить. Смысл моей жизни. Возможно, это будет самой большой моей ошибкой, но мне не жаль, что я люблю тебя, Тони.       Тони лишь покрепче обнял её в ответ на это признание. Он какое-то время молчал, потом поцеловал её в макушку. Габи затаила дыхание, ожидая его ответ. Аура Тони мерцала, выдавая его волнение.       — Я никогда не забывал того, что между нами было. Я хватался за каждое мгновение, когда ты была в моих объятьях, каждую твою улыбку, всё то счастье, что мы испытали. Там, в плену, только мысли о тебе помогли мне выжить.       Тони замолчал. Габи осторожно перевернулась и протянула руку к его лицу. Она коснулась его лица, очертила линию скул, губы. Она хотела вспомнить его лицо. Габриэль неспешно изучала такое родное лицо, Тони ей не мешал.       — Поцелуй меня, — прошептала она.

***

      Габи долго не хотела просыпаться, лежала на мягкой кровати и вспоминала вчерашнюю ночь. На лицо сама собой выползла счастливая улыбка. Тони рядом не было, он рано ушёл.       — Джарвис, который час?       — 11:07, мисс Муун. Погода 24°, безоблачно.       — Прекрасный день! Прекрасная погода! — счастливо рассмеялась Габи. Ей хотелось петь и танцевать. Кричать всему свету, что она любит Тони и что Тони любит её. Из мыслей её вывел спокойный голос Джарвиса.       — Мисс Муун, с Вами всё в порядке? Мне позвонить мистеру Старку? У вас участилось дыхание, адреналин в вашей крови превышает норму.       Джарвис. Какой он смешной!       — Нет, Джарвис, я просто счастлива! Не надо звонить ему. Лучше скажи, что у нас на завтрак?       — По рекомендации Вашего лечащего врача, Вам следует употреблять только здоровую пищу и придерживаться строгой диеты. Вам приготовили овсяную кашу, тосты и гранатовый сок.       — Каша? Просто замечательно! Восхитительно!       — Никогда не замечал за Вами любви к овсяной каше, мисс Муун. Мне стоит это отметить? — в механическом голосе Джарвиса мне почудилась... ирония? В этот день она любила всё и всех, а Джарвиса с его едва заметным британским акцентом просто обожала.